Remember When It Rained

Дождь обрушился на столицу Англии. Серо-черные тучи возвышались на горизонте и спускались до верхушек небоскребов большого города. Ни одна человеческая душа не двигалась с места. Инспектор Грегори Лестрейд стоял, небрежно облокотившись на перила одного из многочисленных лондонских мостов; он и сам толком не знал, где находится. Он не чувствовал ни мокрых струек, стекающих с волос по шее и бегущих под куртку, ни ледяного ветра, от которого по Темзе бежала рябь. Он только смотрел на капли дождя, которые падали на те же волны и разбивались о водную гладь. Его мысли были такими же темными и серыми, как небо, а нервы — напряжены до предела. Еще одно дело осталось позади, и снова жестокость, которую проявляли некоторые люди, потрясла его. Хотя он работал полицейским много лет и повидал множество зверских убийств, это всегда приводило его в смятение. Крутой человек, которого люди видели в нем, был фасадом, сквозь который мало кто мог видеть. Может быть, Джон Ватсон и Шерлок Холмс. Но Шерлок был именно таким человеком, и Лестрейду иногда казалось, что он умеет читать мысли. Лестрейд не удивился бы тому, что он, возможно, и впрямь мог. — Вы же не собираетесь окунуться в бушующие воды, мой дорогой детектив-инспектор? — раздался тихий голос позади него, и Лестрейд заметил темную тень над собой. Он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Майкрофту Холмсу, который с улыбкой раскрыл над ним свой зонтик, пренепременно принесенный с собой. Но что-то в его взгляде заставило Лестрейда заподозрить, что вопрос прозвучал вовсе не так озорно, как ему показалось вначале. В бесстрастных голубых глазах старшего Холмса промелькнуло беспокойство. — Потому что это было бы очень неприятно, потому что, понимаете… вы даете моему брату отвлечение, в котором он нуждается в дни адской скуки, о чем он в конечном итоге горько сожалеет. Лестрейд только пыхтел, но почувствовал облегчение от защитного зонтика человека перед ним, так как он действительно начал немного замерзать. Он наверняка простудится. — В чем именно ваша проблема, инспектор? Это не ваша все еще жена, с которой вы расстались больше года назад и только ждете развода. Вас с ней больше ничего не связывает, — Лестрейд даже не спросил, откуда это известно старшему Холмсу, он все равно не получил бы удовлетворительного ответа, — и Шерлок, как я слышал, не мог снова разрешить это дело к вашему полному удовлетворению. Так что это может быть только само дело, я прав? — Последний вопрос был чисто риторическим, что было ясно обоим. Лестрейд вздохнул и повысил голос: — Я убежден, что у человечества есть только две возможности. Либо вы недовольны своей участью, и тогда вы убиваете себя, чтобы улучшить ситуацию, либо вы — и это чисто теоретическая ситуация, — наоборот, согласны с собой и миром, и тогда вы убиваете себя от скуки. Эффект тот же самый. На востоке — преступление, в центре — мошенничество, на севере — нищета, на западе — блуд, и во всех направлениях — разорение. — Майкрофт просто кивнул, и это означало, что Лестрейд должен продолжать. — Случай, произошедший за последние две недели, еще раз заставил меня увидеть, насколько безжалостен и зол наш мир на самом деле. Маленькая девочка шести лет была изнасилована, убита и, кажется, изнасилована снова. Затем ей отрезали голову и повесили ее на качели на детской площадке. Лестрейд понимал, что Майкрофт, вероятно, знает об этом деле больше, чем многие другие лондонцы, но чувствовал, что ему было намного легче говорить о своем горе. Даже если его коллега был представителем правительства. И Майкрофт позволил Лестрейду говорить, иногда отвечал, но большую часть времени оставался молчаливым, просто стоял позади него, защищая его от дождя и, вероятно, от остального мира. Пока не кончился дождь. Затем старший Холмс попрощался и исчез так же быстро, как и появился. С легкой улыбкой на губах Лестрейд остался на мостике.

