Лазурный огонёк

      Она с трудом открыла глаза, щурясь от лучей солнца, которые резали сетчатку и причиняли боль — всё же, после темноты свет казался худшей на всём земном шаре вещью. Перед ней… ничего не было? Точнее, это место многим отличалось от обычной пустоты: всё же, под её ногами присутствовал пол, деревянный, ветхий и ненадёжный, а откуда-то сверху лил ровным потоком солнечный свет. Но что это было за место?       «Что за… что за хрень».       Она хотела было выпалить это вслух, однако её язык словно прилип к нёбу и не хотел отлипать. Что с ней произошло за то время, что она была в отключке? Неужели её напоили какими-то наркотиками, увезли из дома (она попыталась пошевелить конечностями — но нет, они оказались туго связаны, как и всё её тело), ещё и связали… Это похищение? Ей хватило пары секунд, чтобы вспомнить о том, что её тело сейчас находится вовсе не дома, а где-то в лесу — что было примечательно, её и вправду похитили, однако в живых она остаться никак не могла. Неуплата долгов — дело, конечно, серьёзное… И смерть у неё была серьёзная, конечно.       Так где она?

|Система приветствует Игрока #8663! Система представляет собой особую форму жизни (и нет, она не паразит!) и является игрой на божественном уровне. Выбрав Вас, Система подарила данному Игроку возможность искупить все свои грехи, чему он должен быть благодарен! | |Ваш аватар — Ци Жун, один из Четырёх Величайших Бедствий, более известный как Лазурный фонарь в ночи. Локация: Храм Водяных Каштанов. Временной промежуток: неизвестен| |Начать игру? |

      Она испуганно вытаращилась на говорящую табличку, мигом попытавшись отскочить. Но она всё ещё была связана по рукам и ногам в прямом смысле, поэтому получилось лишь беспомощно дёрнуться и чуть покататься по деревянному полу. Эта штука разговаривала! Какого чёрта?       Приглядевшись, она смогла различить написанное на выскочившем перед ней игровом окне. Оно имело едва-едва зеленоватый оттенок, светилось и разговаривало — никак, она совсем с ума сошла, раз начала представлять себе загробную жизнь в виде персонажа новеллы? Эта таблица выглядела очень натурально — казалось, к ней даже можно прикоснуться ладонью и почувствовать холодок, который она источала. Окошко назвало себя Системой, стало быть, ей не показалось… И это и вправду была та самая штука, с участием которой любили писать свои книги китайские авторы?       Внезапно какой-то громкий стук нарушил её мысли, прерывая их — что-то упало на пол и медленно покатилось, послышались шаркающие звуки. Источником звуков оказался ребёнок — маленький мальчишка с большими глазами и тёмными волосами, который уронил миску с рисом и теперь опасливо пытался подойти к ней поближе.        — Папочка! — заканючил ребёнок, подползая к ней боязливо, словно она могла откусить ему руку, если он приблизится на достаточное расстояние.       Папочка? Да какая же она «папочка?».       Хотя… только что эта штука, Система, сообщила ей о том, что теперь её зовут Ци Жун. Она, конечно, знала одного мужчину с похожим именем… но она никак не могла оказаться в его теле! Начиная с того, что на этом были старые, рваные крестьянские одежды, а тот, кого она знала, был человеком голубых кровей, хоть после одного происшествия (смерть можно назвать происшествием?) он полностью утратил вкус как в вещах, так и в еде. Но к дорогим одежкам тот мужчина любви не утратил, поэтому эта догадка была, возможно, глупой и даже забавной.       Ну и почему же глупой? Она же всегда мечтала оказаться в какой-нибудь из книг, которые она прочла. Так почему же сейчас собралась резко отказаться от своих слов? Нет уж! Раз желала, так не будет строить из себя невесть что и примет подарок небес, даже если через пару часов она проснётся на больничной койке в своём теле.       Тут же от Системы пришло оповещение, которое отозвалось в голове громким перезвоном. Механический голос мигом с радостью оповестил, словно она упрашивала его об этом:

|Ле Гуцзы| |Возраст: десять лет| |Раса: человек (обычный)| |Роль в романе: второстепенная|

