До встречи в Париже

Слизеринец поплотнее запахнул воротник бежевого пальто и вскинул взгляд стальных глаз на меня, заставив кожу пойти крупными мурашами. — Ты оставил, - он потянулся к внутреннему карману, вытягивая оттуда тонкую перьевую ручку и вкладывая её в мои пальцы. — Я оставил? - выдохнул я, покрутив ручку в руках и непонимающе взглянув на него, — Драко, это не моё, - он поджал губы, раздраженно выхватывая ручку и возвращая её в карман. — Мерлин, Поттер, конечно, это не твоё. Это.. Не мог же я заявиться к тебе домой без предлога, - раздраженно выдохнул он, словно пытаясь донести мысль до несмышлёного ребёнка. — Просто иди сюда, ладно? - ухватив меня за рукав рубашки, Драко резко потянул меня на себя, заставив пошатнуться и нетерпеливо накрыв мои губы своими. Мгновение - и весь мир снова взрывается красками - я так ясно вижу, так глубоко дышу, чувствую его каждой клеточкой своего тела. Холодные ладони согреваются о мои пылающие от смущения щеки, платиновая челка щекочет лоб, а язык приносит с собой такой до боли знакомый вкус мятных леденцов. Я осторожно накрываю его затылок ладонью, зарываюсь в шелковистые волосы пальцами, крепко сжимая и вырывая из груди блондина непрошенный стон. Мерлин, мы всего в секунде от того, чтобы оказаться в горизонтальном положении, только вот.. — Гарри, кто там? - слышится звонкий голос, мешающийся с топотом тяжелых ботинок, и мы отскакиваем друг от друга, словно два подростка, пойманных на шалости строгими родителями. — О, так я помешал, - завидев Джинни, процедил Драко, окинув гриффиндорку оценивающим взглядом и скривив распухшие от поцелуев губы. Я разворачиваюсь, ловя растерянный взгляд подведённых зелёных глаз, а следом слышу аппарационный хлопок, в последнюю секунду успевая ухватить блондина за край рукава пальто. Нас выбрасывает к дверям его дома, и Драко яростно отталкивает меня от себя - с такой неожиданной силой, что я почти падаю на землю. — Она пришла меня поддержать! - кричу ему я, чувствуя, как меня пробирает озноб. Зуб не попадает на зуб - в конце концов я стою на холодной земле в одних только домашних тапочках, а с неба сыплется мелкая снежная крупа. — Я знаю, как она умеет поддерживать, Поттер! Не то, что я! Уверен, теперь тебе гораздо легче! - он подлетает ко мне и толкает ещё раз - ещё и ещё, пока я наконец не перехватываю тонкие кисти, прижимая слизеринца к себе, — Пусти, - без энтузиазма произносит он, и я касаюсь губами светлой макушки, уткнувшейся в моё плечо. — Не то что? - он беспомощно выкручивает кисти, заставляя меня растянуться в глупой улыбке. — Зайдём в дом. Ты весь дрожишь, - бесцветно выдыхает блондин, и я наконец выпускаю его руки из своих, следуя внутрь за ним. Он скидывает пальто прямо на ковёр, перешагивая через него и устало опускаясь на кухонный стул. Я сажусь на пол - прямо ему в ноги, пытаюсь заглянуть в потухшие глаза, согреть замёрзшие руки об острые колени. — Прости за эту сцену, Поттер. Я не имел права так вести себя. Я вообще не имею никаких прав на тебя, - устало массируя переносицу, бормочет он, и я чувствую, как против воли на моих губах появляется мечтательная улыбка. — Неужто хотел бы иметь? - он вздрагивает, впиваясь взглядом в меня, несколько секунд молчит, а следом выдыхает: — Это неважно. На кухне совсем темно, но даже в темноте я вижу, как блестят серебряные глаза. Он протягивает руку ко мне, аккуратно заправляет за ухо выбившуюся прядь, и я мягко перехватываю его кисть, прикасаясь губами к тонкому запястью, вокруг которого тянется тонкая алая линия. — Боль иногда отрезвляет, - заметив мой взгляд, шершаво шепчет он, и внутри меня ломается что-то поважнее костей. — Я бы хотел уберечь тебя от боли, Драко. От любой боли, - нежно огладив след от наручников, я последний раз коснулся губами его кожи - последний раз перед тем, как он поднялся со стула, утягивая меня в спальню за собой. — У меня здесь.. - он роняет меня спиной на кровать и нетерпеливо сбрасывает с себя водолазку, устраиваясь