“Regiis Oscula”, в простонародье - Королевский Поцелуй

      — Не стоит забывать и на секунду, кто я и зачем я здесь. Ваше время истекло, мисс Свон. Всего хорошего.       Эмма удивлённо приподнимает брови, изучая профиль Реджины, поднявшуюся с её плеча.       — Да, разумеется, Реджина, — задумчиво отвечает Эмма, вставая. Она поднимает вещи и начинает одеваться, больше не глядя на Реджину.       Спустя минуту Реджина слышит тихий глухой стук и поворачивается к Эмме. На столе, как и в первый раз, лежат купюры. Стопка выглядит больше, чем в прошлый раз, но отчего-то Реджину это не радует.       — Не порти мою славу недотроги, — сухо говорит она, прежде чем выйти, хлопнув дверью.       Реджина тихо выдыхает, прижимая колени к груди. Кусая губу, она неотрывно смотрит на стопку купюр, а на душе становится ещё противнее, но она откидывает эти мысли подальше. Она поднимается, избегая смотреть в зеркало, одевается и берёт деньги. Подождав ещё немного, дабы не столкнуться с Эммой ещё раз, она выходит из комнаты, погасив свет.       — Не слишком-то счастливой вышла от нас Эмма, всё в порядке? — спрашивает Клэр, изучая Реджину взглядом, когда та выходит в общий зал для персонала.       — Не уверена, она… странная. И я пока не поняла, хорошая это странность или нет. Что ты знаешь о ней? Клэр пожимает плечами, чуть усмехаясь.       — Богатая девушка, всего добилась сама, часто сюда захаживает, но не спит ни с кем, — только доставляет другим удовольствие. Во всяком случае, так было до сегодняшнего дня, не так ли? — Она с любопытством смотрит на Реджину, пытаясь понять, верны ли её догадки.       — Видимо, да. — Реджина поджимает губы, опускаясь в кресло. — Я боюсь, что история повторится. Но надеюсь, она больше не вернется ко мне: не хочу потерять контроль над ситуацией.       — Реджи, дорогая, ты же знаешь, что если ситуация зайдет куда-то не туда, ты всегда можешь обратиться ко мне, и Свон больше не появится у тебя. Но, мой тебе совет, пока есть возможность — потерпи. Насколько я знаю, она оставляет очень хорошие чаевые. А чем их больше — тем быстрее всё это закончится.       — Да… Точно. — Реджина поднимается и достает из кармана купюры, что оставила ей Эмма. — Держи.       — Куда так много? Оставь себе хоть половину. — Клэр хмурится и, забрав у неё стопку, делит её на две части. — Держи. — Она протягивает Реджине половину, а вторую убирает в сумочку.       Реджина благодарно улыбается ей, принимая деньги.       — Спасибо, Клэр, — тихо выдыхает Реджина, убирая купюры обратно. — Дай мне знать, сколько там ещё осталось перекрыть, как будет время. Понимаю, что ещё много, но хочется примерно понимать, сколько я тебе должна.       — Хорошо, дорогая. А теперь марш домой, Свон и без того тебя задержала.       Реджина усмехается, поднимаясь.       — Увидимся послезавтра, — говорит она и, чмокнув Клэр в щеку, идёт переодеваться, чтобы наконец-то отправится домой.