      Она встрепенулась и долго смотрела на ребёнка, пока тот не смутился от повышенного внимания и, поставив рядом с ним миску с рисом, спешно сбежал. Она слишком выразительно на него глазела? Чем успела спугнуть дитя?        — Ци Жун, не пугай ребёнка, — покачал головой зашедший красивый парень.       Она… он резко начал мотать головой в разные стороны, словно пыталась избавиться от наваждения, и тут же почувствовал слабое головокружение — похоже, стойкость к тряскам у этого мужчины была никакая, собственно, как и вестибулярный аппарат, так какой же он тогда демон? Ци Жун (теперь его так зовут, надо уже привыкать) посмотрел в светло-карие глаза парня — и голову в ту же секунду пронзил звон.

|Се Лянь| |Возраст: восемьсот двадцать один год| |Раса: человек (ранее), вознесшееся божество (сейчас)| |Роль в романе: главный герой|

      Он был прав! Был прав! Он действительно оказался в китайской новелле в роли одного из главных злодеев, приёмного младшего брата главного героя!       Ци Жун по-новому взглянул на вошедшего в помещение юношу (хотя, судя по всему, он был не таким юным, как выглядел на первый взгляд) и отметил, что это и впрямь был главный герой того романа в жанре BL — по крайней мере, по описанию он походил. А судить по внешности… Перед ним был реальный человек, а не нарисованный персонаж, поэтому сравнивать было непросто, но, если судить по косплеям, которые он видел при жизни, это всё же был Его высочество наследный принц, Принц Государства Сяньлэ, Бог с мечом в руках и цветочной короне, Дух поветрия ликов, Генерал Хуа, Мусорное божество… Перед ним был Се Лянь.       Он нисколько не отличался от описания: улыбка на его бледных, чуть розоватых губах была нежной и грустной одновременно, светло-карие глаза оказались глубокими-глубокими, и, если в них засмотреться, то можно было прочитать бесконечную усталость. Он ощутил накативший прилив нежности к этому человеку.        — Се Лянь, — вырвалось у него, и названный обернулся, недоумённо склоняя голову к правому плечу. Ци Жун мгновенно прикусил свой змеиный язык. Он же был отрицательным персонажем! Он не мог смотреть на главного героя с нежностью (а, вспоминая то, что он пережил, смотреть по-другому не получалось), не мог говорить с заботой в голосе и смотреть так, словно действительно волнуется за состояние другого человека.       И правда, Система не заставила себя ждать, отозвавшись громким звоном в черепной коробке — и без того болящая голова оказалась прострелена вспышкой боли, а свет вновь лезвием резанул по глазами. Механический голос его раздражал, однако эта штука, словно чувствуя его неприязнь, никак не желала угомониться.

|Система предупреждает вас о том, что Игрок #8663 ещё не разблокировал функцию ООС! Поэтому каждое нарушение оригинального характера аватара будет караться снятием очков с вашего профиля. Как только число баллов достигнет нуля, Игрок исчезнет из этого мира без возможности восстановления души. Начальная ставка: -10 баллов| |Ваш баланс: 90 баллов|

