Ann

      В спешке шурша в рюкзаке и отыскивая ключи, я и вовсе не услышала шаги сзади. — Эй, быстрая дрянь, ну ты конечно и удрала. Фух... — запыхаясь, небрежно бросила она, до чёртиков испугав меня. Ошарашено повернувшись и с трясущими поджилками кое-как ровно стоя, я встретилась с кроваво-красными глазами девушки, чьи аметистовые волосы уж сильно контрастировали с глазами. — Тебя решили пожалеть, прикинь. Поэтому ты идёшь со мной, и не спорь. — выровнявшись, продолжила она. Лицо у неё молодое, наверное примерно 20-25 лет, а голос приятный, хоть и хриплый.       Признаться честно, я ничего не поняла из всего что она сказала. Стоя в оцепенении перед входной дверью своего дома, я и икнуть не могла. Мне страшно, ужасно страшно. — Ах, да. Те пожилые дохляки кажется твои родители, да? Ну, они сдохли, вот. Думаю, тебе нужно это знать. — продолжила она, вводя меня в ещё большой ступор. Мертвы значит? Ну, я их конечно люблю, но не как людей. Я люблю в них просто слова «Мама и Папа=Семья», поэтому в сердце даже почему-то разлилось лёгкое облегчение. Ни колющая боль в области грудной клетки, не тоска и печаль — просто лёгкость от услышанного, словно эти слова что-то обыденное, что-то приевшееся. — Что могу сказать? Тебе это, повезло чтоль. — продолжила девушка, чьи фиалковые волосы поддавались вечернему ветру и танцевали с воздухом.       Её миловидность продолжалось недолго. Грубо схватив меня под локоть, она направилась к шоссе. Я сопротивлялась, не хотела, да и смысл? Я — кукла, моё окружение — кукловоды. Я должна подчиняться: это моя задача. Они должны тянуть меня за нужные ниточки и играться со мной: им это нужно.       Я вновь задумалась, витая где-то там, у себя, где-то глубоко и далёко в своём придуманном мирке. Но я толком не успела насладиться погружением в себя — почувствовала боль в затылке. Затем увидела под носом жёсткий асфальт, а затем новую боль — меня припечатали лицом к асфальту.