Бузинная палочка своими руками

      Юнги выцепляет взглядом ангелочка в тот момент, когда на его аккуратно причесанную белокурую голову нахлобучивают распределяющую шляпу. «Кто вообще обесцвечивает волосы в одиннадцать лет?» — думает он, а ангелочка тем временем отправляют в Слизерин. Прямиком к Юнги.       Ангелочек-первокурсник не из робких: он настырный и дотошный. Румяная щекастая мордочка серьезная и требовательная настолько, что хоть диссертацию по защите от темных искусств защищай. По-английски изъясняется с трудом, но очень старательно — никакой языковой барьер не мешает ему возглавить список самых прилежных учеников на курсе слету, в первый семестр. Круглосуточная зубрежка, трогательный акцент, дисциплинированность и вариативная стеснительность по настроению. Пак Чимин, малютка-очкарик с проколотыми ушками и вытравленными в пепельный блонд волосами, на фоне однокурсников своих, обыкновенных британских детей, выглядит как малолетняя суперзвезда из маггловских блокбастеров.       Его концентрированная самоуверенная энергетика притягивает много лишнего внимания, но по-другому быть не может — Чимин просто такой, сам по себе. Перформер от Мерлина, на нем клином весь свет сходится, стоит только очаровашке объявиться на горизонте. Юнги это забавляет. Смешной. Чимин едва перешагивает двенадцатилетний рубеж своей жизни, но физиономию свою умеет куксить высокомерно на уровне достойном самого Салазара Слизерина.       Юнги постарше, на третьем курсе, и у Чимина к нему обнаруживается благоговейный интерес — он из того самого клана Мин, который, если бы азиатское магическое сообщество продолжало придерживаться монархии, правило Восточной Азией и по сей день. В настоящее время их не поминают лихом, а если и приходится, то разве что в криминальных магических сводках и теориях заговора. Чимина эти теории очевидно не пугают.       К малолетнему любопытному носику, который таскается за ним по пятам, Юнги относится благосклонно, шпыняет для профилактики, устраивает ласковую дедовщину, шугает лайтовыми заклятиями. И всегда позволяет ему приткнуться к себе рядом в библиотеке. Чимин пока еще трогательно маленький — ноги под столом болтаются и разница в два года в этот промежуток — целая пропасть. Четырнадцатилетний Юнги рядом с ним настоящий старшекурсник, у него несуразно длинные угловатые конечности, он худощавый и болезненно бледный. Благо прыщей нет совсем — не зря в зельеварении его считают гением. Юнги лениво и играючи справляется с курсом профессора Слизнорта, а сам, тайком ото всех, на ходу сочиняет рецепты новых зелий. Жаль, опробовать по назначению их нельзя — за такие научные открытия его ждет специальный трансфер в темницы Азкабана. С почестями. В один конец. У Юнги мозг фонтанирует химическими формулами и сочетаниями ингредиентов, способными убить, искалечить или причинить невыносимые муки одной мизерной каплей, а Чимин, маленькая благоухающая сердитая булочка, упрямо продолжает садиться рядом, окружая себя старинными фолиантами и корейско-английским словариком. И учится под боком так старательно, что слышно как мозги трещат.       Ким Намджун организовывает корейскую банду в Хогвартсе — Волан-де-Морт только знает, зачем ему это понадобилось. Он, может, националист какой-то, хотя подобную модель поведения следовало бы ожидать от какого-нибудь слизеринца, от Юнги например, но никак не от старосты Пуффендуя. Юнги свою корейскую банду не сколотил только потому, что ему не всрались вообще никакие землячества, компании, кружки, клубы по интересам, (нужное подчеркнуть). Он не приписывает себя ни к каким сообществам, не идентифицирует себя ни по расовому, ни по магическому признаку. В этом мире он один и сам по себе. А Чимин плотно общается с корейской диаспорой три курса, семья его в Британию переехала только-только и с английским языком у него проблемы — весьма приличные. Магическим путем мозги английским подзаправить родители ему не разрешают, а наличие друга детства