Без рецепта

Тьма за окном щедро разбавляется светящимися и мигающими огоньками гирлянд, что укутывают дома и деревья снизу доверху, превращая город в одну огромную рождественскую ель. Улицы почти пустынны, лишь изредка до слуха доносятся обрывки взрывного смеха, громких разговоров и грохота хлопушек. Циферблат часов показывает, что до полуночи менее тридцати минут, и Леви успевает подумать, что до утра вряд ли кто-то придёт. Последний посетитель был в районе девяти вечера, и с тех пор тишину аптеки нарушает лишь секундная стрелка и тихо гудящие холодильники. Но едва он успевает завершить мысль, как до слуха долетает звук шагов, доносящийся с крыльца. Пластиковая дверь негромко скрипит, отворяясь, и поток прохладного воздуха проскальзывает внутрь, тревожа свисающие с потолка серебряные колокольчики, которые тут же заполняют помещение мягким переливом, оповещая о запоздалом госте. Леви поднимает взгляд от книги. Высокий парень переступает порог и откидывает с головы меховой капюшон тёплой куртки. Мелкие снежинки осыпаются с него, словно бисер, разлетаются вокруг и на мгновение повисают в воздухе, заставляя всё вокруг мерцать. На пару секунд Леви начинает верить в волшебство. — Добрый вечер, — приветствует он. — Добрый, — говорит парень и поднимает голову. Впервые Леви видит в чужих глазах радость, удивление, смущение и разочарование одновременно. А ещё тонны чего-то невыразимого, но настолько глубокого, что мурашки пробегают по спине при каждой встрече. Леви знает этого парня, тот, вероятно, живёт неподалёку и является частым гостем. Он обращает на него внимание при первой же встрече, чувствует заинтересованность собственной персоной и убеждается в этом при каждой последующей. При всей своей потрясающей внешности парень всегда выглядит печальным, уставшим и слегка помятым. Он подвисает возле одной из полок или витрин, долго рассматривает товары, крутит банки, читает составы энергетических батончиков или средств по уходу, но покупает неизменно пачку аспирина. Спустя полгода Леви серьёзно задумывается, что тот изобрел на его основе какую-то наркоту. Порой его подмывает спросить об этом, потому что приходит парень обычно под вечер, когда покупатели, даже поздние, давно сидят по домам. На вопрос, не нужна ли помощь, обычно вздрагивает, как пойманный за проказой ребёнок, выгребает мелочь из кармана и забирает таблетки, нарочито стараясь коснуться пальцев Леви своими. Смущается, кидает прощальный влюблённый взгляд, наполненный необъятной грустью, и уходит. Чтобы спустя пару дней вернуться снова. Порой Леви думает спросить о странном парне у коллег, работающих в другие смены, но то забывает, то не решается, боясь узнать возможно неприятную правду. — Могу я чем-то помочь? — спрашивает Леви, не давая парню и минуты на размышления. Тот бросает взгляд в сторону, цепляется за спасительный шкаф с биодобавками, делает к нему шаг и замирает, словно впавший в спящий режим робот. Ответа не следует, но Леви он и не нужен, его больше волнует, что парень явно нервничает, хотя точно никуда не торопится. Но Леви всё же поднимается со своего стула, откладывает книгу и подходит к стойке. Парень кидает в его сторону несколько взглядов, набирает в грудь побольше воздуха и поворачивается. Леви буквально видит, как тот набирается решимости, пока шагает к стойке с кассой. На пластиковое блюдце сыпется мелочь, ровно столько, сколько нужно, даже пересчёта не требуется. — Пачку аспирина, пожалуйста, — говорит тихо. Леви даже сообразить не успевает, словно тело живёт своей жизнью и действует, опережая мысли. Он протягивает руку и накрывает ладонью пальцы парня, жутко холодные и слегка подрагивающие. — Сегодня сочельник, — говорит он, — и до полуночи осталось всего пятнадцать минут, а у меня есть пара кусков пирога и свежезаваренный чай. — Вы меня приглашаете? — недоверчиво спрашивает парень, таращась то на Леви, то на свою руку, накрытую чужой ладонью. — Если ты никуда не торопишься, то я был бы рад компании. — Вы уверены? — всё ещё с сомнением уточняет парень. — Уверен, — отвечает Леви и добавляет, — но если ты занят или не