***

Лестрейд снова встретился с Майкрофтом, когда вернулся в Лондон из Дартмура. Мужчина просто стоял перед входной дверью в его дом и смотрел на него с выражением, которое Лестрейд, конечно, не мог истолковать (кто мог сделать это, когда речь шла о братьях Холмс?). Разумеется, снова пошел дождь. Не говоря ни слова, Лестрейд впустил посетителя. Он размышлял, не будет ли невежливо заставлять ждать человека, который фактически олицетворяет собой само правительство, в противном случае ему грозит перевод в неизвестную деревню на севере. В конце концов он решил рискнуть и сначала распаковать свою сумку. Однако перед этим Лестрейд приготовил кофе для джентльмена, который тем временем устроился поудобнее в его скромной гостиной. Майкрофт смотрел в окно, по-видимому, погруженный в свои мысли, и Лестрейд принял бы это от любого другого человека, но с братом Шерлока он предположил, что тот, вероятно, анализировал каждый уголок его комнаты и, следовательно, всю историю жизни в этот момент. И, вероятно, так же, как и его младший брат, читал мысли Лестрейда. — Я подумал, может быть, вам не помешает компания после вашего последнего дела, — объяснил Майкрофт через несколько минут детективу-инспектору, до смерти измотанному и на самом деле мечтающему о сне. Ночное дело в лесу не прошло для него бесследно. — Почему вы это делаете, мистер Холмс? — Ну, у Шерлока есть Джон, У Джона есть Шерлок, они знают, как отвлечь друг друга. Их клиент снова вернулся к своему психологу, только вы… вы легко отделались, но это дело, безусловно, оставило свой след. Обиженный Лестрейд нахмурился и спросил: — Вы держите меня за слабака? Вероятно, ему не следовало раскрываться перед этим человеком в прошлый раз на мосту. Очевидно, Майкрофт считал, что он не подходит для своей профессии и нуждается в помощи. Но у него все шло хорошо. Несмотря ни на что, он оставил Майкрофта в своей квартире, обсудил с ним дело и в конце концов признался, что ему было очень страшно в лесу, среди тумана — спускового крючка для его страха, — но не сам страх. Он не хотел говорить ему о том, что боялся, но это помогло ему справиться с сомнениями. Майкрофт снова стал для него жилеткой, и, хотя они едва знали друг друга, едва ли виделись больше дюжины раз, ни один из них не чувствовал себя неловко. После того как Лестрейд проводил Майкрофта до двери, он почувствовал, как сильно устал. Он едва успел переодеться, прежде чем рухнуть в постель в одном нижнем белье и моментально заснуть. На следующее утро ему показалось, что он вспомнил, как проснулся среди ночи и увидел высокого красивого мужчину, стоявшего в изножье кровати и наблюдавшего за ним. Конечно, Лестрейд выставил себя дураком.

***

И снова дождь, казалось, отражал мысли инспектора Грегори Лестрейда. Печальный и растерянный, сердито и недоверчиво он смотрел на вырытую могилу, в которую в тот же миг опустили простой черный гроб. На похоронах было мало народу, и никто, казалось, не дал социопату, который якобы построил свою жизнь на лжи, место своего последнего упокоения. Беглого взгляда было достаточно, чтобы увидеть, что здесь собралось всего человек десять, не считая грязных юношей и детей в лохмотьях, которые стояли в ряд на опушке леса немного в стороне от всех, печально опустив головы. Мамуля Холмс запретила этим «обездоленным, заблудшим субъектам» приближаться к белым розам, окаймлявшим могилу Шерлока Холмса. Джон, старый добрый Джон, сильный Джон, который был для миссис Хадсон утесом в морском прибое, хотел было возразить, но Майкрофт молча покачал головой, и он замолчал. Джону оставалось просто поблагодарить детей дружеским кивком и заключить миссис Хадсон в объятия. В конце похорон Лестрейд стоял чуть в стороне и видел, как Джон прощается с Шерлоком. Он посмотрел вслед старой леди, которая, казалось, едва держалась на ногах, а затем встретился взглядом с Майкрофтом. И тут он понял, что нужно делать. Дома он положил мокрого Майкрофта с холодным взглядом на диван и выбрал во что переодеться. Дождь капал с его волос, а он, казалось, даже не замечал этого. Великий Майкрофт Холмс забыл свой зонтик. И Лестрейд вспомнил, как этот великий Майкрофт Холмс заботился о нем, давал ему защиту и присутствие, когда это было крайне необходимо. Инспектор возвращается с двумя чашками, наполненными до краев, и садится напротив другого мужчины. — А теперь поговорим о Шерлоке.

