Ann

      Глупцы — именно так всегда мне казалось, хоть на миг я взгляни на своих родителей и их друзей. Причина довольно проста: они были зацеплены на играх, сильно зацеплены. Настолько сильно что, иногда мне казалось: вот-вот и они сойдут с ума.       Наверняка вы думаете что, они играли в какие-нибудь азартные игры, как присуще всем взрослым, но нет. Они постоянно играли в одну и ту же игру — чертовски странный лабиринт. Делясь на команды, играли в настольные игры, затем, проигравший выполнял желание: бегал и лазал в лабиринте, словно дитё малое.       Дом и был тем самым лабиринтом: запутанные коридоры, комнаты со многочисленными дверями. Человек, не знающий этот дом от до и поперёк, легко бы заблудился. Родители часто меняли правила игры, словно старая уже прогнила и пришло время его заменить.       Однажды, на собственный страх и риск, я отказалась продолжать игру. Я хотела что б меня скорее отпустили в комнату, но нет. Отец тогда пришёл в ярость и озлобленно схватив меня за шиворот, вышвырнул на улицу. Мама и остальные лишь легонько пожав плечами, смеясь, продолжили игру. Тогда их гадкий смех надолго застрял в моей памяти, эхом разносясь в черепушке.       Сегодня родители отменили игру. Вместо этого, странно улыбаясь, они стали медленно собираться. На мои вопросы ответили довольно коротко: идут в больницу — поиграть.       Понимания сказанного не сразу прояснилось, но всё же, я поняла — они идут туда на переливание крови, на спор. По крайней мере, в прошлый раз они именно так мне и сказали. Если честно, на данный момент мне абсолютно всё равно на них и их занятие.       Примерно через пяти часов я начала волноваться: они никогда так сильно не задерживались в больнице. Вскоре я приняла решение — пойти туда и проверить их.       Закинув в рюкзак, как мне показалось, всё необходимое и натянув на себя олимпийку, я метнулась по самому быстрому выходу из «лабиринта», которое только смогла запомнить. Больница находилась от нас пример в пятнадцати минутах ходьбы, поэтому закрыв входной дверь на ключи, я быстрыми шагами направилась в сторону больницы.       На небе плыли пунцово-матовые облака, лениво прощаясь с последними лучами озорного солнца. Сумрак, точно улитка, медленно, но верно виднелся на небосклоне. Машины изредка проезжали по дороге, ветром проскакивая мимо меня, словно я и не существую. Хотя, какое им до меня дело? Задумавшись, я пропустила тот момент, когда дошла до больницы.       Из окон, как всегда, лился оранжевый свет, сопровождаемый гробовой тишиной из самого здания. Неуверенно зайдя внутрь, я обнаружила пугающую пустоты — ни души.       Я пару раз крикнула, спрашивая есть ли тут кто-то, но кроме как эхо собственного голоса — ничего не услышала. Я стучала в запертые двери, пыталась их открыть, ходила по коридорам: никто не отозвался и не показался. Поднявшись по лестнице на второй этаж, я повторила всё то, что делала на первом этаже. Дёрнула за ручку первой попавшей двери — ничего. Дёрнула вторую — повторила успех первой двери. Я не знаю какая именно дверь мне нужна, но почему-то была уверена: взгляни я на нужный номер палаты, я пойму. Идя по пустынным коридорам, я наконец обнаружила то, что искала: внутри меня ярко-ярко загорелся зелёный свет, оповещая о нужности данной двери. Но подойдя чуть ближе, меня передёрнуло от страха. Тело внезапно охватил озноб, а рёбра в страхе сжали сердце.       Из под двери вытекала алая и жидкая субстанция, уж больно подозрительно похожая на кровь.       В мыслях я услышала собственный голос, что орал во всё горло — БЕГИ! Послушавшись его, я бросилась вон из больницы. Постоянно спотыкаясь и в беге оглядываясь назад: проверить, нету ли слежки, я кое-как добежала до домой, рвано дыша.