Магия мёртвых

Уж воздух не пьянит, закат не так румян; Вечерняя звезда закутана в туман; Короче стали дни; не ощущаешь зноя, И лист подернулся печальной желтизною. Куда как наши дни безудержно быстры: Тот, кто вчера страдал безмерно от жары, Сейчас за теплый луч отдаст все блага в мире! Для тех, кто спать привык, открыв окно пошире, Досадны осени и непогодь и муть, А лето — это друг, что едет в дальний путь. «Прощайте!» — этот стон исполнен нежной ласки. «Прощайте вы, небес нежнейшие раскраски, Прогулки легкие, свиданий нежных пыл, И рифмы звонкие, и шорох птичьих крыл, И счастье юное, какое знают дети, И зори, и цветы, и песни на рассвете!» Они вернутся к нам, чарующие дни; Но вот вопрос: меня застанут ли они? Без названия. Виктор Гюго (французский поэт, прозаик, драматург)

***

      Напряженная тишина и переглядывания всех присутствующих напоминали сцену из какой-то комедии. Ни любящий всегда и над всем иронизировать Тэхён, ни даже острый на язык Юнги не решались заговорить. Что уж тогда взять с Чонгука, который совершенно растерялся? Парень предпочёл бы сейчас превратиться в маленькое ничтожное насекомое или вообще рассыпаться в воздухе частицами пыли.       Когда неловкость достигает критической отметки, главный зачинщик всего этого безобразия — Филипп берёт на себя ответственность и пытается разрядить обстановку. Он приветствует нового знакомого, удивляя того своей безукоризненной речью на корейском языке:       — О-о-о, Чимин, наконец-то мы встретились лично! Надеюсь тебе здесь нравится. И помни, мой дом — твой дом. Что ж, давайте праздновать воссоединение старых друзей?       — Oh duc bonjour! Merci pour l'hospitalité! * — Чимин делает изысканный реверанс. Орлеанский, просияв, кланяется в ответ. Манеры гостя подкупают сразу. — Честно говоря, я думал, что у вас тут уже реки алкоголя и веселье в самом разгаре. Des putes que j'attendais aussi de votre soumission, monsieur, mais mon garçon, apparemment, s'est occupé d'elles. Et c'est aussi prévisible.** — маг очаровательно подмигивает хозяину.       — Ты так хорошо меня знаешь из литературных источников? — герцог польщённо улыбается. За всю их совместную жизнь Юнги ни разу не обращался к нему по титулу, данному при жизни.       Некромант подходит наконец к Тэхёну, осматривая его с ног до головы, но не предпринимая никаких действий. Ким не выдерживает этого шуточного противостояния первым и сгребает крякнувшего мага в охапку. Неожиданно рядом возникает Чонгук и цепляется одной рукой за плечи Тэ, а другую опускает Чимину на талию.       — Что за сентиментальные обнимашки вы тут устроили? — ворчит Юнги, впрочем, сам он пытается спрятать тёплую улыбку. У него в кармане начинает вибрировать телефон, который брюнет быстро достаёт и, пробежавшись взглядом по дисплею, что-то печатает в ответ, удручённо качая головой. — Нам с Филиппом придётся вас ненадолго оставить.       — В чём дело, милый? — Орлеанский озадаченно хмурит брови. Тэхён поджимает губы, чтобы не разразиться хохотом, но щёки сами собой надуваются. Он знает, как Юнги недолюбливает до скрежета зубов различные ласковые обращения. Хотя за столько лет что-то ведь могло и поменяться?       — Мне прислала сообщение София. Несмотря на поздний час, она готова ждать, пока мы приедем за Пряней... — Мин по-страдальчески поморщился, наблюдая, как древний вампир обеспокоенно всплеснул руками.       — Что с Пряней? — Филипп словно готов сорваться с места и ехать в экспедицию на Северный полюс сию же секунду.       — Ей грустно не дома. Она скулит и не хочет есть, — обречённо выдыхает Юнги. — А я так надеялся от неё отдохнуть хотя бы сегодняшний вечер.       — Может быть вы объясните, что за Пряня? — бесцеремонно встревает в разговор Тэхён.       — Это маленькое лохматое чудовище, которое меня недолюбливает и это, кстати, взаимно, — информирует Юнги с самый невозмутимыми видом.       — Пряня — друг, прежде всего! И очень преданное существо с тонкой душевной организацией, — чеканит Филипп, надменно глядя на возлюбленного.       — А можно поточнее узнать всё-таки, что за маленькое чудовище с тонкой душевной организацией? — предпринимает очередную попытку добраться до истины Тэ.       — Мальтийская болонка, которую я отвёз сегодня утром на вязку… Исключительно по настоянию ветеринара, — уточняет Юнги. — Хозяйка кобеля предложила оставить Пряню с ночевой, но та не освоилась и скулит уже несколько часов. Квартира небольшая, и это очень мешает людям спать.       — Ах, моя бедная девочка! Наверняка ей не понравился жених, — причитает Филипп, открывая шкаф в прихожей и натягивая первый попавшийся пиджак.       — Так что… можете брать всё, что найдёте и начинать без нас, — заключает Мин. Помахав рукой и пропустив вперёд вампира, он извиняюще улыбается и выходит за дверь.       И вот троица остаётся в чужом доме без хозяев.       Тэхён естественно очень голодный. В суматохе ему даже не показали куда можно отнести вещи, поэтому его чемодан остаётся прямо у порога, пока новоприбывший с интересом рассматривает содержимое холодильника.       Чимин после сна чувствует, что обеденное угощение уже переварилось и неплохо бы было подкрепиться вновь.       Чонгук в это время изучает содержимое кухонных шкафов в поисках выпивки и подходящих бокалов.       Поздний ужин перерастает в уютную дружескую посиделку с душевными разговорами за алкоголем.       Оказалось, что по дороге из аэропорта Тэ уже успел поговорить с Юнги о желании Чимина стать вампиром, чтобы избежать неловкости в общении на эту тему всем вместе. Осталось посвятить в их планы Филиппа. Мин обещал сделать это самостоятельно. Они и раньше мимолётно затрагивали этот вопрос и, похоже, всё было неоднозначно.       — По словам Юнги, Филипп раньше никого не обращал. Причин этому он не знает, — Тэхён задумчиво разглядывает красивую узорчатую люстру под потолком. — Я так понял, с обращением самого Филиппа какая-то тёмная история... Нам хотелось бы, чтобы была какая-то гарантия, что твоя жизнь будет вне опасности.       — Какие гарантии, Тэ? — Чимин издаёт отрывистый нервный смешок. — Какая тёмная история? О чём ты? Филиппа обратил сам Дракула. Наверняка эта история была ужасающая своей жестокостью и крайне кровавая. Вы вообще в курсе, кем Дракула был при жизни, и что он творил? — Тэхён и Чонгук переглядываются и осторожно кивают. — Мне вот одно непонятно, как такой благородный человек, как Филипп, мог связаться с кем-то, от рассказов про которого кровь стынет в жилах. Или это всё выдумки? Я также допускаю мысль, что воспитание герцога было совсем иным, чем мы себе представляем, и для тех времён жестокость кровавых правителей считалась за норму. Ведь родной брат Филиппа тоже не был безобидным ягнёнком.       — Ну так и спроси у него самого обо всём, что тебя интересует, — останавливает пылкий монолог Тэ. — Нам выпала классная возможность познакомиться и пообщаться со знаменитостью.       — Не совсем корректно называть его знаменитостью… — поправляет Чимин.       — Да что ты придираешься к словам? — цокает языком Ким. — Известный в своё время человек, как его называть?       — Значимая и почитаемая фигура Золотого века, — улыбается Пак. Элурантроп закатывает глаза, не выдерживая этого выпендрёжа. — О чём вы разговаривали, Чонгук? — маг неожиданно переводит свой взгляд на бойфренда.       — В основном, на отвлечённые темы. Он спросил люблю ли я путешествовать. Филипп действительно интересуется культурой других стран. Мы обсудили наши с тобой отпуска в Японии и во Франции. Я сказал, что не особо много где был, а он грустно заметил, что в молодости его поездки были в основном военного характера. А потом… девушки пришли, — Чонгук замолкает и опускает глаза, теребя рукав.       Почувствовав состояние младшего, Ким тут же переводит тему, хоть и искренне не понимает почему Гук так распереживался. Маг же намеренно эту тему не развивает. Они ещё какое-то время болтают о предстоящей обзорной экскурсии окрестностей. По дороге из аэропорта Юнги пообещал, что как только они все выспятся, он обязательно их куда-нибудь свозит днём.       Чимину приходит идея поплавать в бассейне. Остальные начинают над ним подтрунивать, ведь вода наверняка очень прохладная не в сезон, но тот уверяет, что после выпитого ничего не страшно. Они с Чонгуком быстро переодеваются в купальные плавки наверху и берут полотенца.       По периметру на бортиках бассейна горят круглые плоские светильники, рассыпая блики на яркой синей плитке. Тэхён уже рассекает водную гладь грудью, выбрасывая обе руки одновременно вперёд и загребая ногами на манер лягушки. Его голые половники то и дело показывается над водой. Некромант закатывает глаза и качает головой. Что-то никогда не меняется, например, эксгибиционистские наклонности некоторых.       — О, джакузи! Идём туда? — предлагает Гук. — Тэ, а ты хочешь погреться?       — Я, пожалуй, откажусь… — морщится Ким.       — А чего так? — Чонгук уже перекидывает ногу через бортик огромной ванной, взглядом бегая по замысловатой панели управления, прикидывая за какое время вода успеет нагреться.       — Не уверен, что хочу плавать в компании с чужими сперматозоидами… Полагаю, воду не меняли с прошлой ночи.       Чон тут же резко вытаскивает ногу, будто окунул её в кипяток:       — Да откуда ты…       Тэхён сверкает широкой улыбкой, играя бровями.       Маг в это время встаёт на край бортика, наполняет грудь воздухом, задерживает дыхание и отталкивается. Слышится тихий всплеск. Чимин погружается плавно, почти без брызг, и всплывает в полуметре от друга, откидывая влажные волосы назад. Его плечи с острыми ключицами показываются над водой, а с подбородка стекает тонкая струйка. Его белоснежная кожа вся покрывается крупными мурашками. В следующую секунду он шумно выдыхает и начинает хихикать.       — Вода и правда ледяная. Почему я вас не послушал? — Пак не успевает ничего больше сказать — его окатывает волной оттого, что Чонгук плюхается бомбочкой в бассейн рядом с ними.       — Тебя согреть, Чимин-а? — Тэ чуть приближается. Вынырнувший Чонгук подозрительно косится на своего парня, который уже начинает стучать зубами.       — Ой, не начинай! — Чимин спешно гребёт брассом к лесенке и выбирается на сушу. Подхватив с плетёного кресла полотенце, он закутывается в него с головой и бежит в дом.       Тэхён хмыкает, провожает стройный силуэт взглядом и тоже поднимается по металлической лестнице, а затем, обмотав вокруг бёдер кусок махровой ткани, плюхается во второе кресло, стоящее на траве. После изнурительной дороги освежающая прохлада как нельзя к стати.       — Это моё полотенце, — спокойно произносит Гук, глядя на расслабленную фигуру. Блондин только разводит руками и приподнимает один уголок рта.       Проплыв на спине два раза туда-обратно, Чонгук раскидывается на поверхности звёздочкой и замирает. Из-за светильников плохо видно небо, любоваться особо нечем. Уши вампира погружены в воду и все звуки приглушённые, однако, он продолжает слышать, как в здании копошится Чимин.       — Хорошо наверное иметь такую виллу с бассейном? Даже если и поплавать можно только ночью, — негромко рассуждает брюнет.       — Я не променяю дом у леса ни на что другое. Меня всё устраивает, — Тэхён распрямляет ноги и тянет носки, разминаясь таким образом. — Так что приезжайте хоть иногда. У вас есть ещё пара лет, прежде чем Чимин станет… другим. Вы рассматривали вариант, что он может не быть таким как ты?       — Да, — проглотив ком в горле, отвечает Гук.       — Хм. В любом случае, это ваше взвешенное решение. Идём в дом? Мне кажется я слышу машину Юнги. Могу и ошибаться.       — Мне тоже кажется, что это они, — Чонгук плывёт к бортику, а звук двигателя автомобиля для их слуха становится всё более отчётливым.       С волос вампира по спине и груди стекают дорожки воды, как и с купальных плавок по ногам. Оставляя за собой дорожку из мелких лужиц, Чон движется к зданию.       Когда автоматические ворота отъезжают в сторону и автомобиль паркуется, Чонгук уже поднимается по лестнице на второй этаж, а Тэхён открывает свой чемодан, чтобы одеть свежую пару джинс и новую футболку.       Чимин одиноко сидит на диване с бокалом шампанского и покачивает ногой.       Снаружи раздаётся пронзительный высокий лай.       — Какой отвратительный звук, — морщится Тэ, натягивая футболку.       В этот же самый момент входная дверь открывается. Ким замирает с джинсами в руках потому, что маленький лохматый шар белого цвета стремительно приближается к нему, яростно лая.       Пряня вцепляется в штанину и что есть силы тянет на себя, благо ткань плотная и в состоянии выдержать этот напор.       С самым растерянными выражением лица элурантроп пытается отстоять свою вещь и тянет вверх. Шерстяной комок не сдаётся, крепче сжимая челюсти, и повисает в воздухе, перебирая всеми четырьмя лапками.       — Пряня, фу, Пряня, нельзя! — спешит на выручку Филипп. Он подхватывает собаку, которая впрочем продолжает сопротивляться, на руки и пытается вытащить у неё из пасти штанину.       После этого противостояния ткань выглядит немного растянутой и конечно же влажной.       Тэхён молча натягивает предмет одежды, ловя извиняющийся взгляд Юнги.       — Я отнесу твой чемодан в твою комнату, — сообщает Мин. — Рядом с Чимином и Чонгуком будешь жить эти дни.       — Моя девочка, не волнуйся! — сюсюкает Орлеанский, гладя Пряню по голове.       Собака продолжала бдительно следить за объектом своей неприязни, напоминая об этом тихим недоброжелательным рычанием.       — Ты ещё не знаешь, с кем связалась! Да такая мелочь мне на один зуб, — косясь на пушистую задиру, прошипел Тэ.       — Не слушай этого злого дядю, Пряня, я тебя в обиду не дам, — укоризненно глядя на блондина, Филипп почесал свою любимицу за ушком. — Ей нельзя нервничать, между прочим! Она, возможно, беременна!       На это Ким лишь закатил глаза и звонко цокнул языком, потеряв все силы и желание спорить.       — Надо же. Теперь я не самое ненавистное для неё существо, — с лестницы спускается Юнги, а за ним следует переодевшийся в удобные штаны и футболку Чонгук.       Все рассаживаются вокруг журнального столика на котором расставлены ещё несколько бутылок неоткрытого шампанского и бокалы.       — В последний раз у меня было такое приподнятое настроение во время застолья после одержанная большой победы при Касселе в тысяча шестьсот семьдесят седьмом. Но тогда мой брат настолько позавидовал моим военным успехам, что я больше никогда не командовал армией, — Филипп с хлопком откупоривает пробку и из узкого горлышка бутылки устремляется вверх белая дымка.       Все по очереди подставляют свои бокалы.       — За встречу, — Тэхён залпом выпивает содержимое своего бокала.