и одногодки, с которым он слоняется везде и шушукается по-корейски, прогресс явно тормозит. Ким Тэхен — ушастый дрыщ из Когтеврана, рослый, смуглый и на взгляд Юнги неотесанный. Влипает вечно в неприятности вселенского масштаба из-за чего страдают баллы Когтеврана и Слизерина одновременно — не трудно догадаться почему. Родителей двух корейских шкодников, которые вечно не-в-то-время-не-в-том-месте, одновременно и весьма неожиданно перевели в Министерство Магии Соединенного Королевства из Сеула в качестве корейских послов. Неожиданно настолько, что на запад, воспитывая и обучая своих детенышей, они не ориентировались вообще.       Амбициозный умница Намджун помогает им с учебой и с языком. И глядит заинтересованно на Юнги. У Юнги на эти его взгляды уже закончились фырчки пренебрежительные — ни за какие кимчи он к их меньшинствам не присоединится.       На третьем курсе Чимина прошибает наконец их, слизериновская, идеология — не зря же шляпа, едва коснувшись макушки его прогудела торжественно «Слизерин!». Юнги этому рад пиздецки, потому что Чимин теперь больше времени проводит в их подземельях. Он частенько обращается к нему за шпорами по зельеварению и полностью погружается в квиддич. К разношерстной корейской банде своей продолжает бегать, но тайком. Они там залипают на маггловские поп-группы, играют в маггловские игры, варят рамен и прочие хангучьи радости. Юнги не следит за ними — Чимин рассказывает сам. По-детски восторженный и непозволительно наивный. Под ироничными взглядами Юнги он всегда выправляется, старается выглядеть более хладнокровным, но глаза его, бесконечно мягкие и доверчивые, выдают его с потрохами. Юнги от глаз этих ярких и невинных всегда стыдно и не по себе.       К факультету своему он не привязан, но является самым каноничным слизеринцем, не прилагая к этому особых усилий. Юнги как квинтэссенция всех шаблонных стереотипов о Слизерине. Воротит втихую темные делишки на стороне, заводит опасные знакомства, начинает тонуть в изнанке магического мира, оставаясь при этом образцовым студентом, гением зельеварения и лучшим в защите от темных искусств.       Чимин взрослеет стремительно, обрастает мышцами, вытягивается и хорошеет. Именно хорошеет, потому что Юнги в его возрасте из-за гормональных скачек как-то стремительно начал трансформироваться в сутулую чупакабру, а Чимин день ото дня становится непозволительно хорошеньким. Хорошеньким настолько, что в пятнадцать, несмотря на фанатичную одержимость лучшими оценками, начинает бегать по девочкам. Этот факт расстраивает, но не то чтобы это было совсем неожиданно. Гриффиндор еще не успевает обзавестись новым Гарри Поттером, а у Слизерина появляется Пак Чимин — юркий и проворный ловец. Редкому снитчу удается ускользнуть от его цепких ручек, то же самое можно сказать и о девичьих сердцах.       Юнги всего восемнадцать и он уже успевает вляпаться в такое дерьмо, что не отмоешься. У него брат сбегает из Азкабана, а покойные мать с отцом не дают покоя в кошмарах. Юнги восемнадцать и единственное, что хоть как-то поддерживает его подтекающую крышу — настырный и румяный ловец снитчей, который пятый год подряд греется о его бок в библиотеке. И ноги у него теперь длиннющие и сильные — под столом не болтаются больше. Юнги понимает, что утянет ангелочка вслед за собой на дно, если продолжит потакать капризной мордочке. И отталкивает его от себя грубо и беспощадно, как только он сам умеет. Жестокость у него в крови. Врожденная. Юнги убеждает себя в этом сам, однако слишком часто запинается взглядом о печальное и обиженное мальчишеское лицо, а внутри него больно ворочается нечто. Нечто доброе и светлое — то, что он старается выжечь из себя живьем. Чертит между ним и Чимином такие границы, что и на венгерской хвостороге не перелетишь. Даже если самому захочется. И он все равно не жалеет ни о чем — чем дальше Юнги углубляется в лес, тем страшнее на его пути волки. А Чимину в лесу этом места нет и не должно быть.