***

      Реджина тяжело выдыхает, ставя тяжелые пакеты из магазина возле двери. Достав ключи, она открывает дверь и заходит как можно тише. Не разуваясь, она проходит в спальню и, открыв ящик с нижним бельём, достаёт деньги. Разделив сумму вновь на две части, половину она убирает в белый конверт, а вторую возвращает в карман. Она слышит, как в квартире открывается одна из дверей, и спешит обратно в гостиную, чтобы разложить продукты.       — Доброе утро, Реджина, — улыбается женщина, осторожно прикрывая за собой дверь второй спальни.       — Доброе утро, Кэтрин. Как дела? — говорит она, раскладывая продукты в холодильник.       — Всё хорошо, он спит, но, думаю, скоро уже проснется. — Кэтрин слабо улыбается. — Как прошла смена?       Реджина закусывает губу, стараясь придумать описание дня на её работе, специально выдуманной для Кэтрин.       — Скучно, как и всегда. Техподдержка — всегда утомительно, но зато хоть платят. Кстати… — Она закрывает холодильник и достает из кармана оставшиеся купюры: — Прости, что задержала оплату. Первый и последний раз, обещаю.       — Что ты, все хорошо. Хочешь, чтобы я осталась и ты могла поспать? — спрашивает Кэтрин, принимая оплату за месяц.       — Нет, всё в порядке. Ты тоже выглядишь уставшей, езжай домой. — Реджина слабо, но очень благодарно улыбается ей.       — Тогда всего хорошего. Мне приходить послезавтра?       — Да, пожалуйста. В то же время, что обычно.       — Отлично, тогда увидимся! — с улыбкой говорит она и, взяв сумку, выходит в коридор, чтобы обуться.       — Пока, — говорит Реджина ей вслед, стоя в коридоре, пока дверь за Кэтрин не закрывается.       Она тихо выдыхает, прижимаясь спиной к стене.       «Все будет хорошо», — говорит она себе, заставляя себя отправиться на кухню, чтобы закончить разбирать продукты.       Прибравшись и переодевшись, Реджина тихо заходит в соседнюю комнату. Свет от ночника тускло освещает кроватку, и она осторожно проходит вглубь комнаты. Наклонившись, она улыбается, глядя на малыша, который сладко сопит во сне, чуть приоткрыв ротик.       — Привет, малыш, — шепчет она осторожно, чтобы не разбудить, касаясь его редких волос. Она стоит так ещё пару мгновений, улыбаясь и гладя его по голове. — Спи, потом покушаем, — так же тихо добавляет она, укрывая малыша.       Выйдя из спальни, она не закрывает дверь, чтобы услышать, если Генри вдруг проснется. Она ставит бутылочку с готовой смесью в тёплую воду, дабы та не остыла, и опускается в кресло, прихватив с собой книгу. Ей не хочется думать об Эмме, о деньгах, которые она должна, и о том, что она провалила ещё одно интервью на новую работу. Ей просто хочется не думать. 5 лет назад       — Мисс Миллс, вы до сих пор не заплатили за прошлый семестр, я не могу зарегистрировать вас на новый. Сначала придётся перекрыть долг.       — Мистер Грин, я понимаю, но и вы войдите в мое положение. Мои родители умерли полгода назад и их долги перешли на меня, а я просто студентка! Мне нужен следующий семестр, я найду работу и всё верну, обещаю! — Реджина чувствует, как слезы подступают всё ближе, но пытается сдержаться.       Мистер Грин тихо вздыхает, сочувственно глядя на не.       — Я знаю о вашей ситуации, мисс Миллс, но, к сожалению, всё, что я могу вам дать — ещё один месяц. В конце месяца вам придётся заплатить или я буду вынужден написать заявление о вашем отчислении. Мне очень жаль…       — Спасибо, — тихо говорит Реджина, вставая.       — Желаю удачи, мисс Миллс, — отвечает он, провожая её взглядом.       Реджина выходит из кабинета и достаёт телефон, попутно медленно идя в сторону общежития. Вещи уже собраны, осталось только дождаться Клэр.       Та приезжает спустя десять минут после сообщения Реджины.       — И как всё прошло? — спрашивает Клэр, выходя из машины. Она открывает багажник, помогая Реджине загрузить вещи.       — Мне дали ещё один месяц на оплату, — тихо говорит она и закрывает багажник. — Спасибо огромное, что разрешила пожить у тебя, сама понимаешь… Общежитие не из дешёвых. Хотя мне даже будка сейчас не по карману.       — Всё в порядке, отдашь, как сможешь. А что насчёт работы, нашла что-нибудь?       — Тоже ничего. Никому не нужна первокурсница с полной занятостью. Только разве что в забегаловке какой-то, но там такие гроши, что едва на еду хватит, не говоря уже о долгах за учёбу, общежитие и долгах родителей.       Они садятся в машину, и Клэр трогается с места, обдумывая слова Реджины.       — Мое предложение всё ещё в силе…       — На трассе с тобой стоять? Клэр, спасибо, конечно, но…       — Почему на трассе-то сразу? Полноценный бордель: тёплый, чистый, — усмехается она. — Хозяйка только сука та ещё, а так вполне ничего. И главное — очень прибыльно. Ты красивее меня, так что со временем и получать будешь больше. Подумай, это реально может помочь. Знаю, что противно, но если относиться к этому только как к работе, отключать чувства, понимаешь, что всё не так уж плохо.       — Я подумаю ещё раз, но надеюсь, что туда меня не занесет. Без обид.