***

      Новый день начался после полудня.       Юнги и его гости быстро перекусили и отправились в обещанную поездку.       Первым делом они едут в порт, который, как оказалось, является одним из крупнейших в Европе. Но самым запоминающимся можно назвать навечно прикованные к пристани старинные древнегреческие и османские корабли. Чонгук делает миллион селфи на фоне этих судов с богатой историей.       Следующей остановкой был Аквариум Констанцы, относящийся к числу лучших в мире, с огромном количеством видов морской фауны и флоры, где с удовольствием можно было наблюдать за гармоничным течением подводной жизни.       Расслабленные и умиротворённые друзья отправляются дальше. В центре города их удивляет гармоничное соседство ультра современных высотных строений и древних исторических зданий, а улицы изобилуют великолепной красоты фонтанами.       Вечер заканчивается в легендарном местном казино, построенном по чертежам и схемам, предоставленным самим королевством Монако в начале XX века.       Чимин неожиданно для работников казино сорвал куш в русскую рулетку, конечно же, не без помощи одного маленького магического предмета. И чтобы избежать лишнего внимания занервничавший Чонгук потащил вошедшего во вкус бойфренда просто посмотреть, как играют в автоматы Юнги и Тэ, которым везло куда меньше. Но стоило Чимину всего лишь нажать на рычаг автомата Тэ в следующей партии, как тут же выпало бинго.       — Что-то мне подсказывает, что не всё твоё состояние заработано честным трудом, — похлопывает по плечу ухмыляющегося мага Гук.

