До встречи в Париже

— Гарри, ты уверен, что хочешь остаться? - Гермиона нервно выхватила салфетку из сумочки, одним легким движением стерев яркую помаду со своих губ. — Да, Герм. Абсолютно уверен, - она устало вздохнула, взглянув на мое отражение в зеркале. — Но ведь Рождество.. - покачав головой, гриффиндорка затолкала испачканную салфетку в ладонь Рона, тут же принявшегося искать мусорное ведро, дабы избежать очередного неловкого разговора. — Я чувствую, что так будет правильно. Просто чувствую, - подруга одарила меня горькой улыбкой - такой, словно смотрела на смертельно больного человека. — Гарри, ты ведь не надеешься, что он появится в твоих дверях в канун Рождества? - я пожал плечами, опустив взгляд в пол и принявшись рассматривать персидский ковёр. — С некоторых пор я постоянно надеюсь, что он появится в моих дверях, Гермиона. Неважно - канун это Рождества или нет, - шатенка стряхнула с бордового платья невидимые пылинки, сделав несколько шагов ко мне и ободряюще погладив по плечу. — Может, нам с Роном стоит остаться с тобой? Я так не хочу, чтобы в этот праздник ты был один, - я вскинул на неё взгляд и выдавил из себя ломаную улыбку. — И куда мне вас девать, если он вдруг появится здесь с бутылкой красного полусухого? Мы ведь явно не глинтвейн варить всю ночь будем, - щеки подруги вспыхнули, и она раздраженно оттолкнула меня от себя, тут же звонко рассмеявшись и заставив меня засмеяться в ответ. — Дружище, не забывай о контрацепции, - Рон появился откуда-то из-за спины, и Гермиона тут же одарила его испепеляющим взглядом. — Сколько тебе можно повторять, Рональд! Личная жизнь Гарри - это не наше с тобой дело! - он притянул ее к себе за талию, и гриффиндорка тут же взмахнула пышной шевелюрой, закатив глаза. — И, конечно же, не забудь про ежегодный ужин в Норе, иначе мама порубит меня на начинку к тарталеткам. Можешь и этого с собой прихватить.. Еды на всех хватит, - я улыбнулся, благодарно кивнув, и Рон, отсалютовав мне ладонью, вышел за дверь, а Гермиона всё осталась неловко переминаться на тонких каблучках в моей прихожей. — Может, всё-таки.. - нетвердо выдохнула она и тут же бросилась мне на шею, всхлипнув куда-то в висок. — Сейчас тушь потечёт, - добродушно выдохнул я, и подруга медленно отстранилась от меня, утерев нос тыльной стороной ладони и последний раз одарив меня виноватой улыбкой. Дверь за друзьями наконец-то закрылась, и я облокотился на шершавую стену, словно ища в ней поддержки. Конечно, сегодня меня желали увидеть почти на каждом балу магического Лондона, и Министерство было бы несказанно радо, если бы я, скажем, смог раздвоиться или даже растроиться. Но я чувствовал невероятную, почти безумную тягу остаться дома, как тогда - на шестом курсе - после Зелья Удачи. Я знал, что так будет правильно. Просто знал - и всё. Я медленно взбрёл вверх по лестнице, обессилено рухнул в кресло и заклинанием заставил зажечься гирлянду на рождественской ёлке. Откуда в моём доме взялась ёлка? Я и сам не знаю - просто какой-то настойчивый маггл советовал мне порадовать жену перед праздниками, и я так четко представил, как мы с Драко лежим на ковре около неё, распивая горячий глинтвейн из чашек, что тут же купил это вечнозеленое растение и принёс домой. Я подумал, как прекрасно было бы вот так безмятежно целоваться, вдыхая запах хвои: в этом и было волшебство настоящих ёлок - в отличие от заколдованных они заполоняли дом просто умопомрачительным ароматом, хоть и осыпались значительно раньше. Мы бы целовались медленно, зная, что нам некуда торопиться. Зная, что впереди - череда новогодних праздников, имбирного печенья и прогулок по заснеженному городу. Наслаждались бы каждой секундой в объятиях друг друга, вперемешку с поцелуями бы строили планы - завтра едем к Уизли, а по пути заскочим за подарком для твоей мамы. Он бы жутко расстроился из-за того, что Молли не связала ему свитер, но не показал бы этого, только весь вечер обиженно дул бы губы и отказывался от пирога с патокой. Вечер бы тянулся бесконечно долго, поэтому по приходу домой мы бы сразу набросились друг на друга - прямо в коридоре, не снимая рубашек, не разуваясь, не развязывая галстуков с идиотскими узорами. А может, я бы все праздники вообще не выпускал бы его из спальни, потому что отрываться от этих чувственных губ для меня всегда было пыткой сродни Круцио. Может, каждый день бы врал Уизли о том, что плохо себя чувствую, а сам бы размеренно втрахивал платинового блондина в каждую поверхность дома на площади Гриммо. Оба варианта прекрасны. Любые варианты прекрасны, когда он рядом со мной. Я поднялся, шагнул к бару, откупорил бутылку вина и разлил ее по бокалам - импровизированно чокнулся, представляя, что он рядом, и сделал первый обжигающий глоток. До боли в горле захотелось зарыться носом в светлые волосы, пахнущие мятным шампунем, коснуться губами выступающего позвонка на шее, заставив нежную кожу пойти мурашками, а потом развернуть к себе и втянуть в долгий, чувственный поцелуй. Может быть, посадить на дубовый стол, полный лакомств из Сладкого Королевства, съесть один эклер со сливочным кремом на двоих и пообещать больше никогда не встречать светлый праздник порознь. — С Рождеством, Гарри, - вскинув взгляд на настенные часы, прошептал я самому себе предательски надломившимся голосом. В горле саднило - не то, чтобы я расстроился из-за того, что не пошёл на приём с друзьями, совсем нет - в толпе незнакомых мне людей я бы чувствовал себя еще куда более одиноко. Просто с новым движением стрелки реальность хлёстко и неожиданно ударила меня по лицу - моё чутьё меня обмануло, и Драко Малфой совсем не питал иллюзий по поводу наших совместных рождественских праздников. Наверняка, на него сейчас бешеный спрос - благотворительные балы, рождественские ужины, семейные сборища. И сейчас он совершенно точно не стоит вот так с бокалом, прожигая взглядом горящую всеми цветами радуги ель. О, нет - сейчас он самозабвенно стонет под каким-нибудь богатым придурком, стонет так, как может только он, льнет всем своим гибким телом, просит больше, просит сильнее, просит глубже. — Сука! - бокал со звоном летит в стену, а следом его учесть повторяет и скатерть - весь набор эклеров и пирожных стекает вниз с хлюпающим звуком, заглушающим стук моего сердца. Проходит не меньше минуты прежде, чем я понимаю, что это стучит совсем не сердце - кто-то настойчиво барабанит в окно. К своему позору, я наскоро прикрываю весь устроенный мной беспорядок маскирующими чарами, и спешу по лестнице вниз, находу пытаясь привести в порядок волосы. Ведь если это он - если это, правда, он! - всё должно быть идеально, а с пирожными я разберусь чуть позже. Я вопросительно выглядываю в окно, и в дом тут же стремительно влетает неприметная серая сова, принимающаяся кружить в поиске подходящего места для посылки. Наконец уложив небольшой свёрток на дубовый комод, она делает круг и возвращается в заснеженный Лондон, вновь оставляя меня одного. На посылке не было ни адреса, ни имени отправителя, а сова, судя по всему, была из совиной доставки, но к чему такая секретность? Ведь настолько аккуратно упакованная посылка могла принадлежать лишь одному человеку из моего близкого окружения. Я нетерпеливо выхватил привязанное к посылке письмо и упал в кресло, заскользив взглядом по выведенным пером строчкам. «Дорогой Гарри, Если ты читаешь это письмо, значит, Рождество в Лондоне уже наступило. Я искренне спешу поздравить тебя с этим светлым праздником и надеюсь, что мой скромный подарок