***

      Спустя две недели, так и не найдя, Реджина понимает, что вариант, который ей предложила Клэр, — единственная её надежда.       Переступая через себя, ночью, в смену Клэр, Реджина отправляется с ней. Красная помада будто кричит, кто она теперь, когда они с Клэр идут к борделю. Страх и отвращение сковывают, но она понимает, что другого выхода нет. Потому, когда мисс Розэль — владелица борделя, — спрашивает Реджину, готова ли она начать свою первую смену на сегодня, она уверенно отвечает: «Да».       Она навсегда запомнит своего первого партнера в этом месте.       Навсегда запомнит этот день.       Реджина надеялась, что будет легче, но как только мужчина ушёл, расплатившись, она расплакалась. Жадно хватая ртом воздух, в тот день она думала, что лучше бы умерла вместо родителей. Лучше бы её не стало, чем проходить то, через что проходит она. Лучше умереть, чем жить так. Но вовремя пришедшая Клэр сумела успокоить. Она смогла вселить надежду, что это ненадолго, что будет легче и секс за деньги ещё не значит, что Реджина — грязная и падшая. Жизнь не заканчивается, она начинается. И если пройти через это, преодолеть эту «битву», то скоро всё наладится. Скоро всё станет лучше.       Шли недели, — и ей на самом деле становилось проще. К концу месяца, когда она перекрыла сумму за второй семестр и ей позволили перейти к следующему, мир казался уже не таким плохим. Но несмотря на это Реджина ушла в себя. Она всё так же училась, — даже лучше, чем когда-либо, — но теперь это не было так, как раньше. Не общаясь ни с кем, кроме Клэр, она отдала всю себя учёбе и мыслям, что однажды ей больше не придётся там работать.       Однако шли месяцы, так прошел и год. Долгов стало меньше, но она всё так же продавала своё тело мужчинам и женщинам, и уверенности в том, что станет лучше, почти не осталось.       Пока однажды не появился тот, кто сумел разорвать этот порочный круг.       Мужчину, что стал у Реджины постоянным клиентом, звали Томас. И с каждым разом чаевые от него были всё больше, а комплименты всё красочней. Он был нежен и старался сделать ей приятно, что не могло не удивить. Обычно не такую цель преследовали люди, которые приходили в этот дом. Реджина даже была рада, когда он приходил, и спустя пару месяцев они уже хорошо знали не только тела друг друга.       — Почему ты вообще сюда ходишь? Внешне ты очень хорош, деньги, как я вижу, тоже есть, а всё по борделям.       — Потому что тут проще, чем в отношениях. У меня нет времени на капризы спутницы. Другое дело ты… Мечта, а не девушка. Если бы в жизни все были такие, как в борделе… — усмехается Томас, застёгивая рубашку.       — Этот какие — «такие»? — Реджина хмыкает, изучая его.       — Не задавали бы глупых вопросов и не докапывались, когда у мужчины нет времени. Клянусь, женился бы на тебе, если бы ты и дальше не лезла в мои дела и просто бы поддерживала.       — Под поддержкой, я так понимаю, ты имеешь в виду раздвигать ноги, когда скажешь? — Реджина поднимает бровь, глядя на него с вызовом.       — Можно и так, но вообще не только. — Он хмыкает. — Так что? — Томас наклоняется к ней, придерживая её подбородок пальцами.       — Ты о чем?       — Вышла бы за меня? — Он криво улыбается. Реджина приподнимает брови и изумленно смотрит на него.       — Серьезно? Хочешь жениться на шлюхе? Милый, не увлекайся. Это я на работе такая, а в доме… Ух. — Она тихо смеётся, изучая его глаза.       — Ну, ты подумай. Можем просто съехаться, а дальше как пойдет. Я не на шлюхе хочу жениться, а на тебе. Мне кажется, ты та, кто действительно сможет меня понять. По-крайней мере сейчас, красавица, у тебя это очень хорошо получается, — тихо говорит он и касается ее губ. — Подумай. Думаю, ты тоже устала отдаваться всем. А так у тебя был бы один клиент, дом и деньги, — говорит он напоследок, прежде чем выйти.       Реджина еще долго растерянно смотрит на дверь, пытаясь принять факт, что Томас говорил вполне серьезно.       — Бред какой-то… — выдыхает она.       Клэр реагирует так же.       — Он бредит? Может, он больной, этот твой Томас? Что за «Красотка два»? Реджина, я надеюсь, ты не поведешься?       — Нет, конечно, просто… необычно. Такое я точно ещё не слышала от клиента.       — Ага, смотри только не поплыви. Ох, давно мне не нравилось, как ты о нем говорила, не так, как про обычного клиента.       — У тебя же тоже есть постоянные клиенты, разве ты не относишься к ним иначе, чем к тем, что заходит на один раз? — Реджина хмурится, чувствуя, будто её отчитывают.       — Да, но я в них не влюбляюсь, Реджина. Как и они в меня. Это не приведет ни к чему хорошему, поверь мне. Помнишь я рассказывала тебе про Эмми? Так же втюрилась по уши в клиента, а он её потом из ревности задушил. Не стоит это того. Я понимаю, что тебе надоело спать со всеми, ты не одна такая, но не забывай, что хоть Розэль и сука, но она — твоя гарантия безопасности.       — Да почему ты так уверена, что если что-то и будет, то я закончу, как эта твоя Эмми?! К тому же, я ничего не собираюсь менять, я просто поделилась с тобой. Клэр, успокойся.       Клэр поджимает губы и посылает ей долгий изучающий взгляд.       — Извини, не знаю, чего я так взбесилась… Просто будь аккуратнее, хорошо?       — Конечно, не переживай, Клэр. — Реджина нежно улыбается ей, прежде чем отправиться в свою комнату.