      Ци Жун округлил глаза и мигом почувствовал накатившую злость. Не на себя, не на Се Ляня… а на Систему, но это ничего не меняло: эмоции эти ему нужно было выплеснуть на Его высочество, как и сделал бы оригинальный Ци Жун.       Как он там обращался к нему?.. Одним из самых любимых прозвищ, данных Наследному принцу его двоюродным братом, новому хозяину тела Ци Жуна было стыдно произносить из уважения к стоящему перед ним человеку, поэтому он выбрал наиболее оптимальный вариант:        — Мой царственный брат, — он постарался вложить в свой голос максимум яда и сарказма, что были в его теле, но вышло как-то жалко — даже Система не оценила и сняла с него балл за неискренность и ООС. Ци Жун мысленно извинился перед принцем и завопил так гневно, как только мог: — Псом вылюбленный Се Лянь! Где тебя черти носят, а?!       Система не подавала никаких знаков, однако Ци Жун седьмым чувством ощутил её благосклонное и одобрительное молчание. Значит, он должен агрессивно себя вести? По отношению к кому? К Се Ляню?! К этому настрадавшемуся за восемьсот лет ребёнку Мосян Тунсю? Она, наверное, над ним издевается. Относиться плохо к такому персонажу было подобно неуважению к себе — ну, какой человек пнёт бездомного хромоногого щенка? Похоже, Лазурный фонарь в ночи был способен и на такое, иначе ничем другим объяснить он не может подобное отношение.       Се Лянь не заставил себя долго ждать: выплыл из-за угла, словно стройный лебедь, и в ожидании уставился на связанного демона. Несмотря на то, что он явно услышал то, как Ци Жун к нему обратился, улыбка с его губ не пропала. Он посмотрел на связанного демона и аккуратно спросил:        — Что такое, Ци Жун?        — Принеси мне зеркало, — в приказном тоне бросил он. — Хочу на себя, красивого, полюбоваться.       В стороне кто-то фыркнул — то ли от еле сдерживаемого смеха, то ли от презрения, но чуткие уши Ци Жуна мигом уловили этот звук. Он мигом вскинулся и прожёг любопытным взглядом фигуру в красном ханьфу — незнакомым человеком оказался никто иной, как Саньлан, помощник в храме Его Высочества… Точнее, Хуа Чэн, Собиратель цветов под кровавым дождем.       Система вновь не стала томить его в ожидании.

|Хуа Чэн| |Возраст: восемьсот тринадцать лет| |Раса: человек (ранее), призрачный огонь души (ранее), демон (ранее), князь демонов из ранга непревзойдённый (сейчас)| |Роль в романе: главный герой №2, любовный интерес главного героя|