***

В последующие часы Лестрейд многое узнал о прошлом Шерлока. О детстве двух братьев и натянутых отношениях Шерлока с их родителями. — Наш отец — владелец компании с филиалами по всему миру. Мы жили на огромной вилле, немного в стороне от богатых кварталов Лондона. Ни Шерлок, ни я никогда не ходили в школу и не имели друзей в юности. Отцу было ясно, что я, проявлявший талант к политическим вопросам в очень раннем возрасте, займу высокий пост в правительстве. В данном случае, как вы можете видеть, он, вероятно, был прав. Шерлок, со своей стороны, должен был возглавить компанию, как только станет достаточно взрослым. Однако он и не думал позволять нашему отцу, который в остальном относился к нему как к пустому месту, диктовать свое будущее. Он дистанцировался от всех семейных дел и лишь изредка появлялся на своего рода собраниях. В какой-то момент он признался нашему отцу, что поступил в университет и даже не помышляет о продолжении семейного наследия. Только благодаря нашей матери отец не лишил Шерлока наследства. Как бы то ни было, мой брат улетел из гнезда без дальнейших церемоний и докладывал о себе лишь изредка. Поначалу он выполнял свои обязанности по посещению праздничных мероприятий наших родителей, но так как они отталкивали его все больше и больше из года в год, пока он наконец не перестал посещать их вообще, они пришли сегодня практически случайно. — Майкрофт пожал плечами. — Я сожалею, что так мало общался с Шерлоком. В детстве мы действительно очень хорошо понимали друг друга. Теперь уже слишком поздно. Пока Майкрофт говорил, Лестрейд видел, как человек перед ним сжимает кулаки, а его плечи начинают нервно подниматься и опускаться. Когда старший Холмс закрыл глаза, Лестрейд, не колеблясь, встал со стула и подошел к нему. Он притянул его к себе и погладил по спине ровными круговыми движениями. Его немного потрясло, что Майкрофт Холмс плачет, но он был не первым, кто плакал в присутствии Лестрейда. В какой-то момент поздно ночью сдерживаемые рыдания стихли, и тряска плеч стала слабее, пока в конце концов не прекратилась. Майкрофт Холмс тихо вздохнул и замолчал. Через несколько минут Лестрейд был уверен, что он заснул. Он мог бы отпустить его и юркнуть к себе в постель, но это казалось ему таким неправильным. Поэтому он остался. Он держал на руках одного из самых могущественных людей в мире и вскоре понял, что его веки отяжелели от усталости. Пока он тоже не заснул, чувствуя теплое дыхание на своей щеке.

***

На следующее утро Лестрейд проснулся с гудящей головой и ноющими конечностями. Один. Единственное, что напомнило ему о визите Майкрофта, были кофейные чашки на столе в гостиной и маленькая записка, которую Лестрейд едва заметил. На ней было только одно короткое слово: Спасибо.