***

      Спустя пару недель и пару встреч с Томасом, мнение Реджины о предложении Томаса начинает медленно меняться.       — Ты серьезно хочешь, чтобы мы попробовали пожить вместе? — осторожно спрашивает Реджина, гладя его спину.       — Ну да, я похож на человека, который будет шутить о таком? — Он усмехается, поворачиваясь к ней. — Уйдешь отсюда, обеспечить я тебя смогу, найдешь нормальную работу.       — Это слегка проблематично, я сюда не из-за хорошей жизни пришла. Я ещё учусь. Второй курс заканчиваю.       — Тогда без работы. Учись, я оплачу. Что думаешь?       Реджина удивлённо смотрит на него, не зная, что сказать.       — Томас, это огромные деньги, и…       — Думаю не больше, чем я потратил, захаживая сюда к тебе чуть ли не каждый день. Не так ли?       — Всё равно, это другое…       — Реджина. Ты мне нравишься. И мне кажется, что с тобой легко. Сейчас и дальше будет так же. Ты согласна или нет? Хватит думать про деньги.       — Я… — Она тихо выдыхает, чувствуя слезы. — Да.       Томас широко улыбается и притягивает её к себе. Впиваясь в её губы, он опускает её на кровать и нависает сверху.       — «Да» из-за денег или потому что ты и правда что-то ко мне чувствуешь? — тихо спрашивает он, глядя в глаза.       — Мне кажется, что я влюбляюсь в тебя. Потому забери меня себе, прежде чем я буду вынуждена отказаться от тебя из-за своих чувств, идущих вразрез с моей работой.       Он тихо смеется, прежде чем поцеловать её снова.