на моих бёдрах, — Ни с кем. Никогда, - слова отдаются тысячей крохотных уколов - в плечах, в пояснице, в животе, в кончиках пальцев. Я поднимаюсь на локтях, пытаюсь рассмотреть выражение его лица в темноте, жадным взглядом окидываю молочную кожу, боюсь прикоснуться. Он хрупкий, такой хрупкий, дотронься - сломаешь. Оставь поцелуй - посадишь фиолетовый цветок. Полюби - увидишь насквозь. Цепкие пальцы осторожно расстегивают мою рубашку, а я завороженно наблюдаю за ними, боясь шелохнуться. Рубашка соскальзывает с плеч, и я бросаю на него заинтересованный взгляд - кажется, даже в темноте замечая, как горят алым румянцем острые скулы. — Не смотри так, - он тянется к моим очкам, аккуратно снимая их с переносицы и откладывая на прикроватную тумбу. — Я смущаю тебя? - улыбнувшись краем губ, выдыхаю я, но вместо ответа получаю тягучий, словно соленая карамель, поцелуй. Не знаю сколько мы целуемся вот так - голова начинает кружиться от недостатка кислорода, губы занемели, но мне мало - так ничтожно мало его. Я оглаживаю пальцами все, до чего могу дотянуться, не могу - не хочу отрываться, чтобы снять ненужные брюки, а он нетерпеливо ерзает на моих бёдрах, топя стоны в поцелуях и разжигая внутри огонь куда серьезнее Адского Пламени. — Драко.. - он кивает, копошится со своей одеждой, падает на спину, тянет за собой, взглядом просит о большем, и я спускаюсь поцелуями к его животу, срывая с чувственных губ новый, совершенно головокружительный, стон. Мои губы везде - на бёдрах, на животе, на груди, на рёбрах, на самом основании, и он выгибается им навстречу, вцепляется в мои волосы, тянет-тянет вниз, комкая под собой простыни. Мерлин, от каждого его вздоха внутри меня со звоном взрывается электрическая лампочка. — Прошу.. - откликается на очередной поцелуй он, совершенно развратно раздвигая бёдра и приподнимаясь на постели. Я усмехаюсь куда-то в горячую кожу, шепчу заклинание, пачкаю пальцы в вязкой жидкости и наконец скольжу ими в абсолютно головокружительную тесноту, — Я.. Я.. - что-то бессвязно шепчет он, и я растягиваюсь в ласковой улыбке, потеревшись щекой о гладкую кожу бедра. — Я - весь внимание, - сохранять концентрацию трудно, мир кружится, плавится, плывёт цветным маревом, но это так прекрасно, так до умопомрачения приятно - сводить это потрясающее тело с ума. — Не думай, что я.. - слова застревают в его горле, и я успокаивающе касаюсь губами тазобедренной косточки, вскидывая на него взгляд, — Обычно я не разрешаю.. Не позволяю, - я как-то горько усмехаюсь в сторону, коротко склоняя голову. — Это неважно, - он встревоженно приподнимается на локтях, напрягает мышцы, заставляя остановиться. — Важно, - неожиданно серьезно и четко отрезает он. — Я сам решаю, кого хочу, - он тянет меня за руку на себя, и я устраиваюсь между узких бёдер, пытаясь разглядеть что-то в потемневших от похоти серых глазах. — Стало быть, сегодня выбор пал на меня? - он снова падает на подушки, вытягивает руки вверх, льнет ко мне всем телом, выгибая спину на шелковых простынях. — Он давным-давно пал на тебя, Поттер. Даже забавно, что мне пришлось снять твои очки для того, чтобы ты смог это разглядеть, - фраза отзывается тупой болью где-то в районе солнечного сплетения, и я силюсь что-то ответить, но в следующую же секунду Драко втягивает меня в новый влажный поцелуй, растворяя каждую связную мысль в моей голове. Возбуждение накатывает новой волной - проходит колючими иглами до самых кончиков пальцев, бьет по позвоночнику, скручивает желудок в тугой узел. Вот он - мой и только мой, так почему же на грани сознания бьется истерическая мысль о том, что эта эйфория не продлится вечно? Его кожа, его губы, его бёдра - такие горячие, такие отзывчивые, такие, блять, чертовски притягательные. Каждое прикосновение плавит мозги, каждый крохотный поцелуй разрывается на губах со скоростью сверхновой, каждый стон прокатывается жаром до самой поясницы. Поэтому меня выбрасывает куда-то за грань реальности, когда