***

— Лестрейд, вы не будете появляться на месте преступления в качестве инспектора в течение следующих нескольких недель, потому что вы нужны нам как телохранитель для высокопоставленной правительственной фигуры. Мы подозреваем, что именно этот человек мог стать жертвой одного или нескольких нападений, и именно поэтому те, кто находятся наверху, запросили личную защиту. Однако это не должно быть слишком заметным, потому что мы не хотим, чтобы кто-нибудь что-нибудь заподозрил. Поэтому нам пришлось искать кого-то, кто был знаком с целью. Потому что они не оставят этого человека, пока мы не убедимся, что опасности больше нет. Он не видел его с той ночи, когда похоронили Шерлока Холмса. Майкрофт казался еще более худым, чем раньше, бледным и беззащитным. Его присутствие все еще было сильным, но он не мог в это поверить. Майкрофт Холмс был сломлен. Смерть брата, которого он, по-видимому, так сильно любил, разрушила его. Смерть — это несчастье не для того, кто умирает, а для того, кто выживает. И теперь Майкрофту нужна была помощь, его помощь. В течение следующих нескольких недель, как уже распорядился его босс, он почти не отходил от Майкрофта Холмса. Он не понимал, почему люди считают, что Майкрофт в опасности. Шерлок покончил с собой, не так ли? Тем не менее ему было все равно. Он наслаждался временем, проведенным в присутствии старшего Холмса, и чувствовал, что все именно так, как должно быть. Майкрофт не только не похудел, но даже немного прибавил в весе после того, как Лестрейд трижды в день кормил его. Инспектор не беспокоило, что ему приходилось сопровождать Майкрофта на многих публичных мероприятиях, где он выдавал себя за дальнего родственника старшего. Он также наслаждался многочисленными посещениями театра; никто не знал о его слабости к литературе и культуре. В конце концов, это надежное единство разорвал не убийца, а психически ненормальный, угрожающий на публичном празднике палить по всему, что двигалось. Майкрофт Холмс был тогда тем несчастным человеком, который чувствовал, что не способен удовлетворить требования сумасшедшего — пять миллионов фунтов наличными на руках. Безумец прицелился в молчаливого, схваченного человека и выстрелил, но не попал. Вместо него на землю повалился другой человек, немного моложе своей жертвы — седовласый, серебристый лис, который таким образом спас жизнь правительственному чиновнику и перехватил пулю своим телом. В последовавшем хаосе преступника можно было взять под стражу, и никому не было дела до человека на земле, рядом с которым Майкрофт Холмс упал на колени и позволил себе на мгновение отчаянно закрыть глаза, пока дождь громко стучал в окна большого зала.

***

Придя в себя, Лестрейд узнал рядом с собой сержанта Донован. Она спала в кресле рядом с его кроватью; на больничной койке, как он заметил, у нее на коленях лежала раскрытая газета. Лестрейд осторожно попытался сесть, что ему удалось с трудом и некоторой болью. Его правый бок горел. Его взгляд упал на дату выхода газеты — ровно через месяц после торжественного приема, на котором он присутствовал вместе с Майкрофтом Холмсом. Майкрофт. Что же произошло? Он не мог вспомнить. Измученный, он откинул голову на подушку и погрузился в беспокойный сон.

***

Через две недели Лестрейд достаточно оправился, чтобы прогуляться по парку на территории больницы. Донован, которая навещала его каждый день, сопровождала его, но всегда подозрительно оглядывалась по сторонам. Он не мог объяснить этого в точности, и когда он попросил ее принести ему газету, она притворилась, что не слышит его. Лестрейд удивился, что ни Майкрофт, ни Джон не пришли его навестить. Ну что ж, Майкрофт, возможно, был где-то за границей, поскольку время его личной охраны было для него недоступно, но Лестрейд думал, что, по крайней мере, приедет Джон. Затем он узнал истинную причину их отсутствия. «Великий детектив воскрес из мертвых». Шерлок Холмс вернулся. Его смерть была только инсценирована, и люди, которые представляли угрозу для всех его друзей и знакомых, были арестованы. Конечно, Майкрофт больше не нуждался в телохранителе. Лестрейд со стоном провел рукой по вспотевшему лбу. Солнце спустилось с неба и больно ударило в глаза детективу-инспектору. Он должен быть отстранен от этой должности. Шерлок вернулся. А он, Лестрейд, больше не нужен.