***

      — Клэр, я уверяю тебя, всё в порядке, — смеётся Реджина, говоря по телефону. — У нас сегодня полгода, готовлю праздничный ужин. Да. Но обещаю, что завтра я вся твоя. Люблю тебя, пока!       Реджина кладёт телефон и спешит помешать соус, как вдруг кто-то сжимает её запястье, останавливая. Она вскрикивает, оборачиваясь.       — Господи, Томас! Нельзя так пугать! Я не слышала, как ты вошел…       — С кем ты говорила? — сухо спрашивает он, глядя ей в глаза. Реджина удивлённо выдыхает, видя в его глазах злость.       — С Клэр… А что? — Она осторожно вытаскивает руку из его хватки.       — Вся твоя завтра? Как это понимать? — рычит он, бросая свирепый взгляд на телефон, а затем обратно на неё.       — Томас, успокойся. Это вообще не так, как ты себя надумал. Ты же знаешь Клэр, мы просто подруги. — Она тихо смеётся, шокированная тем, как нелепо он звучит.       — Это, блядь, смешно по-твоему? — рычит он, притягивая её обратно. — Ты трахалась и с ней тоже? — Он сжимает её щеки пальцами, и Реджине уже больше не до смеха. Его вид пугает, несмотря на то, что такое случалось и раньше. Он мог вспылить, но таким злым она его никогда не видела.       — Нет! Да что на тебя вообще нашло?!       — Помнишь, на прошлой неделе мы ужинали у семьи моего коллеги?       — Джонсоны? Конечно помню, и что?       — Так вот, тогда Майк заметил, что знает тебя, только не мог вспомнить, откуда.       — Да. Но я его не помню, так что, думаю, он обозн…       — Так вот, сегодня он вспомнил! — кричит он, сжимая её щеки сильнее. — Не хочешь сама рассказать?!       — Том, ты делаешь мне больно, отпусти, — шепчет она, чувствуя слёзы в глазах от боли и обиды. — Я уже сказала, что не знаю его.       Он резко заводит руку назад, сильно сжимая её волосы.       — Самой не мерзко? Даже не помнишь, с кем ебалась, шлюха, — рычит он, сжимая волосы сильнее.       Слезы стекают по щекам; она опускает взгляд и лишь тогда видит, что его костяшки разбиты в кровь.       — Томас, что ты сделал?       — Оу, ты про это? — Он усмехается, глядя на руки. — Ответил ему на привет для тебя. Он сказал ему жаль, что я забрал тебя себе. Ты слишком хорошо сосала, — цедит он, дёргая её волосы.       Реджина кричит и всхлипывает. Она пытается разжать его пальцы, но безуспешно.       — Ты же говорил сам, что мы не будем вспоминать прошлое. Сам выбрал себе шлюху и теперь жалуешься?! — кричит она, толкая его в грудь.       Томас отпускает её, но лишь для того, чтобы замахнуться и ударить по лицу.       — Надеюсь, тебе хоть немного стыдно, — зло шепчет он, глядя на неё снизу вверх.       Реджина оседает на пол, прижимая ладонь к щеке. Слёзы безостановочно текут по щекам. Она больше ничего не говорит, и Томас уходит, хлопнув дверью.       Она приходит в себя лишь когда чувствует с кухни запах горелого. Реджина поднимается и, как в тумане, идёт туда. Выключив конфорку, она кидает ковшик со сгоревшим соусом в раковину и уходит в спальню.       После случившегося Томас не возвращается домой больше суток, и Реджина приходит к выводу, что оставаться в его квартире одной она больше не может. Но он возвращается, когда её чемодан почти собран. Он заходит в комнату с букетом цветов и слабой улыбкой.       — Прости меня, — тихо говорит он, обнимая её сзади за талию. — Мне очень жаль. Я больше никогда не посмею поднять на тебя руку. Никогда не напомню тебе о том, что было до того, как мы начали жить вместе. Я обещал тебе, что ты не пожалеешь о том, что доверилась мне.       И Реджина верит. Верит, потому что уйти кажется теперь глупой идеей; потому что она верит: он говорит правду, он больше никогда так не поступит; верит, что ему искренне жаль; потому что она любит его и прощает.       Потому что она говорит себе, что он был прав, — она не заслуживает ничего, кроме такой реакции. Она не заслуживает никого, даже Томаса.       Клэр кричит ей, что она дура и ей нужно уходить немедленно. Что это повторится и дальше будет только хуже. И без того плохие отношения с Клэр всё хуже.       С Клэр она больше не общается.