хочешь… — Хочу! — перебивает тот и для убедительности кивает головой. — Тогда снимай куртку, я сейчас открою дверь, — говорит Леви и идёт вдоль стеллажей к самому крайнему. Дверь это, конечно, сказано громко, потому что напоминает она скорее тонкую деревяшку на петлях, с маленьким замочком, который вылетает, стоит слегка надавить, и служит, скорее, отделением пространства для персонала от торговой площади. Леви крутит замочек и толкает дверцу от себя, чуть сдвигаясь и пропуская парня вперёд, а потом шагает следом за ним по узкому проходу между витрин и шкафов с лекарствами до кассы. Именно за ней находится вход в служебное помещение, так же заставленное стеллажами с товарами. Находясь так близко, без преграды, Леви не без удовольствия отмечает, что парень не просто переросток, он ещё и сложен отлично, что явно не вписывается в предположение о том, что тот может быть наркоманом. Широкие плечи обтягивает тонкая футболка, демонстрируя сильные руки, крепкую спину и узкую талию. Раньше Леви этого не замечал, потому что парень явно имеет привычку кутаться в безразмерные толстовки. А ещё от него приятно пахнет, это Леви замечает, пока тот протискивается мимо него, а потом идёт, оставляя за собой мягкий шлейф аромата в воздухе. — Садись, — говорит Леви, едва они оказываются в комнате, и указывает на один из мягких стульев возле небольшого стола. — Спасибо, — отвечает парень, пристраивая куртку на спинку и усаживаясь. — Меня зовут Эрен, — представляется. — Леви, — отвечает Леви, показывает пальцем на приколотый к форме бейдж и убирает со стола холм из полотенца, под которым оказывается стеклянный чайник. — Мне очень приятно, — слегка смущается Эрен, потупляет глаза в пол, на свои ладони, а потом снова таращится, наблюдая за каждым движением, пока Леви достаёт чашки, контейнер с пирогом и пачку шоколадного печенья. — Мне казалось, сегодня не ваша смена, — добавляет вполголоса. — Не моя, — подтверждает Леви, — я просто уступил выходной тому, кому он действительно нужен. Он не хочет заострять внимание на том, что Эрен явно следит за его графиком, хотя сделать это довольно сложно, так как тот постоянно меняется, но всё же подтверждение собственной догадки, что парень к нему неровно дышит, очень греет. Интерес с его стороны заметил бы и слепой, но Леви не настолько самоуверен, чтобы принимать всё за чистую монету и верить, что может привлечь кого-то столь молодого и привлекательного своей неприглядной персоной. Да и то, что на него можно запасть вот так, ничего не зная, он тоже не верит, хотя самого, кажется, большеглазый парень зацепил не на шутку. А теперь Леви знает его имя, его запах и убеждается с каждой минутой, что влип основательно. Да, зацепила внешность, но что-то внутри подсказывает, что не только она. — Держи, — говорит Леви, протягивая чашку и пододвигая ближе пирог. — Спасибо, — благодарит Эрен, принимая чай, и словно случайно касается руки Леви пальцами. Леви делает вид, что не замечает, присаживается напротив, закидывает ногу на ногу. Сидеть в тишине неплохо, и Леви не относит себя к любителям пустого трёпа, но чувствует, что Эрен не начнёт трещать обо всём на свете на пустом месте и разговор придётся заводить самому, расспрашивать, задавать вопросы, пока общая тема, интересная обоим, не будет нащупана. — Живёшь где-то рядом? — спрашивает первое, что приходит на ум, хотя это и так очевидно. — Да, через дорогу второй дом справа, — отвечает охотно Эрен, так и не решившись взять пирог. — Хороший дом, — соображая, о каком именно речь, говорит Леви, прикидывая, откуда у парня могут быть деньги на квартиру в таком доме, да и в районе в целом, он достаточно новый и весьма не дешёвый. — Да, — подтверждает Эрен, — и до университета добираться удобно. — Ты учишься? — Леви надеется, что его вопрос не прозвучал удивлённо. — Учился, — отвечает Эрен и замолкает, наконец решившись взять кусок пирога.