***

      К третьему дню в активе были также посещение театра, планетария и множество фото на фоне древних соборов.       Чонгук, Тэхён и Юнги решают съездить в аквапарк, а Чимин ссылается на то, что он слишком вымотался за эти дни, учитывая сбившийся режим.       Когда на вилле всё стихает, некромант под зорким взглядом Пряни, которая без зазрения совести развалилась на диване, отправляется на второй этаж поспать.       Ему редко снятся сны. Если снятся, то это не очень приятные сновидения. Но сегодня был тот редкий случай, когда можно было раствориться в приятных образах.       Красивый и цветущий тропический лес, утопающий в солнечных лучах, заливисто щебечут экзотические птицы, прячась в пышной зелени, где-то среди толстых стволов деревьев, опутанных лианами, журчит кристально чистый ручей.       После пробуждения эта восхитительная картина сохранилась в памяти, будто Чимин действительно был там. Он счёл это за добрый знак и, преисполненный энтузиазма, спустился вниз.       — Приветствую, друг мой! — Филипп растягивает губы в добродушной улыбке. Он приоткрывает окно, чтобы впустить свежий вечерний воздух, — Юнги написал записку, что ты отказался с ними ехать. Моя интуиция подсказывает мне, что это неспроста…       — Юнги рассказал тебе… о том, почему мы с Чонгуком вдруг решили приехать к незнакомцам на другой край света? — Чимин подбирает слова потому, что не знает наверняка какой будет ответ.       — Да, он рассказал, — с лица вампира пропадает улыбка. — И я как раз хотел с тобой об этом поговорить. Давай присядем.       — Я внимательно выслушаю тебя, какое бы решение ты не принял, — некромант старается держаться спокойно. Он знал, что этот разговор должен был состояться в эту поездку рано или поздно.       Филипп всё слышит и чувствует. Вот сердце застучало чуть быстрее, а вот и дыхание начало учащаться.       — Я знаю, что ты прожил немало…       — Ты старше на сто тридцать три года.       — Вот как? — брюнет закидывает ногу на ногу и с интересом взирает на собеседника. — Должен ли я избавить тебя от рассуждений о том, что скорее всего, мы испытывали или испытываем схожие чувства.       — Я хочу сделать это исключительно ради Чонгука. Ну и Тэ… Он тоже, вероятно, предпочёл бы долгую жизнь для меня, нежели смерть.       — Есть очень много вещей о которых мне стоило бы сожалеть. Не хочу вдаваться в подробности, но при жизни я не был даже на войне таким, как первые несколько лет после обращения… Ты замечал за Чонгуком склонность к жестокости? Ты не боишься измениться сам? Не боишься лишиться магии и своих способностей? Не боишься, в конце концов, что Чонгук утратит к тебе интерес через какое-то время, а вернуть всё на прежние места уже будет невозможно?       Вопросы сыпались как пшено из прохудившегося мешка.       Всеми этими вопросами Чимин не задавался. Ведь он думал только лишь об одном основном: выживет ли он? Это было в приоритете. Некромант был уверен, что со всем остальным они справятся, пройдут через это вместе.       — Я уже ничего не боюсь, — Пак произносит это твёрдо и уверенно.       — Хм… У меня есть одно условие, — после минутного раздумья Филипп скрещивание руки на груди и испытующе заглядывает в глаза магу.       — Похоже, у меня нет других вариантов, кроме как согласиться на что угодно, — пожимает плечами блондин.       — Если сразу после обращения и в течение короткого времени мы поймём, что ты стал очередным чудовищем…       — Что значит очередным? — перебивает Чимин.       — Дракула был чудовищем как при жизни, так и после перерождения в первого вампира. Он захотел жить вечно и готов был заплатить любую цену. Самая тёмная первобытная магия сделала его таким, каким я его встретил. Но его окончательная погибель не была удачей того охотника…       — Ты причастен к этому?! — некромант в изумлении поднимает брови.       — Я, — кивает герцог. — Но теперь я не могу найти объяснения, почему не хочу покинуть эту страну и болтаюсь по ней из одного конца в другой. Мне неспокойно. Весь мир стал мне не мил. Я как дурак езжу раз в несколько лет к гранитной плите, под которой ничего нет. Это просто случайное символическое место моей скорби. Я бы ни в коем случае не пожелал Чонгуку подобного! Он такой славный…       Они молчат какое-то время, словно давая друг другу возможность что-то переосмыслить.       — Предлагаю на время оставшегося нашего пребывания здесь забыть про эту тему, — первым заговаривает Чимин.       — Поддерживаю. С минуты на минуту должна приехать доставка крови для нас с Чонгуком.       — На этот раз просто доставка?       — И очень жаль, между прочим…       Практически одновременно с курьером в дверь заходят довольные Юнги и Чонгук.       — А Тэ вы где потеряли? — озвучивает их общий с Филиппом вопрос Чимин.       — Шли мы после горок перекусить в кафе, никого не трогали, и одна дама решила, что самое время сделать вид будто она поскользнулась на мокром полу, — поясняет Юнги. — И надо было ей начать падать именно в руки Тэ. Конечно же, он не мог позволить ей рухнуть на пол. Ожидаемо, что затем последовали долгие благодарности. И конечно же она тоже пошла с нами в кафе. Местная, кстати, девушка. А ещё Тэ передавал тебе, Чимин…       — Юнги-я… — Чонгук пытается вклиниться и остановить говорящего, но безуспешно.       — Он передавал тебе, чтобы ты не ревновал, — заканчивает Юнги невозмутимо. — Прости, Чимин, я проиграл кое-в-чём Тэ на желание, и это было его желание… передать тебе это.       — Я точно когда-нибудь превращу его в лягушку, — тяжело вздыхает Пак.       — А ты можешь? — недоверчиво интересуется Чон.       — Конечно!       Гостиная наполняется взрывом дружного смеха.

