Подарок Для Сломленных

Прошла неделя, а о местонахождении Чарли не было никаких известий. Теперь Генри был вне себя от паники. Его жена чувствовала себя не лучше, хотя и вымещала свои эмоции на муже, а не впадала в депрессию, как Генри. После исчезновения Чарли Уильяму несколько раз в день звонил Генри. Почти каждый раз Генри едва сдерживался, чтобы не разрыдаться по телефону. Уильям заверил Генри, что если увидит или услышит что-нибудь о Чарли, то сразу же перезвонит ему. Конечно, Уильям видел Чарли с тех пор, как приехал к Генри. Бедная маленькая девочка холодно приветствовала Уильяма, когда он вернулся домой в тот вечер. Он смыл кровь с бетонного пола и спрятал труп Чарли в морозилку. Он ещё не совсем понимал, что собирается с ней делать. Хоронить её всегда можно, а также её всегда можно выкопать и использовать против него. А пока она просто спала в его холодильнике внизу. Она была очень терпеливым трупом. Уильям чувствовал себя не очень хорошо. Он был очень нервным с той самой ночи, когда лишил Чарли жизни. Этот ребёнок был лучшим другом его собственной дочери и родственником Генри. Он оторвал одну из самых важных частей жизни Генри ради быстрого возбуждения и теперь очень сожалел об этом. К счастью для него, его любимая жена увезла детей из Харрикейна на пару недель, чтобы навестить своих родителей. Уильям настоял, чтобы он остался, чтобы заняться делами у Фредбера, поэтому его жена не слишком настаивала на том, чтобы он поехал с ними в долгую поездку. Уильям поцеловал на прощание детей и отправил жену восвояси. Она взяла свой собственный автомобиль; Уильям не будет пойман мёртвым, позволив кому-то дотронуться до его собственной машины. Он даже не позволил Генри взять его для джойридов. С другой стороны, насколько он действительно заботится о Генри? Если он был так готов лишить Чарли жизни, действительно ли он испытывал какие-то чувства к человеку, который, как он утверждал, был его самым близким другом? У Уильяма было не так уж много «друзей». У него была семья, несколько знакомых и Генри. И как он отплатил своему единственному другу за то, что тот не проявлял к нему ничего, кроме безжалостной доброты, доверия и заботы? Он хладнокровно убил его единственную дочь. Ради бога, Чарли и Сэмми называли его своим дядей. Но вернуть Чарли обратно не было никакой возможности… Теперь Уильям ничем не мог помочь Генри. Он просто подождёт, пока поиски Чарли не прекратятся, а потом постарается утешить Генри, как только сможет. Уильям стоял на кухне, вцепившись в чашку с обжигающим кофе. Он стоял молча, пытаясь найти какое-то решение проблемы, которую сам же и создал. Он всегда мог ничего не делать и позволить Генри и Сэмми страдать, но что-то подсказывало ему, что он не сможет хорошо спать по ночам, пока Генри страдает. Как обычно на прошлой неделе, зазвонил телефон. Генри, скорее всего, только что проснулся, и, как и все остальные дни на этой неделе, первым делом позвонил Уильяму. Тяжело вздохнув, Уильям направился к телефону, висевшему на стене. Он взял его в свободную руку и прижал к уху. Ему даже не нужно было уточнять, кто это был, он приветствовал человека на другом конце провода мягким: «Доброе утро, Генри». Уильям сделал маленький глоток остывающего кофе, ожидая, когда Генри заговорит. Последовало долгое молчание, настолько долгое, что Уильям даже подумал, не Генри ли ему позвонил. — Генри? — спросил он. В трубке послышался прерывистый вздох, подтверждающий личность Генри. Уильям внезапно потерял интерес к своему кофе. Он подошёл к кухонному столу и поставил чашку на стол. Он едва мог дотянуться до стойки; телефонный шнур был натянут до предела. Ему действительно нужен был более длинный шнур… Уильям несколько мгновений ждал ответа. Когда ничего не было сказано, он подавил рвотный позыв и собрался с духом, чтобы заговорить. — Генри… с тобой всё в порядке? — Могу я быть честным с тобой, Уилл? — Послышался низкий печальный голос Генри. Уильяму не понравился тон, которым говорил Генри. Даже не видя его, Уильям слышал печаль, сочащуюся