Holly (Остролист, Холли)

Сидя за столом Гриффиндора, Гарри был крайне напряжен: все присутствующие, не скрываясь, бросали на него заинтересованные взгляды, а то и вовсе в открытую пялились. Всё это началось после битвы в Министерстве. После того, как он убил Волдеморта. Первые несколько дней Гарри и вовсе не выходил из комнаты, оплакивая смерть единственного родного человека — Сириуса. Лишь на четвёртый он посетил Большой Зал, где его сразу же окружили. К счастью, преподаватели смогли разогнать любопытных учеников, тем не менее, все пялились на него, не стесняясь указывать пальцами. В последние дни его преследовали ещё и хихикающие группки девушек. Вместо того, чтобы радоваться, как любой другой мальчик его возраста, он почувствовал отвращение. К счастью, были и девочки, которых это не коснулось. Гермиона, до сих пор лежавшая в Больничном крыле, была для него как сестра, и её отношение к Гарри не изменилось. Единственное, что волновало девочку, это грядущие СОВ. Луна также осталась прежней: каждый разговор с девушкой был полон названий странных существ и явлений. Почти никто этого не замечал, но девочка помогала отпугивать излишне навязчивых поклонниц Героя. Однако Джинни была весьма настойчива, несмотря на попытки парня избегать её. Ранее Гарри полагал, что со смертью Волдеморта будет легче. Он никогда так не ошибался. Да, все Пожиратели смерти, побывавшие там той ночью, были схвачены, и позднее над ними провели публичные суды, для которых Герой предоставил собственные воспоминания. Да, его шрам медленно и абсолютно безболезненно исчезал. Да, ему было немного грустно из-за Сириуса, но... было кое-что ещё. Что-то, что заставляло парня пребывать в постоянном напряжении. Что-то, тянуло в груди отчаянным чувством неправильности. Это были далеко не взгляды, что за столько лет стали привычными. Это были даже не шепот и хихиканье. Конечно, это раздражало, но он и к этому привык. – Эй, ты собираешься есть, или целый день будешь только смотреть? – спросил Рон, пережевывая свой ланч. Гарри уставился на тарелку, на которую минутой ранее положил немного еды. Вскоре парень отодвинул её от себя. – Я не голоден, – он попытался встать из-за стола, но за ним, отложив собственную тарелку и вытирая рот рукавом, поднялся и Рон. Прозвучал вопрос: – Хочешь полетать? Гарри пожал плечами, засунув руки в карманы: – Нет, просто прогуляюсь. Увидимся позже. Он покинул Большой зал, оставив растерянного друга позади. Мальчик медленно брёл по коридору, задумавшись. Что-то было не так, но Гарри не мог понять, что именно. Он прошел мимо позолоченного зеркала на стене, рядом с большим гобеленом, но вскоре вернулся. Его волосы были в беспорядке, да и сам он выглядел измученным. Весь его внешний вид кричал о недостатке сна. Парень нахмурился, вглядываясь в отражающую поверхность. Возможно, ему необходимо сходить к мадам Помфри и попросить очередное зелье Сна-Без-Сновидений. Увы, дозы, что отмеряла ему медиковедьма, были слишком малы для полноценного отдыха. Они больше не помогали, а сон менее необходим не стал. Он свернул наверх, направляясь к Больничному крылу. Некоторые портреты, что встречались на пути, кланялись и аплодировали мальчику, заставляя того слегка краснеть. Дойдя, Гарри оглядел помещение. Гермиона всё ещё читала, находясь в постели. – Привет. Гермиона подняла на него взгляд, загибая уголок книги на странице, где остановилась. Она улыбнулась. – Привет, Гарри. Разве ты не должен быть на обеде? Парень пожал плечами и сел на кровать девушки. – Если честно, я не особо голоден. Он обернулся и увидел школьную колдоведьму, которая вышла из своего кабинета. – Здравствуйте, мистер Поттер. – Приветствую, мадам Помфри. Эм... Не могли бы вы дать мне зелье Сна-Без-Сновидений? Оно законч... Мне хватит оставшегося всего на одну ночь. Гермиона и Помфри встретились взглядами, что не осталось незамеченным. Колдоведьма покачала головой. – Я не могу этого сделать, Гарри. Того, что я тебе дала, должно было хватить до конца месяца. Осталось ещё четыре дня. Парень покраснел. – А у вас нет чего-либо более сильнодействующего? Предыдущее зелье работает не так хорошо, как до этого. – Конечно, нет! – ответила на это Гермиона. – У тебя выработался иммунитет, Гарри, тебе не следует принимать столько снотворного. Гарри нахмурился, глядя в пол. Мадам Помфри положила руку на его бедро: – Кошмары не должны приходить столь часто. Парень не смотрел ей в глаза. Колдоведьма вздохнула: – В следующем семестре я уменьшаю дозу. Я не желаю, чтобы у вас развивалась зависимость. Сновидения – нормальная часть цикла сна. Вы должны уметь обрабатывать послания вашего подсознания, что... – Я понимаю, мадам Помфри, – вмешался Гарри, натянуто улыбнувшись, – я обязательно последую вашему совету. Думаю, я всё-таки схожу на обед, – ложь. Он не собирался есть.