***

      Восточная стена виллы была почти полностью покрыта девичьим виноградом, который за лето разросся до самой крыши. С дороги здание казалось утопающим в зелени.       Прошло три года с тех пор, как они здесь были.       Размеренное существование Чимина и Чонгука вновь трещит по швам благодаря новой поездке. Но на этот раз всё гораздо серьёзнее. Их жизнь скоро очень сильно и необратимо изменится.       Сегодня Юнги сам встретил их на вокзале и привёз сюда.       Он отправляет парочку отдыхать в ту же самую комнату, что они занимали в прошлый раз, а сам уезжает за покупками в ближайший торговый центр, надеясь к ужину успеть что-нибудь приготовить, извинившись, что не сделал этого раньше… из-за лени.       В интерьере гостевой спальни абсолютно ничего не меняли, и это навеяло определённые воспоминания. Прошлая поездка была такой беззаботной и действительно весёлой.       — Я в душ, — Чимин снимает кардиган, а затем и футболку.       Чонгук копошится с чемоданом, доставая две пары их спортивных домашних штанов, свежее нижнее бельё и две чистые футболки.       Из ванной слышится плеск воды. Дверь закрыта неплотно, и обоняние вампира улавливает свежий запах геля для душа.       — Может быть ты хочешь присоединиться? — Чимин говорит очень тихо, не настойчиво, но отказаться от такого предложения просто невозможно.       Чонгук стягивает с себя всю одежду и заходит в ванную, где уже образовались клубы пара.       Стеклянные стенки просторной душевой кабины запотели, а попадающие на них капли воды, стекая вниз, оставляют тонкие извилистые полоски.       Потянув на себя дверцу, Чон застаёт блондина смывающим с волос густую пену.       Чимин тут же попадает в крепкие объятия. Его прижимают к стене и впиваются в губы страстным поцелуем.       Длинные пальцы проходятся плавными движениями по мокрой коже на рёбрах и скользят выше к груди. Губы Чонгука жадные, а язык так бессовестно хозяйничает во рту другого. Реакция на эти действия наступает мгновенно. Внизу всё наливается возбуждением.       Чимин обхватывает ладонями талию Гука и притягивает к себе ещё ближе, чтобы почувствовать, как сильно его хотят. Когда твёрдая головка задевает его собственный член, не удаётся сдержать тихий стон.       — Ты всегда такой чувствительный и несдержанный, — шепчет Чонгук, оторвавшись от припухших из-за настойчивости влажных губ. Он наклоняется и нежно целует шею в районе кадыка, спускаясь руками ниже и поддерживая упругие половинки. Чонгук приподнимает такое лёгкое для него тело и кружит кончиком языка по соскам поочерёдно, наслаждаясь дрожью любимого от этих ласк.       Чимин забирается пальцами во влажные тёмные волосы и слегка оттягивает:       — Кажется, ты должен был кое-что взять, что может нам понадобиться, но не сделал этого.       Он не озвучивает того, что, возможно, сегодня их последний раз и ему хочется полноценного секса, поэтому сам идёт в комнату к чемодану за смазкой, оставляя мокрую дорожку на ковровом покрытии, и быстро возвращается.       Чонгук забирает бутылёк с лубрикантом и просит встать к нему спиной. Ладонь вампира лежит на животе Чимина, пока ловкие пальцы тщательно готовят узкий проход для проникновения.       — Чонгка-ах, я готов, пожалуйста, м-м-м, — Чимин жмурится и опирается ладонями о стену, чтобы не упасть от ощущений. Если так будет продолжаться, то он кончит от одних только пальцев в себе.       Чонгук сжимает бока Чимина, покрывшиеся крупными мурашками, которые можно ощутить под подушечками пальцев, и плавно вводит головку, растягивая подготовленное колечко мышц. Постепенно он входит до основания, наслаждаясь чертовски приятным давлением.       Прижимаясь грудью к спине, мокрой от стекающей сверху воды, Чон коленом раздвигает ноги Чимина шире и очерчивает ладонями низ живота. Он толкается несколько раз глубоко, заставляя любовника рвано выдохнуть и надавить пальцами на стену до побеления кожи под ногтевой пластиной.       Блондин выгибается и откидывает голову на широкое плечо.       — Укуси меня, — слетает с приоткрытых розовых губ.       Чонгук уже на грани, он ещё несколько раз размашисто вбивается, прежде, чем замереть. Вампир немного отстраняется и невесомо проходится кончиками пальцев между лопаток, а затем наклоняется и вонзает острые клыки в гладкую кожу у основания шеи, накрывая рот Чимина ладонью.       Несколько жадных глотков из трепещущего тела утоляют голод. Чонгук вновь ритмично двигается, вылизывая укус на шее. Из-за влажности кровь не сворачивается сразу, она начинает стекать вниз, смешиваясь с водой.       Продолжая зажимать рот Чимина одной рукой и заглушая стоны, которые, возможно, не скроет никакая звукоизоляция, Чонгук смыкает пальцы на стволе другого.       Чимин начинает сам подаваться бёдрами назад и насаживаться на член, который в него вгоняют и без того достаточно усердно.       Чон лижет по ушной раковине и втягивает ртом хрящик, посасывая. В этот момент Чимин содрогается в его руках и кончает, пачкая стену, которая служила ему опорой.       Чонгук обвивает руки вокруг торса Чимина, упиваясь тем, как внутри него всё пульсирует. Бурный оргазм накрывает его уже в следеющую секунду.       — А теперь тебе надо как следует отдохнуть, — хрипит Гук, отнимая руку от рта Чимин, который часто и тяжело дышит.