***

      Томас сдерживает обещание: он больше не поднимает на неё руку и ведёт себя просто прекрасно; и кажется, будто наконец-то наступает идиллия, а его предложение руки и сердца она принимает, не раздумывая.       Но все меняется, когда, спустя год, за пару месяцев до свадьбы, он приходит домой пьяный. От него пахнет женскими духами, а в руках снова букет, точно такой же, как и первый букет «извинений». Но букет летит в сторону, когда она задает простой вопрос — «Почему от тебя пахнет другой женщиной»?       В неё летят злые слова, совсем не связанные между собой. Он признаёт, что был в борделе, и Реджина молча кивает. Она закрывается в комнате, чтобы собрать вещи, но понимает, что идти ей некуда.       Томас ломает дверь и кричит на неё, упрекая Реджину, что в этом виновата она и никто другой.       Реджина его не слышит. Она лишь смотрит перед собой. Она не реагирует даже когда он замахивается и влепляет ей пощечину. Она лишь стоит, глядя на свои руки, понимая, что сама виновата в том, что происходит. Боль от удара и измены сковывает её.       Томас снова толкает её. Дальше — лишь темнота.

***

      Реджина просыпается уже в больнице и, встретившись с сочувствующим взглядом медсестры, понимает, что дела действительно плохи. Попытавшись сесть, она морщится от боли в шее и голове.       — Лежите, у вас ушиб шейного позвонка и сотрясение. Потребуется время, чтобы было не так больно держать голову, — встревоженно говорит девушка, поправляя подушки.       — Что произошло?       — Ваш жених сказал, что вы упали в ванной. Он вызвал вам скорую, и вот вы тут.       — В ванной упала? — тихо хмыкает Реджина, прикрывая глаза.       Женщина тут же замирает и оглядывает её.       — Это не то, что произошло? Мисс, если это ваш жених, то вы мо… — Она не договаривает — её прерывает стук в дверь.       — Красавица, ты проснулась? — В палату заходит Томас. В руках у него стандартный букет «извинений». Второй за сутки. — Как ты себя чувствуешь?       — Бывало и лучше, — говорит она, избегая смотреть на него. — Голова болит и ужасно хочется в душ.       — Потерпи немного, сначала нужно набраться сил, — чрезмерно нежно говорит он, оставляя поцелуй на её щеке. — Я привез твои вещи, и… — Он поднимает букет, затем ставит его в вазу. — Это тебе. Я заехал перед службой, так что мне уже пора. Но я приеду вечером после смены, и мы все обсудим, если захочешь, конечно. Договорились?       — Конечно, милый. — Реджина нежно улыбается. — Поезжай. До вечера.       — До вечера, красавица, — говорит он, затем быстро целует её и уходит.       Медсестра, которая все это время делала вид, что изучает историю болезни, тут же поднимает на неё взгляд.       — Это сделал ваш жених, мисс? — встревоженно спрашивает она.       — Какая разница? Это не имеет значения, так как правда не поможет. Меня могут выписать сегодня?       — Оу… нет, мисс, боюсь, что нет. И вы не правы, это имеет значение. Домашние насилие наказуемо, закон будет на вашей стороне, особенно учитывая то, что вы в положении.       — Что?!

***

      Новость о ребёнке отчего-то повергает в шок. Даже спустя пару часов после известия сердце Реджины бешено бьётся. Ей страшно, но она понимает, что это не страх забеременеть, а страх за свою судьбу, а теперь и судьбу ребенка.       Подняться с постели становится самым сложным испытанием: голову просто разрывает от боли. Но она поднимается, понимая, что, если не уйдет сейчас, то не сможет никогда.       Она медленно переодевается, стараясь не травмировать шею ещё сильнее и, собрав все свои жалкие пожитки, — всё, что привёз ей Томас из дома на пару дней, — выходит из палаты. Она тут же столкивается с медсестрой.       — Мисс!..       — Послушайте, — шепчет Реджина, затаскивая ее в палату. Она закрывает за ними дверь. — Вы правы, это сделал мой жених, но заявление не поможет, так как он слишком значимая фигура в полиции. Все, что я могу — попытаться сбежать, надеясь, что он меня не найдет. Потому я прошу вас о двух вещах: отпустите меня, дайте возможность сбежать. Не пускайте его вечером, сказав, что мне хуже. Тогда я выиграю немного времени. И… прошу, не говорите ему, что я беременна. Иначе мне точно конец.       Медсестра растерянно смотит на неё пару секунд, но затем — к облегчению Реджины, — всё же кивает.       — Спасибо… — она опускает взгляд на её бейджик. — …Руби Лукас. — Она улыбается ей, затем выходит из палаты.

