Политкорректность

Ведь она понятия не имела, кем работает Питер. – В какой университет ты хочешь поступить, милая? – спросила Оливия, когда Ким спустя полчаса закончила разыгрывать свою комедию, так впечатлившую проректора. Все это время Питер бросал на нее украдкой удивленные, и словно восхищенные, взгляды, пока она пыталась разъяснять свои бизнес-стратегии в разных областях. И не то чтобы ей не нравилось его внимание. Она высокомерно хмыкнула про себя: «Не ожидал, что в моей черепной коробке окажутся рабочие мозги? Не зря же я проводила дни и ночи за книжками.» – Я еще не решила, Оливия, – беззаботно бросила эти слова Ким в воздух. – Это просто хобби. Разумеется, хобби. Да конечно. На самом деле, бизнес был ее страстью, которой она жила, воздух, которым дышала. Ким столько раз прокручивала в голове собеседование при поступлении в колледж, что, казалось, сейчас как раз и наступил ее звездный час. В течение разговора Ким успела хорошенько разглядеть и проанализировать собеседницу. Оливия представляла собой элегантную высокую женщину около тридцати лет, с бледным лицом, обрамленным мягкими каштановыми волнами, ниспадающими до плеч. Этот ее невозможно стильный наряд из черного монохрома, туфли на аккуратном каблучке от Manolo Blahnik, ухоженные ногти. Ким сразу заметила ее утонченный классический стиль, томные манеры и жестикуляцию. В то же время казалось, Оливия была не с этой планеты. Она одновременно восхищала и в то же время вселяла жутковатое ощущение дискомфорта. Рядом с ней Ким отчего-то чувствовала себя крайне неуютно. – Питер оплачивает твои услуги? – поинтересовалась женщина. – То, что он позволяет мне набирать опыт уже является оплатой, – прощебетала Кимберли. – Вот как? – довольная улыбка озарила лицо Оливии, а затем она обратилась непосредственно к Питеру: – Ты не говорил, что у тебя есть помощница. – Ты не интересовалась, – с легкостью отмахнулся Питер. – Как поживает Матильда? – Просто превосходно. Ест, спит и гадит, – очаровательно растянула Оливия губы в улыбке. – Давненько ты о ней не интересовался. – Вряд ли она по мне скучает. – Они говорят о собаке, – смеясь, обратился к Ким Нэйт, разместивший руку на спинке стула Оливии. Кимберли предположила, что они вместе. Но то как выразительно смотрела Оливия на Питера… было в этом что-то напряженное, что заставляло воздух между ними двумя слегка вибрировать. Ким бросила взгляд на ладонь Оливии и увидела на ней обручальное кольцо. У Нэйта был похожий. И это успокаивало, ведь пальцы Питера ничем не обременялись. Иначе от ощущения тайной встречи с женатым мужчиной Ким вывернуло бы наизнанку. Остальные двое, Хэйли и Боб говорили о чем-то своем тихим голосом и очень походили на новоиспеченную парочку, которым окружающий мир совершенно не был интересен, исключая их самих. – Матильда была собакой Питера. – Великолепно! – скривила Ким губы в улыбке. – Жаль, у меня аллергия на шерсть. Какой породы Матильда? А дальше последовал захватывающий диалог о чертовой собаке, которую Оливия просто обожала, а Ким была лишь рада новой открывшейся теме и возможности подружиться ближе с человеком из совета директоров Йеля. Хоть мысленно Кимберли яростно ненавидела собак, и даже упоминание о них приносило громадные мучения, в ее душе теплилась единственная положительная эмоция – благодарность Питеру. Часы давно перевалили за девять, когда Питер, а за ней и Оливия, отлучились в уборную. Разговор с меланхоличным Нэйтом о чудесах кулинарии совершенно не клеился, и Ким тоже решила пойти «припудрить носик». Едва она вошла в женский отдел, то остановилась у порога, отвлекшись на тихие голоса за дверью мужского туалета. – … крайне странно, – голос, к удивлению Ким, принадлежал Оливии. Что она там делает? Кабинки перепутала? – Что именно? Ким узнала голос Питера и осторожно приблизилась к двери, за которой разворачивался этот диалог. – Неужто ты спишь с этой самодовольной козочкой? – бархатистый нежный голос едва просачивался в коридор. – Я не сплю с ней, – устало вздохнул Питер с толикой раздражения. – Она умна, соблазнительна, легка и в самом соку… – Глупо отрицать, – саркастично вставил мужчина. – Значит, ты еще расставляешь сети? – как бы по-дружески спросила Оливия, но Ким ясно чувствовала в ее голосе вибрирующее отчаяние. От этого стало как-то неприятно и напряженно. Питер фыркнул, едва не рассмеявшись. – Ничего не будет. У нас нет подобного интереса друг к другу. На этот раз он говорил вполне серьезно, и у Ким отлегло от сердца. Значит, он не собирается к ней лезть и требовать расплаты за