придётся тебе по вкусу. У меня было не так много времени на его поиски, как мне хотелось бы. Я отложил письмо в сторону, заинтересованно развернув тонкий пергамент. Мгновение - и я почти роняю стеклянный шар на дощатый пол, успевая подхватить его в последнюю секунду. Внутри - идёт зачарованный снег, падает прямо на нежные белые лилии, расположенные внизу. Я чувствую укол вины - я даже не подумал о том, что преподнести ему в подарок в этом году, но я ставлю шар на каминную полку, разворачиваю письмо и заранее знаю - точно знаю - сегодня подарок бы мне не понадобился. Я очень хотел бы поздравить тебя лично, но я знал, что стоит мне лишь заглянуть в твои глаза, и все мои планы пойдут прахом. Я знал, одно мгновение в кольце твоих тёплых рук - и я пропаду, окончательно сдамся, сверну с пути. Но я не могу свернуть, Поттер, потому как принял решение покинуть Лондон. Это решение далось мне непросто, даже вернее будет сказать «очень сложно», но я знал, что однажды мне придётся его принять. Ведь не могу я всю жизнь прожить вот так? Наверное, громко будет сказать, что я способен на большее, но мне, действительно, хочется верить, что это так. Я всегда понимал это - в конце концов в моей профессии «на пенсию» нужно уйти вовремя, - но всё оттягивал решающий момент, потому что мне нужен был пинок. Этим пинком стала Джинни Уизли. Помнишь сказку, Поттер? Тогда ты решил, что я и есть прекрасная птица, но думаю, ты не совсем правильно ее растолковал, ведь в действительности птицей был не я. Ей был ты, Гарри, а я всю свою жизнь был охотником. С того самого момента, как ты отказался пожать мою руку, я стал одержим тобой, потому как ты оказался первым и единственным человеком, не желающим стелиться у моих ног. Одержимость переросла в злость, злость в ненависть, а ненависть.. Ты и сам знаешь. А потом ты - такой повзрослевший, такой обходительный, добрый, щедрый, до очаровательного скромный и до боли в сердце настоящий. У меня просто не было шанса. Когда я увидел Джиневру там - в твоём доме - меня охватила ярость куда страшнее Адского Пламени. Даже сейчас, когда я думаю об этом, в горле противно скребёт, словно я тщетно пытаюсь запить дюжину гвоздей стаканом тыквенного сока. Я хотел схватить ее за волосы и тащить-тащить за собой по заснеженной дороге, лишь бы подальше от тебя! А потом забрать тебя к себе - забрать навсегда, засадить в клетку, лишить голоса, лишить лоска, что угодно, Поттер. Что угодно, чтобы ты был моим и только моим - даже обобрать тебя до последнего галлеона, сделав своим рабом. Жутко, правда? Именно в этот момент я осознал, что так больше не может продолжаться. Не может, потому что я почти был готов сдаться и расставить силки. Да, Гарри, я, действительно, настолько хороший актёр, что всё это время ты даже не замечал, что я нуждался в тебе куда сильнее, чем ты во мне. Мне так стыдно за эти страшные слова и мысли, но я чувствую, что должен обьяснить тебе своё решение, потому как я очень хочу, чтобы ты смог меня понять. Я покинул Лондон, потому что охотнику не место рядом с прекрасной птицей. Рядом с таким, как ты, место лишь птице, и мне нужно время, чтобы трансформировать своего внутреннего охотника в неё. Я пойму, если ты встретишь на своём пути другого спутника, и я ни в коем случае не прошу меня ждать. Единственное, что я могу тебе обещать, - это то, что я обязательно вернусь, Гарри. Я сделаю всё, чтобы стать достойным того, чтобы быть рядом с тобой. P.S. Я знаю, что у тебя куча связей в Аврорате, и ты сможешь найти меня лишь по щелчку пальцев, но, пожалуйста, не делай этого. Я очень надеюсь, что ты уважаешь моё решение, и твоим подарком мне на это Рождество станет время. Дай мне фору, хорошо? P.P.S. Я буду невероятно по тебе скучать. Навеки твой , Драко.