      Не удостоив его ничем более, чем презрительным взглядом и угрожающим щелчком языком, Хуа Чэн развернулся и направился к выходу, наверное, не вынося его общества вовсе. Ци Жун мог его понять — душонка у него, точнее, прошлого хозяина была гнилой.       Принеся ему зеркало, Се Лянь внимательно уставился на него, словно ожидая чего-то. Он не понял, поэтому решил спросить, но тут же вспомнил о том, что ему нельзя выходить из оригинального характера — и тут же пожелал стукнуть себя по голове. Лучше бы он вообще не открывал рот, так и не пришлось бы грубить принцу!        — Чё смотришь? — грубо буркнул Ци Жун, однако и этого оказалось недостаточно: Система вновь сняла с него балл за неискренность. Он мысленно взвыл. — Пошёл прочь, пёсья подстилка! Ещё не хватало мне наблюдать твоё мерзкое лицо! Уйди-уйди-уйди! — взвыл демон уже вслух. Получилось до того противно и визгливо, что он едва и сам не поморщился, а, дождавшись, пока Се Лянь опустит взгляд и устало улыбнётся ему, скорчил измученную рожицу.       Система одобрительно замолчала.       Ци Жун чуть подполз к оставленному зеркалу и начал всматриваться в своё отражение. Видимо, это был какой-то магический отпечаток: на зеркальной глади он выглядел совсем иным, нежели был сейчас. Его порванные одежды превратились в зелёное расписное ханьфу, а волосы, кажется, оказались в ещё большем беспорядке, чем были прямо сейчас.       Он был красив собой, если не корчил рожи. Кожа у Ци Жуна была бледной, имеющей едва заметный тёмный оттенок, наверное, из-за того, что в последний раз он принимал ванну как минимум месяц назад, уши длинными и острыми — действительно, как у какого-нибудь демона из преисподней, — волосы же торчали в разные стороны, как будто прежний хозяин тела за расчёску брался лет восемьсот назад.       Какой ужас. И в это тело он умудрился попасть? Омерзительное зрелище. Несмотря на то, что его описывали похожим на Се Ляня молодым человеком, от Се Ляня ему досталась только нижняя часть лица — и то та всегда была изуродована ужасной ухмылкой с торчащими из-под губ, вокруг которых застыла кровавая корочка, клыками и сморщенным носом. Он вновь скривился, пока никто не видит, и отодвинулся от зеркала.       Через несколько часов в храм вновь вернулся Гуцзы. Не сказать, чтобы он был рад видеть этого ребёнка… Но каким же мальчишка оказался милым. И как у Ци Жуна поворачивался язык говорить о том, что он его съест?       К сожалению, Гуцзы зашёл не один — за ним медленно шёл обмотанный бинтами паренёк чуть старше самого мальчонки на парочку-тройку лет, судя по внешнему виду. Паренёк (кажется, он был демоном? По крайней мере, вонь от него исходила такая, что и сомневаться не стоило. Пахло, как вы могли подумать, не отхожим местом, а чернотой и кровью, поэтому он сразу заподозрил неладное) посмотрел на Ци Жуна и, кажется, лицо его под бинтами презрительно скривилось.       Ци Жун изумлённо замер, но после всё-таки вспомнил один неловкий момент.       Когда демонёнок приблизился к Гуцзы, он ощутил смутную тревогу. Он попытался дозваться Системы, однако та резко перестала ему отвечать — словно её и не было никогда.        — Эй, отойди от него! — рявкнул Ци Жун маленькому демону, и тот испуганно вскинулся, едва заслышав резкость в его голосе, после чего, понуро опустив голову, сбежал из храма. Се Лянь тяжело вздохнул и пошёл за ним, стремясь успокоить ребёнка — ему же было невдомёк, что за личиной спасённого им мальчишки скрывается его самый главный кошмар! Безликий Бай свою роль отыгрывал сносно, поэтому Лазурному демону оставалось только завидовать такой актёрской игре.       Хотя… возможно, этот ребёнок ещё не был захвачен Баем. Тогда получалась весьма неловкая ситуация — но, как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть. Сохранность Гуцзы для него была важнее, чем чувства какого-то там парнишки, который так или иначе умрёт.       Он перевернулся на другой бок, не притрагиваясь к рису, и прикрыл глаза на секунду. Секунда растянулась на пару минут — и Ци Жун почувствовал, как его сморило.

***

      Ци Жун распахнул глаза, надеясь на то, что он проснулся уже ей, однако не увидел ничего, кроме беспроглядной тьмы. Все вокруг было обращено в чёрный, словно смоль или перья вороны, цвет, и это… удручало. Неужели это был не сон, не его больное воображение двадцати двух летней девушки, перечитавшей китайских новелл? Он попробовал вызвать Систему, однако это оказалось провальным решением: она просто проигнорировала его, словно Ци Жуна не существовало для неё. Чем-то Система напомнила сейчас его родню из первого, родного мира: та тоже любила игнорировать его по поводу и без, просто не обращая внимания на просьбы. Это всё было, конечно, грустно… Но сейчас у него была проблема похуже.       Перед ним плясал зелёный огонёк, который выглядел агрессивно настроенным. Он дёргался туда-сюда, словно заведённый, и так и норовил обжечь его лицо, но словно что-то его останавливало.        — Так вот, кто занял моё место, — выплюнул с презрением лазурный огонёк, и он замер. — Собачья подстилка ты, вот кто! Чёртова блядь, кто позволил тебе вытолкнуть меня из моего тела?! Я ещё не закончил там! Мой царственный брат, псом вылюбленный Се Лянь, ещё не получил по заслугам! Как ты, сгнившая баранья голова, посмел?! Собачий ты помёт!       Он испуганно отшатнулся от зелёного пламени, понимая, кто сейчас завис перед ним в воздухе, пока огонёк костерил его на чём свет стоит, не стесняясь в выражениях. Это был Ци Жун.       Настоящий.