я делаю первый пробный толчок - я даже не нахожу в себе сил нормально снять брюки, лишь неловко стягиваю их вместе с бельём до середины бедра. Мерлин, он обхватывает меня за шею и стонет - стонет прямо в моё ухо, стонет так громко, так бессовестно, что мне стоит больших усилий позорно не кончить в ту же чёртову секунду. — Пожалуйста, глубже. Войди глубже, Гарри, - в паху снова скручивается тугая пружина желания, и я замираю на несколько секунд, давая привыкнуть ему к себе - или пытаясь сам привыкнуть к этой потрясающей, крышесносной тесноте. — Все в порядке? Тебе не больно? - блондин как-то грустно усмехается мне в шею, отрицательно качнув головой, и я делаю ещё одно короткое движение бёдрами, на которое он отзывается очередным рваным стоном, после которого мой мозг окончательно отказывается заводиться даже с толкача. Не осталось ничего - ни мыслей, ни обрывков фраз, ни пошлых картинок под закрытыми веками. Остался только Драко Малфой - весь мой мир резко сузился до одного платинового блондина, и я не был уверен, что когда-то он сможет расшириться до нормального состояния. Да и зачем мне это? Я совершенно точно этого не хотел. Только не тогда, когда он вцепляется пальцами в мою спину и тянет их вниз, оставляя длинные алые полосы. Или подаётся вперёд и бессовестно трется пахом о мой живот, растягивая тонкие прозрачные дорожки. Мечется подо мной, целует в губы, тут же отталкивает, хватает за руки, кладёт ладонь на свою шею - нет, сожми вот здесь - да, вот так! - вот так хорошо. Всегда идеально уложенная платиновая челка разметалась по лбу - так непривычно налипла, что я, не удержавшись, смахиваю ее пальцами, тут же натыкаясь на пару лихорадочно блестящих глаз. Взгляд пьяный, совсем расфокусированный, и я знаю - абсолютно точно знаю, что мои глаза в эту секунду выглядят совершенно так же. Сознание совсем поплыло - не отрезвляли ни поцелуи-укусы, ни острые ногти, вжавшиеся в плечо, - а весь словарный запас отчего-то резко сократился до междометий и упоминаний Мерлина вперемешку с матом. Комната сжалась - сжалась до одной двуспальной кровати, до шёлковой простыни, до узких бёдер, беспомощно двигающихся навстречу - двигающихся на последнем издыхании. Ещё мгновение, ещё секунда - и мир взорвется, разлетится на чертовы микрочастицы, заливая ослепительным светом всё вокруг. По глазам бьет цветная вспышка - тело сковывает петрификусом, каждый сантиметр кожи немеет, а в уши набивается вата. Я слышу, как он стонет моё имя - повторяет его раз за разом, словно молитву - словно оно было создано лишь для того, чтобы он так самозабвенно кричал его в момент наивысшего удовольствия. Я скатываюсь с него, даю отдышаться, пытаюсь сам хлебнуть воздуха - хватаю ртом, словно рыба, выброшенная на берег во время шторма. Тело ощущается в сотню раз тяжелее обычного - наливается раскалённым железом, и странная истома прокатывается по нему, прошивая до самого позвоночника и вырывая из груди полузадушенный вздох. — Кажется, у тебя были сигареты, - наконец отдышавшись, хрипло выдыхаю я, и блондин тянется к тумбочке, доставая оттуда смятую белую пачку. — Мерлин, Поттер, если бы я знал, что ты трахаешься так же, как играешь в квиддич, то дал бы тебе ещё на том благотворительном балу, - он затягивается и выпускает облачко дыма, бросая на меня лукавый взгляд, от которого мгновенно становится жарко. — Думаешь, я неплохо играю? - блондин хрипло смеётся куда-то в сторону, вкладывая сигарету в мои пальцы. — Думаю, ты играешь, как лучший ловец Хогвартса за всю историю его существования, и трахаешься абсолютно также, - с совершенно непроницаемым лицом вдруг выпаливает он, и я почти физически ощущаю, как кровь приливает к моим щекам. — Ты ведь тоже отличный ловец, Драко, - затягиваясь, произношу я, наслаждаясь тем, как никотин отрезвляюще обжигает лёгкие. — А может, дело совсем в другом, - выцепив сигарету, он делает последнюю затяжку и с особенным остервенением тушит её о мраморную пепельницу. — Что ты