Как во мне умер поэт

Перед домом немного поодаль доживала свой век одинокая яблоня. Она уже не приносила плодов, но её не желали срубать. Листва поредела, пустые раскидистые ветви склонялись к земле в отчаяние и протяжно скрипели, моля у ветров пощады. Димитрий, опустившись на не прогретую землю, облокотился на ствол, покрытый иссохшей корой и подпирая впалую щёку рукой, спрятанной в длинный рукав сюртука, читал. Пока на раскрытых пред ним страницах один английский лорд цинично воспевал любовь, юноша был от размышлений о высоком чувстве, весьма далёк. Томясь от скуки, поэт перебирал лоскуты однообразных мыслей. Средь них была одна что всё не оставляла в покое, в голове звучала та престранная фраза. Афины, Аспазия… К чем бы это? Чтобы не мучиться стыдом за нескромное любопытство Димитрий считал; теперь они с Даронцовой квиты. Она влезла в его жизнь и он в её. Да только вот что такого узнал он? Что, в сущности, вообще он о ней знает...? Странно, никогда прежде не видел он ничего загадочного в этой женщине, что была как крестьянка проста. Мать петербуржского приятеля, знававшая её в юности, дивилась тому, что некогда известная в свете Даронцова теперь тяготиться обществом. Хозяйка и впрямь за всё лето до сего дня не покидала деревни. Что же заставило её теперь уехать? Поднялся лёгкий ветерок. От волнения у Димитрия дыханье спёрло. До его ушей донёсся голос милой. Он украдкой поднял боязливый взгляд, пред ним предстал боготворимый образ. Мари верхом на длинноногом вороном коне выехала на прогулку. Изящный стан прекрасной музы облегала червлёная амазонка. Она легко правила конём и тот шёл спокойно гарцуя. Поэт вытянулся по струнке, как солдат пред офицером. Он весь трепещет в надежде на то что она одарит его взглядом иль её прекрасные уста произнесут хоть слово для него. И вот Мари проезжает мимо, Димитрий не в силах отвести глаз. На него пал её пристальный тяжёлый взгляд, она кивнула строго. В этом кивке с головы её слетела шпилька. Долой причёску, и золото волос рассыпалось. Рука его сама легла на грудь, где сердце, поэт вздохнул умильно на что Мари обиделась притворно. Молодое лёгкое кокетство, а так идёт ей строгой и серьёзной. Её холодность распыляла его трепетное восторженное чувство. Её присутствие превращает минуту в вечность. Она рядом и весь мир вокруг умещается в этих синих бездонных. Они сурово взирают на него исподлобья с укором. Она подгоняла плетью коня, а взглядом его стегала, оставляя кровавые шрамы на бледной коже и ноющем сердце. Она рядом и нет ничего кроме сладкой боли в терпком вине отстранённости. Это обречённое чувство заполняет доверху бокал разума, не оставляя места мыслям ни радостным, ни печальным. Димитрий пьянеет. А его муза исчезает и едет дальше, оставляя на долго в воздухе дурман духов и свой призрак поэта.