из его голоса, и представлял себе тот ужасно расстроенный взгляд, который был у Генри. Однако печаль Генри была вызвана им самим. Уильям, поморщившись, закрыл глаза. — Конечно, можешь, — последовал его честный ответ. Генри всегда был честен с Уильямом, в то время как самого Генри кормили ложью. — Я… Я так устал, Уильям. Я не могу продолжать в том же духе. — Генри… — попытался вмешаться Уильям; если Генри вообще думал об этом… — Мы не найдём её, Уилл. Она ушла, и это моя вина. Уильям хотел дать Генри понять, что он ни в чём не виноват, но это было бы неправдой. Генри доверял Уильяму, и это была его первая ошибка из многих. Генри отпустил Чарли на улицу поиграть без присмотра, как и в любой другой день, только в этот день Уильям наконец-то нанёс удар. Уильям крепче сжал телефонную трубку. — Генри. Мы собираемся найти её. Прошла всего неделя. Она могла заблудиться в лесу или… Генри снова оборвал собеседника тихим всхлипом. Уильям крепко сжал телефон в руке. — Мы найдём её. — Закончил Уильям ровным голосом. Генри издал прерывистый, дрожащий всхлип. — Я знаю, что так и будет… — Всхлипнул он. Уильям всю ночь мерил шагами дом, ломая голову, как бы ему помочь Генри. Конечно, найдя тело Чарли, он мог бы хоть немного успокоиться, но подтверждение её смерти сломило бы его ещё больше. Уильям был больной, извращённой личностью; он всегда брал и крал вещи, не задумываясь. Он украл дочь Генри так же, как украл бесчисленное множество других жизней. Тот факт, что всё его существо болело и что он даже чувствовал вину, пугал его. Он так долго пребывал в таком эмоциональном оцепенении, что даже малейшее подобие грубых эмоций пугало его до чёртиков. Конечно, он любил своих детей до смерти, но чувство искренней вины за то, что лишил кого-то жизни, не было для него обычным делом. Из всех детей, которых он мог бы взять, конечно, он должен был пойти и всё испортить, взяв Чарли. Генри никогда не поправится, и как бы Уильяму ни хотелось сосредоточиться на чём-то, кроме работы, Фредбер требовал внимания. Они были закрыты до дальнейшего уведомления из-за нынешнего состояния Генри, но все они, к счастью, понимали это. Уильям потёр виски и судорожно вздохнул. Он не хотел думать об этих роботах прямо сейчас; он не хотел думать об их безжизненных, тусклых глазах. Однако новые модели не выглядели бы такими мёртвыми. Новые боты будут гораздо более реалистичными; новые боты, над которыми он работал довольно долгое время. Они могли бы свободно ходить и иметь искусственный интеллект, который мог бы учиться, запоминать и программироваться с помощью… воспоминаний… Уильям замер на месте. У него возникла идея; он был по крайней мере странным и безумным, но он просто может работать. У него уже было много нужных ему деталей; все они были частью разных проектов, но если он соберёт их все вместе, это может очень хорошо сработать. Три дня прошли как в тумане, лишённом сна. Уильям работал не покладая рук, соединяя детали и детали вместе, как делал это бесчисленное количество раз до этого. Его новая технология оказалась очень полезной. Мизинцы робота изогнулись и вытянулись так же легко, как и у человека. Глаза были полны искусственной жизни; они сканировали комнату, и зрачки расширялись под разными огнями, как у живого существа. Форма у них была маленькая, гораздо меньше, чем у Уильяма, с которым он обычно работал. Кожа была дана творению, которое чувствовало и выглядело настоящим… Почти. Уильяму придётся довольствоваться тем, что у него есть. Волосы были помещены на макушке головы создания; настоящие волосы. Бедному маленькому морозильнику Чарли он больше не понадобится. Уильям работал без устали, собирая эту мерзость воедино так быстро, как только мог. Генри был на пределе своих возможностей, так что Уильям не мог позволить себе роскошь тратить время. Он всегда мог прокрасться и обновить бота на более поздний срок. Чарли провела ночь с «дядей Уильямом» достаточно долго, чтобы это было незаметно. Они с Элизабет были близки, так что уговорить её приехать не составило