***

      Первое время скрываться, кажется, вовсе не нужно. Уехав на другой конец страны на последние деньги, Реджина чувствствует себя спокойно. Тут же найдя работу в забегаловке недалеко от мотеля, где она остановилась, она приступает к работе, пытаясь накопить на новую жизнь для себя и своего ребёнка.       Несмотря на пережитое и жестокость Томаса, — теперь она счастлива, ведь она ждёт ребенка. Плевать на отца, главное, что у неё будет ее малыш. И все идёт хорошо, но, к сожалению, лишь до тех пор, пока беременность не становится заметной.       — Миллс, тебя вызывает директор, — скучающе бросает ей коллега, проходя мимо к прилавку.       — Хорошо. — Реджина идёт на второй этаж, а сердце бешено колотится; она нутром чует плохие новости. Опустив руку на живот, она нежно поглаживает его. Малыш внутри, будто успокаивая, или же, напротив, переживая вместе с ней, толкается под рукой.       — Сэр, вы хотели меня видеть?       — Да, проходите, мисс Миллс. — Мужчина в годах по имени Свен указывает ей на стул. — Сразу к делу, у меня немного времени. Мисс Миллс, надеюсь вы понимаете, зачем я вас вызвал. В нашем кафе строгий отбор, и мы хотим, чтобы все девушки выглядели привлекательно, а тут вы со своей беременностью. Мне ничего не остается, кроме как попросить вас написать заявление об уходе. Вы можете вернуться обратно, когда родите и приведете себя в форму, но не раньше. Вы отпугиваете нам клиентов.       — Вы же понимаете, какой бред говорите? Беременная женщина, по-вашему, урод какой-то?       — Мисс Миллс, давайте без истерик. Напишите заявление или это сделаю я сам.

***

      — Простите, девушка, ничем не можем помочь. А если вы начнете рожать на рабочем месте? Мы не можем взять на себя такую ответственность. — Очередной менеджер качает головой.       — Господи, я на пятом месяце! Мне ещё не скоро рожать, прошу вас, возьмите хотя бы на месяц!       — Извините, мисс… — Молодой человек лишь качает головой.       Реджина тяжело вздыхает, разворачиваясь, чтобы выйти, но сталкивается с женщиной, чуть не проливая ее кофе.       — Девушка!       — Простите, — тихо говорит Реджина, даже не глядя на неё.       — Реджина? — Она слышит знакомый голос и поднимает голову.       — Клэр! Боже… — выдыхает она, глядя на старую подругу. Слёзы подступают к глазам.       — Что ты тут делаешь, так далеко от дома, и… — Она замолкает, видя живот. — Ого.       — Долго рассказывать. — Реджина тихо выдыхает.       — Подожди минуту, займи пока столик, если ты, конечно, не торопишься.       — Нет, вовсе нет, — облегченно говорит она.       Клэр садится к ней за столик спустя пару минут, протягивая Реджине сок.       — Спасибо.       — Не за что. Ну, рассказывай, что произошло с тех пор, как ты начала меня так бессовестно игнорировать?       Реджина поджимает губы, начиная рассказывать всё, что произошло за последние полтора года.       — Твою мать, а я говорила тебе, что он мудак, — говорит Клэр после того, как Реджина заканчивает.       — Да. Дура, знаю.       — Отрицать не буду. И теперь, я так понимаю, из-за твоего положения тебя никто на работу не берёт?       — Ага, — грустно отвечает Реджина, опуская взгляд.       — Деньги-то хоть есть?       — Ну…       — Ясно. Поехали со мной.       — Что? Куда? — Реджина изумлённо смотрит на неё.       — Ну как куда? Ты хочешь, чтобы я тебя кинула вот так одну тут, да ещё и беременную? Миллс, включи мозг. Ты хоть и дура, и я очень зла, что ты разорвала со мной общение, но я не сука. Тем более я могу помочь. Поехали ко мне, «красотка» хренова.