***

Той ночью Гарри не сомкнул глаз. Он периодически принимал зелье Сна-Без-Сновидений с самого первого года в Хогвартсе – начиная со стычки с Квиррелмортом. При мыслях об этом ему стало тревожно, ведь он осознал то, насколько стал зависим от зелий за время своего пребывания в Хогвартсе. Может быть, теперь, когда Волдеморта не было рядом, его сны стали менее тяжёлыми. Гарри нахмурился. С другой стороны, не все его кошмары были насланы на него врагом. Он перевернулся на бок, закрыл глаза и начал перечислять ингредиенты для зелий в алфавитном порядке. Это всегда помогало ему уснуть. Он был на «М», когда наконец усталый организм взял своё. Слова стали невнятны, а вскоре и вовсе стихли.

***

Гарри внезапно проснулся, резко выпрямившись на кровати, и проверил время, вздохнув, когда выяснилось, что было около трёх часов ночи. Что ж, лучше, чем он предполагал. Обычно без принятия зелья он спал не более пары часов. Он снова лёг, думая о сне, что был довольно странным: Гарри вернулся на Тисовую, и там были Пожиратели, которые бежали вместе с Дадли, присоединяясь к игре «Погоня за Гарри». Однако вместо того, чтобы избить парня, его начали толкать между собой ПСы до тех пор, пока у него не закружилась голова. Гарри услышал особо громкий храп Рона, что вывел его из мыслей, и улыбнулся. Он был в порядке. Никаких ПСов, которые желали бы его схватить, никаких Дурслей, что хотели бы его избить.

***

Настал последний день семестра, и Гермиону выпустили из Больничного крыла на Прощальный пир. Они с Гарри вошли в Большой зал вместе, парень помогал ей идти. Девушка всё ещё была немного больна, что лишало её возможности быстро двигаться. Рон весело помахал им, когда те сели. Ситуация быстро изменилась после битвы в Отделе Тайн. Пресса преследовала Фаджа и требовала его отставки. Не помогло и то, что Люциус Малфой был одним из его ближайших советников, а теперь этот человек в тюрьме. Гарри задумался, будет ли их новый министр лучше старого. Вообще, он болел за мадам Боунс, которая была достаточно умна и справедлива. Она была следующей на пост главы МагАнглии, но парень считал, что остальные кандидаты также неплохи.

***

Гарри взглянул на флаги со слизеринскими знаками отличия, что вывесили в честь их победы в школьном соревновании за Кубок Школы. Без сомнения, большинство баллов, что были сняты с других факультетов – заслуга Амбридж. Однако у него было чувство, что флаги могут измениться. И, судя по осторожным взглядам учеников Слизерина на стол Гриффиндора, те тоже ожидали чего-то подобного. После Пира ученики Хогвартса наблюдали, как встал Дамблдор, задорно сверкая глазами из-за его очков-половинок. – Ещё один год пронёсся мимо. И какой это был год! – многие ученики радостно поддержали директора аплодисментами, тот подождал, пока они утихнут, и продолжил речь: – Теперь, прежде чем мы закончим, я хотел бы присудить несколько очков. Стол Слизерина замолчал, в то время как остальные три зашептались. Рон просиял, Гарри же начало подташнивать. – Присуждаю Полумне Лавгуд и её факультету Когтевран 60 баллов за то, что она проявила себя хорошим и верным другом. Светловолосая девочка лишь слегка улыбнулась, в то время как остальные её соседи по дому изумлённо разглядывали Луну. – Джинни Уизли, Гриффиндор, 60 баллов за стойкость перед лицом опасности. В это время на слизеринцев стало страшно смотреть. Большинство невероятно огорчились, а Малфой сжимал свой нож столь сильно, что побелели костяшки пальцев. Дела с тех пор, как его отец был объявлен Пожирателем, шли ужасно. – Невиллу Лонгботтому, Гриффиндор, за стойкость перед лицом опасности. Дин хлопнул парня по плечу. Гарри заметил, что профессор Спраут громко хлопает в ладоши – не секрет, что Невилл был её любимцем. Рон весь надулся от осознания того, что будет дальше. – Рону Уизли, Гриффиндор, 60 баллов за то, что он проявил себя хорошим и верным другом. Аплодисменты становились всё громче. – Гермионе Грейнджер, Гриффиндор, 60 баллов за сообразительность и осторожность перед лицом опасности. МакГонагал, хлопая в ладоши, вытирала слёзы платком. – Гарри Поттеру, Гриффиндор, 100 баллов за то, что он закончил войну во второй раз. Рёв в Большом зале заставил многих из персонала вздрогнуть, и Гарри мог только смотреть, как все вскочили на ноги, скандируя его имя, и вдруг Дин и Симус подняли его на своих плечах. Парень задрожал, закачал головой и схватился за их плечи, чувствуя головокружение. – Нет... – слабо возразил он, но вокруг было столь громко, что его никто не услышал. - Я не... Гермиона поймала его взгляд, её улыбка исчезла. Она была последним, что увидел Гарри, прежде чем мир для него погрузился во мрак.