бы большого труда. Наконец Уильям подарил роботу чип. Это было то, над чем он работал долгое время. Чип вонзился ей в шею сзади, внутри панели, которую невозможно было активировать непреднамеренно. Глубоко вздохнув, Уильям закрыл панель, и глаза робота перед ним ожили. Сначала её тело дернулось, а потом на него уставились два знакомых глаза. Они растерянно заморгали, потом устало оглядели тускло освещённый подвал. Андроид уставилась на свои руки, сжимая и разжимая их, когда она почувствовала своё тело. Уильям наблюдал, как чип творит свою магию. Если бы он не создал её, Уильям подумал бы, что перед ним сидит Чарли. Маленький Андроид сидела перед ним на рабочем столе, молчаливая, как труп. — Чарли? — Тихо спросил он. Глаза робота блеснули, когда она поняла, что это её имя. Многие мысли и идеи были запрограммированы в ней: её имя, любимая еда, её друзья, члены семьи… — Дядя Уилл? — Спросила она, вопросительно прищурившись. Уильям почувствовал, что расслабляется. Так что пока это работало… Чип, который он дал ей, был одним из тех, что улучшали иллюзию. Уильям увидел сидящую перед ним человеческую девушку и, протянув к ней руку, ощупал её локоть. Это была настоящая человеческая кожа, по крайней мере, на ощупь. Она сделала несколько глубоких вдохов, когда искусственная кровь побежала по её телу. Когда она спотыкалась и царапала колени, то пускала искусственную кровь. Её иллюзия создавала видимость её исцарапанных коленей, а затем она медленно исчезала, когда она «исцелялась». Уильям ещё не решил с ней все проблемы. Он должен был убедиться, что она вполне сносна, прежде чем представить её Генри. Она могла потреблять пищу, и её механизмы сжигали её в пепел, без ведома её самой или кого-либо вокруг неё. Однако он не потрудился ответить роботу. В этом не было необходимости. Её воспоминания об этом будут стёрты прежде, чем он закончит с ней. Уильяму, без сомнения, придётся постоянно изменять её на протяжении многих лет, но он был полон решимости вернуть Чарли Генри, чего бы это ни стоило. Они вдвоём просидели в подвале всю ночь, пока Уильям пытался найти в ней хоть какой-нибудь изъян. Это был самый продвинутый робот, которого он когда-либо создавал, и он собирался убедиться, что она не сломается на Генри. Она говорила как Чарли, вела себя как Чарли и, самое главное, была точной копией её. Никто ничего не заподозрит; кто вообще заподозрит, что нормальная маленькая девочка — высокоразвитый Андроид? Никто. Уильям взял в устойчивый, медленный выдох в ту ночь. Ему нужно было успокоиться. План был прост: он высадит Чарли на дороге глубокой ночью. Её включат на таймер, и через три минуты она проснётся. Он дал ей самый сложный ИИ (Искусственный Интеллект), какой только мог, и у неё были все воспоминания, которые, как знал Уильям, он должен был дать ей. Если она не могла вспомнить что-то, дети забывали, верно? Быть потерянным больше недели, или, возможно, похищенным и брошенным, было бы травмирующим для нормального человеческого ребёнка. Может быть, это объяснило бы отсутствие каких-то воспоминаний? Травма иногда может это сделать… так ведь? Уильям тяжело сглотнул, продолжая ехать по дороге. Капли дождя забарабанили по ветровому стеклу, а вдалеке прогремел гром. Он знал, что надвигается ужасная буря, и должен был поторопиться. Эта не-Чарли была непромокаемой, но он хотел вытащить её из машины как можно скорее. Он поспешил на ферму, где больше не чувствовал себя желанным гостем. От одной только близости его чуть не вырвало. В доме всё ещё горел свет, давая ему понять, что кто-то ещё не спит. Хорошо. Уильям подъехал к подъездной дорожке, открыл пассажирскую дверь и вытолкнул Андроид с пассажирского сиденья, где она тихо сидела; выключенная и безжизненная. Она упала в грязную канаву, и Уильям поспешно захлопнул дверцу машины. Он умчался, оставив Андроида позади. Слёзы подступили к его глазам, когда он умчался под дождь; несмотря на всё это, он всё ещё чувствовал укол тяжёлой, удушающей вины, которая, как он начинал верить, никогда не покинет его.