***

      Некромант просыпается сам. Он шарит рукой рядом с собой, забыв с какой стороны от Чонгука заснул потому, что они не дома. Его дезориентация в пространстве настолько сильная, что он даже не помнит в какой стороне окно. Хочется заглянуть за плотные шторы и узнать как там на улице. Хочется просто посмотреть на небо: светит ли солнце до сих пор или же полумесяц вступил в свои права.       — Чимин-а, ты чего заёрзал? — мягкий голос Чонгука обволакивает органы слуха.       — Ты спал?       — Да.       — Сколько сейчас времени?       Загорается экран телефона и освещает тусклым светом лицо Гука:       — Уже девять вечера. Тэхён на сообщение ответил...       — Что там? — Чимин трёт глаза.       До поездки они с Кимом общались как обычно, но потом Тэхён вдруг перестал брать трубку, чем значительно обеспокоил некроманта.       — Он пишет, что тебе удастся услышать его голос только в случае, если ты выживешь после обращения, — читает Чон.       — Что за бред?! Это эгоизм в чистом виде! — негодует маг. — Мне как никогда необходимо услышать голос друга перед тем, как я могу…       — Всё будет в порядке! — перебивает Чон.       Слышится тихий вежливый стук в дверь.       Шурша простынями, Чонгук выбирается из постели.       Юнги, решивший их разбудить, приглашает спуститься вниз.       На первом этаже уже ждёт Филипп. Он довольный и сытый, предлагает Чонгуку совсем недавно доставленный пакет крови и всячески старается сохранить бесстрастное выражение лица, когда ему смущённо сообщают, что в этом нет необходимости.       — Ну а ты, Чимин, хочешь поужинать? — спрашивает Юнги. — Я приготовил пулькоги и даже купил кимчи.       — У меня что-то нет аппетита, — признаётся Пак.       — Тогда предлагаю не тянуть и приступить к делу, по которому вы приехали, — древний вампир объявляет это так, будто речь идёт о чём-то совершенно обыденном. — Пока вы не съели себя сомнениями.       — Нет никаких сомнений, — заверяет Чимин.       — Вот и замечательно, — улыбается Орлеанский чересчур торжественно.       Чимин сразу жалеет, что отказался от ужина, но отступать уже поздно.       Филипп наливает в широкий бокал на тонкой ножке порцию красного вина, а затем выпускает острые клыки и прокусывает свою ладонь. Его кровь тёмная и густая. Чимин завороженно наблюдает, как она стекает из ровных дырочек на коже в бокал двумя струйками, соединяющимися в одну, а несколько капель попадает мимо, оставаясь на линии горлышка бордовыми бусинами.       — Пей, — без лишних вступлений Филипп протягивает бокал.       — И тебе не надо меня кусать? — осторожно спрашивает некромант.       — Вампиры обычно делают это для того, чтобы как следует насытиться прежде, чем человек станет непригодным для питания. Мне нет сейчас никакой необходимости тобой питаться, — объясняет Орлеанский назидательным тоном, словно эти нюансы должен знать каждый школьник. — Кровь вампира — вот и всё, что необходимо. Однако, когда именно произойдёт обращение и как оно будет протекать является сугубо индивидуальным.       Чимин медленно подносит бокал к губам и делает первый осторожный глоток. На вкус смесь хорошего полусладкого и вампирской крови вполне терпима. Магу приходилось пить и более отвратительные на вкус зелья, поэтому сейчас он без промедления быстро осушает бокал.       В комнате воцаряется тишина. Все присутствующие как будто даже дыхание задержали. Но в последующую минуту ничего не происходит, и первичное всеобщее напряжение немного спадает.       — Ты что-то чувствуешь? Какой-то дискомфорт может быть? — первым решает заговорить Чонгук.       — Нет, — мотает головой Пак. — Хотя… Похоже, у меня небольшая слабость. Думаю, мне лучше прилечь наверху.       — Я с тобой, — Гук поднимается с дивана и ждёт, что то же самое сделает Чимин.       — Ой, — вздыхает маг.       — Что?! — испуганно хором.       Даже Пряня, мирно дремлющая рядом, поднимает голову. В тот раз она не оказалась беременной, чему Юнги порадовался, не готовый к перспективе, что её щенки были бы такими же маленькими монстриками. Впрочем, с возрастом собака стала заметно спокойнее.       — Теперь я чувствую себя как желе. Сил нет совсем… — выходит тихо.       — Я помогу тебе, — Чонгук наклоняется и закидывает руку бойфренда себе на плечо.       — Если твоё сердце вдруг остановится, у меня есть дефибриллятор. Нужно будет хотя бы попытаться вернуть тебя к жизни, — сообщает Филипп, пожимая плечами в ответ на изумлённые взгляды. — Что? Могу себе позволить. Специально для этого случая приобрёл.       — Не вздумай склеить ласты! — Юнги похлопывает по спине Чимина, ковыляющего с поддержкой Чона.       Кое-как они добираются до комнаты. Спать хочется невообразимо, веки словно наливаются свинцом.       Чимин грузно опускается на матрац, а Чонгук помогает ему улечься головой на подушку.       — Чимин-а, может быть тебе хотя бы снять джинсы? — предлагает Гук, но ответа не следует.       Некромант просто отключился.       Вампир прислушивается к его дыханию и сердцебиению. Не похоже, чтобы они были в норме. Пульс Чимина заметно учащается, как и дыхание, а на лбу появляется испарина от резко повысившейся температуры тела.       Чимина словно лихорадит.       Готовый в любую секунду сорваться за помощью, Чон продолжает неустанно наблюдать за состоянием любимого, тысячу раз пожалев о том, что они пошли на это и ругая себя на чём свет стоит.       Жизнь Чимина кажется такой хрупкой теперь. Что если он никогда больше не увидит его прекрасную улыбку и не услышит звонкий смех? Что если Чимин больше не придёт в сознание, а последний их разговор наедине был такой бестолковый?       Чонгук ложится рядом и утыкается носом блондину в плечо, гладит того по волосам и шепчет, как сильно-сильно любит, пусть даже его и не слышат.       Первый час для него проходит в неописуемом напряжении: сердце Чимина стучит в таком бешеном ритме, что это совсем не кажется безопасным для жизни, а каждый вдох настолько сиплый и тяжёлый, словно может стать последним.       Вампир готов выть от отчаяния и беспомощности, готов молиться всем богам, лишь бы этот кошмар поскорее закончился.       Он не знает чувствует ли Чимин что-либо, ведь сам абсолютно не помнит своего обращения, словно был под наркозом.       Гук понимает, что не моргал уже очень продолжительное время, и наружная часть его глазного яблока пересохла. Когда он прикрывает веки, то под ними ощущается неприятное покалывание.       Неожиданно комнату наполняет еле различимый болезненный стон. Голова Чимина непроизвольно дёргается из стороны в сторону, а пальцы на его руках сжимаются в кулаки и вновь разжимаются.       Чонгук никогда так не боялся. Он не может отделаться от ужасных мыслей и этого гнетущего чувства.       Время объявляет ему войну и тянется неумолимо медленно.       Ещё через час Филипп решает оказать свою моральную поддержку и заходит проверить, как идёт процесс.       — Хм... — древний вампир изучающим взглядом пробегается по лежащему на кровати. — Он превосходно справляется. Я поражён.       — Ч-что это з-значит? — Чонгук тяжело сглатывает и растерянно моргает.       — Думаю всё дело в том, что наш дорогой Чимин является очень сильным некромантом. Его магия настолько мощная, что обращение проходит крайне... не травматично.       — Что ты имеешь ввиду?       — Как правило, превращение в вампира очень болезненный процесс, непредсказуемый. Некоторые не выживают, а у кого-то обращение сопровождается сильнейшими судорогами до выворачивания суставов, — Филипп кладёт свою ледяную ладонь на плечо Чонгуку. — Из-за волнения ты кое-что упускаешь, мой дорогой. Принюхайся. Его кровь почти изменила свои свойства. Это значит, что худшее позади.       — Худшее? — повторяет эхом Гук.       — По сути, кровь вампира действует как яд. По своей природе она просто убивает. Поэтому у организма происходит такая реакция. Но в вашем случае, она меняет каждую клетку. У Чимина этот процесс почти завершён. Но он всё ещё жив!       — Жив, — Чонгук смакует это слово на языке, а мысленно повторяет ещё несколько раз.       Надежда на хороший исход ситуации пробивается внутри упорным ростком.