— Вкусно, — сообщает с набитым ртом, прикрывает глаза и явно наслаждается вкусом. — Ешь на здоровье, — говорит Леви и делает глоток чая. — Вы это сами? — спрашивает Эрен, едва прожевав, и показывает пальцем на пирог. До Леви не сразу доходит суть вопроса. — Что? — уточняет он. — О! — спохватывается, догадавшись. — Нет, — отвечает. — Это моя подруга принесла сегодня к ужину, но что-то я затянул и, видно, не зря, — поясняет, замечая, как тускнеют глаза напротив. — Подруга в смысле девушка? — спрашивает Эрен чуть хрипло. — Подруга в смысле подруга, — опровергает Леви. — Ты всегда переводишь дружбу в горизонтальную плоскость? — добавляет следом. Эрен растерянно хлопает глазами, подвисает на некоторое время и выдыхает короткое: — Нет. — Вот и отлично, — подмечает Леви и делает ещё один глоток чая. — Видимо, вы очень близкие друзья, мне казалось, что обычно пироги приносят матери или сёстры, — делится наблюдением Эрен. — О, уверяю, она объединяет в себе обе эти роли, — усмехается в ответ Леви. — Не скажу, что справляется на все сто, но очень старается. И да, мы очень близки. — Расскажете? — с надеждой просит Эрен, и Леви решает, а почему бы и нет, нужно же о чём-то говорить. — В юности у меня был друг, — начинает он, — ну, он и сейчас никуда не делся, просто это уже нечто большее. — Эрен заметно напрягается, вслушиваясь в каждое слово, и даже жевать начинает очень медленно, будто боится пропустить что-то важное. — Нас всегда было двое, и вдруг появилась она и прилипла к нам, как репей к брюкам. Её зовут Изабель, и она совершенно неуправляемый вечный двигатель, энергия из которого хлещет через край. С тех пор нас всегда было трое, пока годы не отделили их от меня. Она выбрала моего друга, они поженились, и теперь мы дружим семьями, правда, с моей стороны есть только я. — О, мне жаль, — сочувственно вздыхает Эрен, и Леви явно улавливает ложь в его словах. — Почему? — интересуется озадаченно. — Ну, если бы она выбрала вас, вы бы сейчас были в кругу семьи и кучи карапузов, а не торчали здесь со мной, — поясняет Эрен свою мысль, по-прежнему неубедительно изображая досаду. — Разве я сказал, что она выбирала между ним и мной? — спрашивает удивлённо. — Нет, но… — спохватывается Эрен, вздыхает и отчего-то улыбается, едва не рассмеявшись. — Эй, вы нарочно меня морочите, — прыскает и прячет взгляд в чашке чая. — Это ты думаешь наперёд и ищешь в моих словах то, чего там нет, — ухмыляется Леви; видеть возникшее веселье на лице Эрена ему нравится, и он хочет удержать этот момент подольше. — Не сваливайте всё на меня, — отзывается Эрен. Он убирает чашку от губ, слегка улыбается и смотрит прямо в глаза. Леви перехватывает это взгляд, но не может удержать, тот скользит по лицу, задерживается на губах и, стрельнув чуть в сторону, замирает. Лицо Эрена в один миг становится непроницаемым. Леви знает аптеку как свои пять пальцев. Каждый стеллаж, каждую витрину, каждый шкаф и их содержимое. Ему не нужно читать надписи на ящиках и полках, он знает расположение каждого препарата на каждой из них с закрытыми глазами. Поэтому устремлённый Эреном взгляд просчитывает за пару секунд. — Проблемы? — интересуется спокойно. Эрен хлопает ресницами, вздрагивает и отмирает, возвращая внимание Леви. — Нет, всё в порядке, — врёт совершенно неубедительно. — А если подумать? — слегка давит Леви. Эрен опускает взгляд в чашку, обхватив её обеими ладонями, и молчит пару минут. — Я боюсь, что у вас сложится обо мне неверное мнение, — говорит, не поднимая глаз. — Оно невольно складывается из-за того, что ты юлишь и отмалчиваешься, — стараясь не нагнетать, честно отвечает Леви. — Если я буду знать правду, я не буду предполагать и думать наперёд, как ты только что, — добавляет мягко, будто говорит с ребёнком. Эрен тянется рукой к заднему карману джинсов, вытаскивает из него свёрнутый листок и протягивает его Леви. Тот принимает, понимая, что это рецепт на таблетки, разворачивает и пробегает глазами по строчкам. Удивление проявляется на лице само собой. — Давно? — спрашивает, улавливая, что Эрен не на шутку нервничает, даже, можно сказать, боится. — Два года, — отвечает Эрен, так и не поднимая глаз, — я не хотел, чтобы вы знали. — Почему? — не перестаёт удивляться Леви. — Вы мне нравитесь, — признаётся как на духу, — поэтому мне было стыдно получать лекарство у вас, а врач отказывается выписывать