Safe place

В глобальном плане идея исходила от ООН, точнее - от Международного комитета по делам молодёжи. А может быть там и ещё кто-то примазался. Тэхён не вдавался в подробности - всю информацию, которая коснётся Бантан, им так или иначе сообщат. Что и произошло: их собрали вместе и объявили, что BTS будут представлять Южную Корею. С корейской стороны организаторами выступали телевизионщики KBS. Что встряло им в головы, осталось неизвестным, возможно, это было требование международного оргкомитета, но менеджеры на планёрке сказали: будет единственное выступление без предварительной записи, без дублей, без фонограммы, настоящий лайв - и прямой эфир. Никаких сбоев, срывов, ошибок быть не должно. Чонгук занервничал. Тэхён сидел напротив него за столом и видел, как он вертится беспокойно, устраивается поудобнее, бесконечно поправляет маску на лице и переставляет с места на место стаканчик с ручками и карандашами, стоящий перед ним. Чонгук был перфекционистом во всём. Победителем. Идеалом. Но все эти требования, эти заявления почти в форме угроз: не сметь оступаться, не сметь ошибаться, не сметь расслабляться ни на миг, - всё это ужасно на Чонгука давило. Тэхён всегда делал всё, что мог, чтобы его поддержать, но иногда даже этого не хватало. Сейчас, глядя на беспокойные мелкие движения пальцев Чонгука, Тэхён боялся, что снова не хватит. ------ Об участии в глобальном проекте им объявили за месяц, но у них ещё были бесконечные съёмки в RUN-ах, несколько интервью, пара-тройка выступлений для KBS, записи праздничных обращений к Арми, репетиции и разучивание хореографии для новой композиции, которую готовили под камбэк, тренировки в спортзале, занятия вокалом и куча бесконечной мелкой ерунды, так плотно заполнявшей рабочий график, что свободного времени порой едва набиралось на сон. В день эфира Чонгук с раннего утра выглядел замкнутым и подавленным. Все остальные носились как угорелые, особенно стафф. Костюмеры что-то срочно перешивали, потому что эфир неожиданно перенесли на более позднее время, практически в ночь, и те элементы костюмов, на которых предполагалось делать акцент, терялись на фоне чёрного неба и погружённых во тьму элементов городского пейзажа. Из-за суеты, нескольких лихорадочных примерок, изменения графика выезда со студии на площадку и маршрута движения, а также финальной планёрки, куда явился главный представитель телевизионщиков и лично пропесочил всем мозги насчёт безупречности, Тэхён не мог выкроить ни единой минуты, чтобы перекинуться с Чонгуком хотя бы словечком, только беспомощно наблюдал, как тот смотрит прямо перед собой, что бы вокруг ни творилось, и словно отсутствует здесь и сейчас. По машинам для доставки на съёмочную площадку их распределили таким образом, что Чонгуку и Тэхёну предстояло ехать отдельно друг от друга. Но вот в гараж, расположенный в цокольной части здания, все они - мемберы, кое-кто из стаффа и охрана - спускались на одном большом лифте и к машинам тоже должны были идти вместе. Тэхён, словно бы невзначай оттираемый стаффом подальше от Чонгука, с трудом сумел пробиться к тому поближе, пока продолжался спуск. Из лифта они вышли плечом к плечу. - Чую, что обязательно случится какое-то дерьмо, - произнёс Чонгук вполголоса, не оборачиваясь, когда почувствовал, как пальцы Тэхёна касаются его ладони. - Никогда у меня не было этой чёртовой интуиции, а сегодня она за каким-то хером решила дать о себе знать. Обязательно что-то пойдёт наперекосяк, и обязательно во время эфира, когда никто ничего не сможет исправить. Пиджак этот идиотский развалится, на ходу чиненый, или споткнёшься, потому что там плиты со стыками, а не ровный пол, или пропустишь движение, потому что нам всю хорягу переделали, или сорвётся голос, или тупо выйдет из строя микрофон... - Давай поменяемся, - сказал Тэхён. - Поменяем микрофоны, Гук. Ты мой возьмёшь, а я твой. - Да не важно, чей, если он сломается, - проговорил Чонгук почти сквозь зубы. - Обмен ничего не даст. - Просто на удачу, - сказал Тэхён. Чонгук дёрнул плечом, и Тэхён подумал, что он колеблется, не зная, принять ли предложение, но тут оказалось, что Чонгука просто потянули в сторону, к той машине, в которой ему предстояло ехать. Ответ насчёт микрофона он Тэхёну так и не дал. ------ Секунд за тридцать до эфира Чонгук внезапно решился. Вернее, пожалел, что не согласился на обмен. Тэхён видел это по выражению его лица через большой монитор, установленный за спинами стаффа, - на Чонгука как раз навели камеру. А потом Чонгук на мгновение оглянулся на Тэхёна и встретился с ним взглядом, прежде чем отвернуться опять. Глаза у Чонгука были круглые и испуганные, а губы плотно сжаты. Более не размышляя, Тэхён обогнул Юнги, просочился между Чимином и Хосоком и оказался прямо позади Чонгука. Тот, должно быть, видел весь манёвр на мониторе: что Тэхён покинул своё место и стоит теперь у него за спиной. Наплевав на работающие камеры, шипение и отчаянные жесты постановщика, непонимание на лицах стаффа и панику в глазах старшего оператора, Чонгук развернулся к Тэхёну всем корпусом. Тэхён молча взял у него из рук микрофон. - Пятнадцать секунд до эфира! - раздалось в динамиках. - Четырнадцать! Вернитесь немедленно на позиции! Двенадцать!.. - Гук, на удачу, - шепнул Тэхён. С этими словами он поднёс к лицу собственный микрофон, едва заметно коснулся губами сетчатой поверхности, закрывающей мембрану, а затем вложил микрофон в холодные и слегка вспотевшие руки Чонгука. И уже в следующую секунду скользнул назад, на своё место. - Четыре! Три! "Два", "один" и команду "съёмка" им показали уже знаками. Операторский кран пришёл в движение и тронулся с места, панорамой охватывая их сегодняшнюю импровизированную сцену на пустой городской площади. Тэхён видел всю их диспозицию: на монитор транслировали ту же картинку, которая шла в эфир. Потом кадр на мониторе сменился - крупным планом там появилась фигура Чонгука. В наушниках заиграла музыка - вступление к песне. Чонгук мгновенно преобразился. Он широко улыбнулся в камеру, кивнул и залихватски подмигнул всем своим зрителям и поклонникам, знакомым и неизвестным, далёким и близким. Всем до одного. Каждому. И самому главному тоже. И на последних нотах проигрыша перед своим вступлением демонстративно поцеловал микрофон.