***

      «Наверное я в аду», — проносится в голове.       Во всём теле ощущалась такая боль, будто его пропустили через огромную промышленную мясорубку, а потом слепили как попало из этого фарша форму человека и запекли на противне.       Чимин пытается отлепить присохший к нёбу язык и разомкнуть губы. Из его рта вырывается сиплый еле различимый стон.       — Чимин, ты слышишь меня?! Это я, Чонгук! — слышится над ухом обеспокоенная речь, от которой барабанные перепонки готовы лопнуть.       Чимин пытается попросить, чтобы Чонгук был потише, но совершенно безуспешно. Выходит лишь жалкое беспомощное мычание.       — Я позову Филиппа и Юнги! — Чон конвульсивно сползает с кровати. «Только не это», — вопит внутри себя Пак. Инициативного Гука сейчас хочется прибить.       Тишина и покой — вот, что кажется столь необходимым. Но мнение Чимина не учитывается. Лучше бы он не предпринимал никаких попыток подать признаки жизни, тогда бы его не уличили в том, что он очнулся. И не было бы сейчас над ним этого консилиума.       — Его сердцебиение стало более ровным, — сообщает Чонгук. — Лихорадочное состояние тоже прекратилось.       — Прошло пять часов, и кто знает, сколько он ещё так пролежит, прежде, чем окончательно окрепнуть. Сейчас он выглядит вполне сносно, не думаю, что для его жизни есть угроза, — сообразительный Филипп говорит тихо и размеренно. — Пять часов — это очень быстро, скажу я вам!       Юнги открыл было рот, чтобы выдать какую-нибудь искромётную шутку, дабы разрядить атмосферу, но Чимин резко распахнул глаза и сел на постели.       — Значит всё случилось за пять часов? — хрипит Пак. — Что значит я выгляжу «сносно»?       — Ну-у, ты всегда бледный, а сейчас ты чуть бледнее обычного, — пытается успокоить Чонгук. — Ох, Чимин-а, ты не представляешь, как я волновался! — парень садится вплотную и крепко обнимает очнувшегося.       — С возвращением, — Юнги тянет губы в улыбке.       — Как ты себя чувствуешь, друг мой? — Филипп присаживается на корточки перед кроватью и внимательно заглядывает в глаза Чимину. — Ты помнишь что-то после того, как лёг в кровать?       — Ничего не помню, просто темнота. Чувствую себя ужасно! — раздражённо отвечает блондин, морщась от неприятных ощущений. — Когда там регенерация начнёт действовать? Надо скорее проверить остались ли мои способности к магии. — Он поворачивает голову к Чонгуку, а его глаза тотчас становятся полностью чёрными.       — А клыки попробуй выпустить, — изъявляет странное желание Гук.       Чимин принимает вызов и с лёгкостью выполняет требуемое задание. Его опасения по поводу нестабильности его способностей не подтверждаются. Он справился.       — Вот теперь ты точно выглядишь стрёмно! — сообщает Юнги.       — Сомнительный комплимент, — улыбка Чимина теперь похожа на жуткий оскал, а его бездонные глаза темнее, чем сама ночь.