поступление в Йель. – Замечательно, – безэмоционально и жеманно откликнулась Оливия. – Тогда я намерена взять девушку на учебу. Ким вовремя отскочила он двери и юркнула в женский туалет. Она уставилась на свое отражение в зеркале: блестевшие глаза, яркий румянец на щеках, прерывистое дыхание. Святые угодники, неужели ее возьмут в Лигу Плюща?! Это ведь то, к чему она готовилась всю жизнь. Она не могла до конца переварить услышанное, не могла поверить в услышанное. В голове все так перемешалось за один только вечер! «Питер говорил правду о своих намерениях? Какие у него намерения на самом деле? Неужто всего лишь желание протянуть руку помощи неизвестной девчонке? Всего лишь акт милости? Или же он с меня еще спросит за услугу?» Вопросы в голове жужжали, словно пчелиный улей. Ким ждала подвоха до конца этого недолгого вечера. Даже когда четверка разъехалась по домам, оставив ее с Питером наедине, девушку не покидало тревожное чувство. Они стояли у входа в кофейню, только что посадив в такси Нэйта и Оливию. Прохладный ночной ветер задувал под юбку-миди, и Кимберли переминулась с ноги на ногу. Гирлянды оттенками желтого перетянулись через козырек кафе, освещая суетливых пешеходов теплым светом. Питер неспешно пошел по тротуару. – Пошли, отвезу тебя домой. – Чтобы трахнуть? – бросила она ехидно ему в спину, и была горда, что голос не дрогнул. Пару прохожих успели удивленно бросить на них взгляд, но Ким было плевать. Питер обернулся к ней, скривив лицо от смущения. – Господи, нет. О чем ты только думаешь? – Тогда что? – пожала плечами Ким, раскинув руки в стороны. – Скажешь, всего лишь твоя добродетель? Питер снова пошел к ней, чтобы приблизиться. – В каком же дерьме погряз этот мир, раз безвозмездное добро воспринимается как что-то мистическое! – театрально усмехнулся Питер, глядя куда-то в небо. – Напомню тебе, для чего ты пришел сюда, – недобро улыбнулась Кимберли, возвращая его взгляд на свое лицо. – Явно не спасать девушек из сайта знакомств. – Я помню, для чего я пришел сюда, – раздраженно смерил он ее взглядом, но затем глаза его смягчились, покрылись каким-то туманом, когда он задумчиво отвернулся в сторону. – У меня был не совсем веселый день. – Он поковырял носком туфли по нескольким опавшим листочкам. – Я предложил подвезти чисто из-за этикета. На самом деле, то, как ты доберешься домой, меня мало волнует. Кимберли сделала шаг в его сторону. – Значит, нет никакого «услуга за услугу»? – ее глаза сверкнули в подозрении. – Хей, я не собирался никого принуждать, ясно? – Мужчина шагнул к ней в ответ. – Напомнить, зачем ты сама пришла сюда? Из твоего дома я тебя не выкуривал, как мне известно. – Все верно, – вздохнула Ким. Думать стало уж совсем тяжко при такой близости Питера. В груди проснулось некое чувство благодарности. Обычной, трепетной благодарности. – Значит, мне в пору сказать «спасибо»? Питер моргнул, а затем просто улыбнулся уголком губ. – Было бы весьма кстати. Ким вобрала в легкие больше воздуха для смелости и сделала последний шаг вперед, став к мужчине на расстояние нескольких сантиметров. Она медленно коснулась ладонями его лица, что Питер приподнял брови от удивления. – Спасибо, Питер МакКензи. «Что ты творишь, идиотка? Что ты хочешь от меня? Ты весь вечер меня доставала своей нескончаемой тупой болтовней, давилась от смеха как последняя сумасшедшая от глупых шуточек моих друзей, разыгрывала этот дебилистический спектакль про бизнес-хуизнес стратегии, что тебе оставалось лишь станцевать макаррену на нашем столике для полной картины. Ты явилась сегодня ко мне, чтобы я отжарил твое девственное тело, а теперь корчишь из себя оскорбленную монашку. Словно я оскорбил тебя своей помощью. Словно бы я хотел произвести на тебя впечатление и затащить в постель. Ты охренеешь, когда узнаешь, что ты ни причем... Сейчас же, когда я ко всем хуям открестился от тебя, ты имеешь наглость касаться меня так...» То, как ее ужасно прохладные, приятные руки мягко коснулись его кожи, вызвали в нем всплеск эмоций. И то, как она близко наклонила его лицо. И ее этот отвратительный, невозможно притягательный запах парфюма. Внутри Питера все затрепетало. Она медленно потянулась к нему на цыпочках и горячо прошептала прямо в его губы: – Я думаю тебя поцеловать. Питер с особым злорадством представлял, как оттолкнет ее, мечтал увидеть это разочарование в ее глазах, как пошлет эту дуру на все четыре стороны, и будет молить небеса никогда не встречать ее на своем пути. – Черта с два, идиотка, – выдохнул он в ее приоткрытый рот. И поцеловал ее сам.