***

      — Клэр, ты понимаешь, что я в жизни не расплачусь с тобой? Жить с тобой, рождение ребенка, еда…       — Заткнись, отдашь, когда сможешь. Хоть через лет тридцать твой сын или дочь мне отдадут. Тётя Клэр продуманная. — Она усмехается.       — Окей, тётя Клэр, а у тебя самой-то откуда такие деньги? И что ты вообще делаешь тут?       — Наследство тётки, собственные накопления, а также желание свалить из той дыры делают чудеса. Я открыла тут собственный бордель, элитный, при содействии одного политика, который наведывался ко мне ещё дома.       — Снова бордель?       — А что? Дело прибыльное, к тому же у меня действительно всё хорошо. Девочки такие деньги получают — нам с тобой столько за месяц не платили, как им за одну ночь.       — Неплохо, но ты же знаешь, я всё равно не одобряю.       — А тебе и не надо. Главное, что деньги есть и с тётей Клэр ты не пропадешь. А остальное — мелочи. — Она подмигивает, устраиваясь поудобнее на диване.       — Спасибо, Клэр. Я отдам тебе всё до последнего цента. Ты даже не представляешь, что это для меня значит…

***

      Зайдя домой, Реджина слышит плач младенца. Быстро разувшись, она моет руки и идёт в спальню. Клэр благодарно выдыхает, видя её в дверях.       — Что-то твой принц совсем капризный сегодня, — вздыхает Клэр, передавая Генри маме.       — Привет, малыш, — шепчет она, нежно целуя его лобик. Младенец тут же успокаивается и прикрывает глаза.       — Ах, мы по маме соскучились. Вот же засранец, чем тётя Клэр хуже? — усмехается Клэр, качая головой. — Как собеседование прошло?       — Никак. Все просят диплом, — шепчет она, прижимаясь носом к макушке сына. Она нежно укачивает его, успокаивая этим и себя.       — Ну, ничего, ещё найдешь.       — Уже четыре месяца прошло с родов, а я всё ещё на твоей шее. Так тоже нельзя.       — Реджина, ты когда-нибудь успокоишься? Ты вечно слишком сильно переживаешь из-за денег. Хватит себя накручивать, что-то да появится. Я пошла собираться на работу. Отдыхайте.       Ночью того же дня, когда Клэр вернулась с работы, а Генри крепко спал в кроватке, Реджина озвучила решение, которому ужаснулась сама, но, понимая, что другого выхода нет, она собрала все свои силы.       — Что? — Клэр замирает, когда Реджина говорит, о чём думала уже последние пару дней.       — Я больше не могу сидеть на твоей шее. Это действительно тяжело, прошу, пойми. Я чувствую себя беспомощной, а у меня ведь ребенок. Если ты возьмешь меня к себе, то я смогу вернуть долг тебе и накопить на учёбу.       — Ты серьезно хочешь вернуться в проституцию? Реджина, ты совсем ума лишилась?       — Ну, это же не на кого-то там работать. Это же ты. Сама же говорила, что у тебя лучше, чем у кого-либо.       — Да, но…       — Клэр, пожалуйста. По критериям подхожу?       — Да… Но…       — Ты берешь меня?       Клэр замолкает, обдумывая. Несмотря на то, что подпускать Реджину обратно к такой жизни не хочется, она понимает, как та себя чувствует, живя содержанкой с ребёнком.       — Хорошо. Месяц на то, чтобы пришла в форму, — в моем клубе есть спортзал для девушек, — и выходишь. Но если что — ты только скажи. Всё будет в порядке, Миллс. Договорились?       — Спасибо, Клэр, — выдыхает Реджина, крепко обнимая подругу.       — Главное без глупостей, тебе нужно сфокусироваться на воспитании сына.