***

      — Прости, Тэ. Мы не оставили здесь ничего съестного, совсем вылетело из головы, — Чимин оглядывает оставшиеся запакованные коробки. — Я сейчас сбегаю и возьму что-нибудь готового или, если хочешь, давай закажем что-то?       Они уже погрузили в фургон бОльшую часть мебели, начав работу с самого утра. Тэхён позавтракал в их новом доме и опять проголодался.       — Чимин-а, для меня это родной район. Я жил здесь несколько лет на соседней улице с дядей.       — Правда?!       — На углу в то время только-только открылся супермаркет, где готовили отменную курочку гриль, лучшую в городе, — Тэ неожиданно подмигивает Чонгуку.       — Слушай, Тэ! Признайся, ты умеешь читать мысли? — Гук испытующе смотрит и прикусывает щёку изнутри.       — Нет. Просто я наблюдательный, чувствую немного больше остальных и умею считывать нужные сигналы, — ухмыляется элурантроп. — Поэтому можешь не беспокоиться. Ты как-то занервничал, когда я сказал про курицу гриль, словно с этим связана какая-то история…       — Так вот как ты это делаешь! — облегчённо выдыхает Чон.       — Я могу сам сходить. Возьму себе хот-дог или что-то в этом роде. Вы пока можете догрузить остальное, — предлагает Ким.       Тэхён отправляется в супермаркет и быстро покупает упаковку сэндвичей, а также апельсиновую газировку.       Выйдя из магазина, парень привычно вдыхает полной грудью. Он не любит небольшие помещения,вроде этого, где скапливается народ. В нос сразу бьёт смутно знакомый запах табака. Необычный и терпкий…       Осознание прошибает молнией, когда он видит на остановке через дорогу высохшего старика, которому на вид примерно восемьдесят лет, а то и больше. Тот безмятежно присев на лавочку остановочного комплекса, выпускает клубы сигаретного дыма.       Значит, отец Миён так и живёт в том доме, куда Тэхён провожал её в самую первую встречу. Он безошибочно помнит, что это находится буквально в нескольких минутах ходьбы отсюда.       Очень больших усилий стоит дождаться зелёного сигнала светофора.       Старик продолжает внимательно смотреть в противоположную сторону, не замечая приближающегося Тэ, который мысленно уже вырвал ему сердце.       Все болезненные побои и вечное недоедание, унижения, когда приходилось ходить под себя в маленькой дорожной клетке, а затем независимо от погоды, чтобы у хвостатого артиста был опрятный вид, его просто окатывали из шланга водой, всё это всплывает в памяти, отчего сердце сжимается спазмом от несправедливости произошедшего.       Жгучие слёзы подступают, но Тэхён сдерживает их. Если он и не искалечит сейчас старикашку, то хотя бы выскажет всё, что накипело. Пусть и нет уверенности, что это может принести малейшее облегчение, но он должен попытаться, раз судьба предоставила шанс встретиться лицом к лицу со своим недругом, образ которого оставался одним из самых отвратительных за всю жизнь.       С той стороны, куда всё время смотрел отец Миён, подъезжает жёлтый школьный автобус с нарисованными героями из «Мой сосед Тоторо». На боку автобуса значится «Частная школа Ёнсан».       Тэхён замирает на тротуаре. Из автобуса выходит мальчик лет восьми и с радостным возгласом устремляется к старику.       — Твоя мама уже позвонила мне и сказала, что ты очень хорошо написал контрольную! Молодец, Мингю! Мы сейчас по дороге купим каких-нибудь сладостей. Бабушка Миён и дедушка Ёндже тоже скоро приедут, — старик крепко сжимает в своей морщинистой ладони детскую руку.       Блондин прокручивает в голове всё вышесказанное и подсчитывает нынешний примерный возраст Миён. Выходит, мальчик по имени Мингю идёт сейчас по улице, счастливо улыбаясь, со своим прадедом.       Продолжая всё так же стоять как вкопанный посреди тротуара, незамеченный Тэхён провожает взглядом две фигуры, удаляющиеся в противоположную сторону.       Его боль так и остаётся не озвученной, а вопросы остаются без ответов. Навсегда.