***

Оказавшись в своей маленькой квартирке, снова две недели спустя, он прислонился к окну. Шел дождь. Он смотрел на затопленные улицы и мечтал снова погрузиться в беспамятство. Бок болел, но боль в сердце была гораздо сильнее. Он скучал по Майкрофту, скучал по их вечерам, когда они просто сидели вместе и смотрели на огонь. Да, Лестрейд умел играть в шахматы и даже однажды выиграл у старшего Холмса, хотя и подозревал, что это было сделано намеренно. Трудно понять, что вы не нужны. Понять, что вы были только заменой для кого-то, кого вы на самом деле не можете заменить. Тот, у кого был Шерлок, не нуждался в нем. Лестрейд решил прогуляться, ему просто необходимо было выйти на воздух, он не мог больше оставаться в своей квартире. Но куда ему пойти? На самом деле ему следовало связаться с Шерлоком, сказать ему, что он счастлив видеть его живым. Но он не мог этого сделать. Что, если он встретит там его брата? Наконец он снова остановился на мосту, где все и началось. Снова посмотрел вниз, на быстрое течение Темзы, и вспомнил момент, случившийся около года назад. Крепко вцепившись в перила, он проклинал себя за то, что опять забыл зонтик. — Вы же не собираетесь окунуться в бушующие воды, мой самый дорогой детектив-инспектор? Лестрейд не поверил своим ушам, когда услышал эти слова. Дежавю из лучших произведений искусства. Он даже не обернулся. Он чувствовал только его присутствие позади себя и защиту в виде большого черного зонта над головой. Рядом с ним стоял Майкрофт, ему просто нужно было немного откинуться назад, старший мог бы обнять его и… — Я еще не поблагодарил вас за спасательную операцию. Это непростительно, и я не знаю, как загладить свою вину. Уходи, тихо думал Лестрейд. Просто убирайся! Но Майкрофт Холмс не исполнил этого желания. Вместо этого он подошел чуть ближе к инспектору и почти прошептал ему на ухо: — В чем именно ваша проблема, инспектор? — Еще одно дежавю. Или это было сделано намеренно? — Это не может быть смерть Шерлока, даже вы, должно быть, уже слышали о его внезапном воскресении. Ваша боль может быть очень сильной, но ничего такого, что могло бы так сильно расстроить вас. Также это не новое дело, вам еще не разрешалось вернуться к службе. Тогда что же? Опять риторический вопрос, Майкрофт и так уже знал ответ. — Не делайте себе хуже, чем есть. Сказать по правде, вы незаменимы. Я уже говорил вам об этом раньше. Вы держите Шерлока в напряжении, по крайней мере, я надеюсь, что вы будете продолжать делать это, чтобы отвлечь его от скуки. Вы очень способный детектив-инспектор, и вы это знаете! Недаром Шерлок всегда называет вас «одноглазым среди слепых». Лестрейд только фыркнул. Затем он в ужасе пожал плечами, когда Майкрофт внезапно потянулся к его руке. — Не вынуждайте меня признать, что вы также стали незаменимы для меня, детектив-инспектор. Не заставляйте меня… — Лестрейд содрогнулся. Было ли это признанием? Он почувствовал, как Майкрофт легонько провел большим пальцем по тыльной стороне ладони, и медленно повернулся. Он не осмеливался поднять глаза, но не отрывал взгляда от пуговиц жилета Майкрофта. — Посмотри на меня, Грегори. Посмотри на меня. — Майкрофт никогда не называл его по имени. Очень медленно он поднял глаза и тут же встретился взглядом с голубыми глазами своего собеседника. Он не заметил этого поцелуя, но понял, что произошло, только когда губы Майкрофта коснулись его губ. Он был слишком напуган, чтобы закрыть глаза, и все время держал их открытыми. Это дало ему несколько секунд, в течение которых он мог воспринимать Майкрофта Холмса совершенно отстраненно. Маска упала. Затем они оторвались друг от друга. А дальше Лестрейд ничего не знал. — Что скажешь о прогулке, дорогой? — Голос Майкрофта нарушил тишину, и он слегка взмахнул зонтиком. Затем, не дожидаясь ответа инспектора, взял его за руку и осторожно потянул вперед. Он завел разговор о Шерлоке, о том, что ему довелось пережить, и о том, что ему не хватало Лестрейда, пока он поправлялся. Он слушал вполуха. И счастливо улыбался. Он был очень важен для Майкрофта Холмса. Он не был заменой, он был незаменим. Он был значим.