Пончик хочешь?

За окном сырость и лужи, больше напоминающие маленькие озёра. Внутри пустота и вселенская усталость от совмещения учёбы и работы. А рядом, устрашающе хрустя леденцами, сидит старая знакомая, довольно мычащая рождественские песенки себе под нос, хотя на дворе только октябрь. Самый младший из всех младших, за которыми Юнги приходилось присматривать, устроился в то же кафе, что и он, и теперь, впрочем, как и всегда, привлекал внимание всех девушек в округе. И, с одной стороны, да, больше посетителей — больше чаевых. Но с другой — больше посетителей, больше телодвижений, а Мин Юнги хотелось завалиться на бочок и вздремнуть пару суток минимум. Желательно, вообще впасть в зимнюю спячку или хотя бы не выходить из дому до наступления поздней весны, когда на улицах будет солнышко и тепло, а не серость и проливные дожди. Но сегодня у него выходной, и он попивал кофе (уже третью чашку) и так, чисто от нечего делать, следил за Чонгуком и время от времени давал советы или напоминал о тех или иных мелочах. Мальчишка ещё не совсем привык, не раз уже ошибался, но ничего критичного. И с каждым часом его милая улыбка становилась всё более натянутой. Только вот посетительницы, залипающие на его мордашку и подкачанное тело, очевидных вещей не замечали и звали его раз за разом чисто поболтать, плевав на то, что отвлекают его от работы. Когда в зале появился Хосок, как всегда сияя ярким счастливым солнышком, заряжая всех, как вечная батарейка, Чон облегченно выдохнул, сдал пост и обессиленно плюхнулся рядом с Юнги, стягивая с себя черный короткий передник. — Мне плохо, хён, — простонал он тленно, положив голову на стол и повернув взгляд в сторону старшего. От этих щенячьих глаз, полных отчаяния, Юнги только фыркнул и потрепал по отросшим волосам. Мин ощущал, да и сам видел, что в этот раз новое увлечение Чонгука даётся ему слишком тяжело и он на грани срыва. Но как подбодрить и поддержать — не знал. Говорить бесполезные слова о том, что всё будет хорошо — слишком глупо. Предложить поискать другое место работы — как оскорбление, ибо гордость и упрямство у мальца было не отнять, ещё и обидится за такое. Чон СольМи заурчала немного громче, привлекая внимания Чонгука. Хруст от раскушенного леденца показался особо устрашающим, вызвав у однофамильца мурашки по коже. Выпрямившись, он стал бесстыдно её осматривать, пока она преспокойно продолжала сидеть в наушниках и смотреть фильм на телефоне. — Хён, — после недолгой паузы, как-то обеспокоенно протянул «дитятко» (как его называл Юнги только мысленно). — Она что, смотрит триллер «Судная ночь» и при этом поёт Magic Moments? И взгляд такой… по-оленьему испуганный, что хочется заржать в голос, наплевав на все правила приличия и образ вечно спокойного ленивого удава. СольМи же наконец-то замечает пристальные взгляды на своей скромной персоне и смущенно улыбается, убирая наушники в сторону. Моргает пару раз, словно возвращается в реальность. И неожиданно для Юнги выдаёт: — Конфетку хочешь? — ямочки на щеках, кажется, словно первый выстрел в сердце впечатлительного мальчишки. Он забавно-тяжело сглатывает и как-то заторможено кивает. — Держи, — вытягивает из кармана своего чёрного длинного пальто горстку разноцветных леденцов и протягивает Чонгуку. Сама сияет, как новогодняя ёлка, хотя до праздников ещё далековато. Но её настроение опережает даты на календаре, и ей на это, как и на косые взгляды, глубоко плевать. Она может как в сентябре натянуть шапку Санты, так и 31 декабря ходить с кислой миной и всеобщее веселье спокойно продрыхнуть. — Спасибо, — непонимающе хлопая глазами, смотря то на конфетки, то на девушку, тянет Чонгук. И явно хочет что-то спросить, даже рот открывает, но СольМи, глянув на часы, извиняется и вприпрыжку уносится куда-то. — Хён, — спустя лишь пару мгновений макнэ оживает. Задумчиво хрустя сладостями, смотрит на Юнги так, что у того из горла невольно вырывается нервный смешок. — Откуда у неё эти вкусняхи? Я не видел, чтобы в магазинах их уже продавали. — Замораживает, — пожимая плечами, спокойно говорит Мин, а сам ехидно усмехается, видя шокированного мальчишку, что так ярко, живо и совершенно без стеснений показывал свои эмоции. Хотя он и сам прифигел, когда эта мадама поделилась своим секретом. — Надо будет… — Юнги ожидает, что Чонгук-и возьмёт себе на заметку и начнёт за девушкой повторять, ведь полезный совет-то. — Попросить у неё ещё, — и улыбка такая мечтательно-шкодливая, что даже мимо проходящий Хосок вздрогнул, дёрнулся в сторону, и вопросительно уставился почему-то на Мина. Посетители кафе рассмеялись, а Юнги ощутил, что помимо зимы с её холодами и снегами, к ним надвигается что-то и пострашнее.