таблетки на месяц или хотя бы на неделю. И ваш график не угадаешь, вот и брал аспирин, как идиот. — Ты не идиот, Эрен, — пытается приободрить Леви, — и я благодарен за откровенность, уверен, это не легко тебе даётся. — Прошу, не думайте обо мне плохо, — просит Эрен. — Неужели ты буйный? — спрашивает Леви и слегка улыбается, не понимая, с чего вдруг такое пришло Эрену на ум. — Что? — вскидывает голову Эрен, цепляется за улыбку, и восторг на несколько секунд вспыхивает в его глазах. — Нет, — отвечает следом, — скорее, наоборот — подавленный, и таблетки помогают мне хоть немного существовать, а не забиваться в угол, жалея себя. — Могу я узнать причину? — интересуется Леви осторожно. — Она банальна и глупа, — отмахивается Эрен, но не отказывает. — И всё же, — демонстрирует он заинтересованность. — Тогда у нас в доме газ рванул, — говорит тихо. — Это потом сказали, что неисправность оборудования, а в тот день никто ничего не понимал. Мы с мальчишками грохот даже с соседней улицы услышали. Побежали, а там... Мама жила ещё пятнадцать минут. Потом ее не стало. Собственно, тогда моя семья и закончилась. Потому что отец... отец переживал тяжело, искал забвения в работе, и я оказался не очень нужен. Хорошо, что вспомнил обо мне, когда уехал работать за границу и оставил меня в частной школе, а не на улице. Мне было девять. — Мне очень жаль, — говорит Леви; ему и правда жаль парня, и с потерей близких он знаком не понаслышке, поэтому прекрасно понимает, что не каждый может справиться в одиночку. — Но если захочешь, я познакомлю тебя с отличным врачом и моим хорошим другом, она, конечно, не волшебница, но в наведении порядка в головах ей нет равных. Не скажу, что процесс будет быстрым, но с таблеток ты точно слезешь, — предлагает, не отводя от Эрена взгляд. Тот смотрит без недоверия, скорее, с надеждой и безусловно верит. А после вдыхает полной грудью и утвердительно кивает, соглашаясь. — Но только если ты сам этого хочешь, — на всякий случай ещё раз просит подтверждения Леви и касается ладони Эрена пальцами, слегка сжимая. — Хочу, — уверено подтверждает Эрен. — Ещё пирога? — переводит тему Леви и протягивает контейнер. — А вы? — удивляется Эрен, ведь он уже съел один кусок. — Есть ещё печенье, — отвечает он. — Что это за еда — печенье? — ворчит Эрен. И Леви даже забавно наблюдать его таким. Он берёт свой кусок, но всё же отламывает треть, где побольше начинки, и протягивает Эрену. Тот нехотя, но принимает угощение, только есть не спешит, вполглаза наблюдая за тем, как ест Леви. — Вы же понимаете, что люди вроде меня очень боятся привязываться к кому-то, потому что боятся потерять? — спрашивает серьёзно. — Понимаю, — отвечает Леви. — А то, что мы часто принимаем желаемое за действительное, потому что так легче жить — придумав то, что недоступно? — Понимаю, — подтверждает Леви. — Сейчас мне кажется, что я вам нравлюсь, что вы испытываете ко мне интерес и симпатию, поэтому, если мне всё это мерещится, скажите об этом сразу, чтобы я не погряз в своих фантазиях, — просит Эрен неожиданно твёрдо. Леви смотрит на него молча долгие пару минут, а затем отвечает: — Тебе не мерещится, — и протягивает руку за чайником. — Ещё чаю? — спрашивает. Эрен не отвечает, просто протягивает кружку и наблюдает, как напиток перетекает из одного сосуда в другой. — Скажите, — просит, немного подумав, и смотрит на часы, — на сколько ещё я могу остаться? Леви понимает, что налив ещё чаю, он даёт Эрену время и повод задержаться, показывает, что уходить не нужно, и тот его понимает головой, но подсознание заставляет сомневаться и требовать подтверждения каждому слову. — Ты можешь остаться навсегда, — отвечает Леви и сжимает чужую ладонь, и чувствует, как пальцы сжимаются в ответ. P.S. Когда время приближается к утру и смена Леви заканчивается, они прощаются. Эрен надевает куртку, стоя по другую сторону витрины, пока Леви отсыпает ему таблетки и расписывается в рецепте. — Что ты делаешь сегодня вечером? — спрашивает, протягивая пузырёк, рецепт и ещё один сложенный вдвое листок, — я бы не отказался от помощи в задувании свечек на именинном пироге.