имеешь в виду? - тонкие пальцы пробегаются по моей груди - прямо к животу, издевательски размазывая по нему жемчужную жидкость. — Просто мысли вслух, Поттер, - я перехватываю его кисть и накладываю беспалочковое очищающее, заставляя слизеринца довольно поморщиться. — Просто мысли вслух. Мы лежим так какое-то время - в абсолютной тишине, вдыхая запах табака и наслаждаясь теплом тел друг друга. Холодные пальцы лениво оглаживают мою грудь, пробегаются по напряжённому животу, снова распаляя огонь внутри. — Тебе пора, - издевательски выдыхает Драко, когда я заваливаю его на спину, нависая сверху и заглядывая в лукавые ртутные глаза - зрачки огромные, шальные, и меня вот-вот затянет в них, словно в чёрную дыру. — Выставишь лучшего ловца за дверь посреди ночи? - экс-слизеринец послушно раздвигает бёдра, позволяя мне устроиться между ними. — Так и будешь теперь цепляться? - я спускаюсь поцелуями к его шее - к его потрясающей шее, на которой я умудрился наставить багровых пятен, нежно обвожу языком каждое, запечатывая поцелуем и стирая свои отметки. — Готов ко второму раунду? - приподнявшись над блондином, произношу я, и он в одно мгновение подбирается, бросая на меня полный серьезности взгляд - совершенно жестокий, непреклонный. — Я же сказал, что тебе пора, Поттер, - он мягко сталкивает меня с себя, садится на кровати, закутываясь в простыню и притягивая колени к подбородку. — Я и так натворил дел, ещё не хватало позволить тебе остаться на ночь, - я опускаюсь на пол, смотрю на него сверху вниз, стараясь выдавить из себя жалкое подобие улыбки, а мысли внутри путаются в проклятый клубок - путаются так сильно, что я не могу ухватиться ни за одну из них. — Послезавтра ведь Рождество, Драко. Мы могли бы вместе отправиться за покупками, выбрать подарки, украсить дом, поставить ёлку, - я указал взглядом куда-то в сторону. — Вон там смотрелась бы просто отлично, - он грустно улыбнулся мне, посмотрев сквозь меня. — Поттер, не надо, - внутри что-то надломилось - пошло крупными трещинами от взгляда его потемневших глаз, раскололось со звоном, подобно накалившейся электрической лампочке. — Я ведь, действительно, хотел бы встретить это Рождество с тобой, - в каком-то беспамятстве признаюсь я - то ли ему, то ли самому себе. — Поттер, прошу, - поджав губы, принимаюсь одеваться - возвращаю одежду на законное место под пристальным взглядом слизеринца, не обронившего больше ни единого слова, с каждой секундой чувствуя, как внутри меня со звоном бьется стекло. — Я.. - я застыл, обхватив дрожащими пальцами ручку двери, сжал ее так сильно, что заболели пальцы, и повернулся к нему, бросая взгляд из-за плеча. — Знаю. От этого не легче, - он посмотрел на меня в ответ - посмотрел так, что всех слов в этом мире вдруг оказалось недостаточно. Серебряные глаза на секунду засияли, и тут же сменились взъерошенным платиновым затылком. Острые плечи, усыпанные крохотными родинками, задрожали, и мое горло сковало железной хваткой - словно кто-то бросил в него крохотный раскалённый уголёк, который никак не удаётся сглотнуть. Мне ничего в этой жизни не хотелось больше, чем обнять эти плечи сейчас. Но снова закрытая за спиной дверь, снова морозный воздух Лондона, снова снег, мешающийся с дождем. За грудиной невыносимо колет, хочется наплевать на гордость, наплевать на выдуманные им правила приличия - развернуться и что есть силы забарабанить по окрашенной в белый двери. Обещать, клясться, умолять, просить, заклинать - всё, что угодно. Всё, чтобы только быть рядом. Вопрос был лишь в том, нужно ли это ему. Я аппарирую к дому на площади Гриммо - Джинни, устроившись в коридоре, безразлично листает томик заклинаний, и я прячу лицо в девичьем плече, позорно - совершенно предательски всхлипывая. — Я бесповоротно, просто безнадёжно втрескался в Драко, мать его, Малфоя. В единственного человека в магической Британии, с которым у меня по всем мыслимым и немыслимым законам Вселенной не могло быть абсолютно никакого будущего.