Давай возьмем паузу

Крис вскочил с кровати, заметался в поисках одежды — и чего было не сложить её аккуратно, а не разбрасывать по всей комнате? Хотя, разве до того им было этой ночью с Томом? - Оденься немедленно! - зашипел Пиддлс змеюкой. - Что ты скачешь тут без штанов? Ну разумеется! Если он не обшипит старину Хемси, считай, день впустую прошел. - Паааап! - опять послышалось из-за двери. - Пап, а в прихожей чьи-то чужие ботинки. Я их убрал в шкаф, чтобы Бобби не погрыз. Прекрасно просто! Крис, опустившись на карачки, заглянул под кровать — да где же, дьявол подери все на свете, его трусы? Совершенно замечательно — Хреаселье убрал его ботинки, чтобы его адский пес их не сгрыз — какая трогательная забота! Почему он не привез совенка к себе? Зачем они поперлись к нему домой? Сейчас бы нежились в кровати в свое удовольствие, тискались бы под одеялом… А теперь — как теперь глядеть в глаза парнишке? Крис так и представлял себе глумливую рожу Хреаселье, когда тот будет смотреть на него с этой своей ухмылочкой. Еще, чего доброго, разболтает Индии. Вот же попадалово! - Что ты там вошкаешься? - раздраженно спросил Томас. - Я это… Ты мои трусы не видел? - Святый боже, за что мне все это? - закатил глаза тощий засранец. Весь его вид выражал крайнюю степень недовольства. И причиной этого недовольства, конечно же, был он, Крис Хемсворт. - Вон твои трусы, на торшере! - указал Хиддлстон. - На хрена ж ты их там развесил? Нашел место! - Прости, совенок! - Не зови меня совенком! - Паааап! - Я сейчас спущусь, сын, не кричи! - Пиддлс, а ты носки мои… - Нет, не видел! - Блять! - Вот именно! «Заебись утречко!» - думал Крис, прыгая в одном носке — второй так и не нашелся. - Что мы ему скажем? - Том, прислонившись к дверному косяку, пару раз крепко приложился об него лбом. - Как мы это объясним? - Может, я только что пришел, а? - с надеждой спросил Хемсворт. — Вдруг прокатит? Например, я должен был принести тебе одну штуку… - Какую штуку? - в голосе Томаса отчетливо прозвучали панические нотки. - Свою штуку он принес, надо же! - Ну давай скажем, что меня нет, а я как-нибудь в окно… того… Ой бля, тут высоко у тебя! - Испугался Крис, на глаз примерив расстояние до земли. - Тоже мне герой любовник! - закатил глаза Хиддлстон. - И вообще! Я не собираюсь лгать сыну! - Ладно, возьмемся за руки и скажем ему, все как есть, - пожал плечами актер, - не маленький, переживет! - Да, я так и скажу: сынок, это Крис, и он будет жить с нами. - Это предложение, совенок? - поиграл бровями Хемсворт. - Иди в задницу! - отмахнулся Томас. - Я бы с удовольствием еще разок там побывал… - Убью! - улыбка, которой Хиддлстон одарил любовника, не сулила тому ничего хорошего. - Пап! Спускайтесь уже! - похоже, Фрэнки надоело валять дурака. - Я слышал вас ночью, вы топали, как стадо слонов. - Твою мать! - Мать твою! Одновременно выругалось старшее поколение. Том спустился вниз первым — Крис все еще не мог найти свой второй носок. Хотя Хиддлстон предполагал, что тот банально струсил и сейчас не знает, как показаться на глаза его сыну. - Фрэнк, я… - никогда в жизни еще Томас так не смущался. Даже тогда, когда мать застала юного Томми за дрочкой. Сколько ему было тогда? Четырнадцать? - Фрэнки, я и Крис… - Да, вы трахаетесь, - совершенно спокойно, как будто это было в порядке вещей, произнес его сын. - Хочешь хлопьев? - Да, спасибо, - Том оседлал стул и придвинул его поближе к кухонному столу. Может, так и надо? Может быть, лучше расставить все точки на I прямо сейчас? В конце концов, рано или поздно его сын узнает, что его отец, во-первых, предпочитает мужчин, а во-вторых, предпочитает Криса. Криса, который не далее как пару недель назад грудью встал между Фрэнсисом и своей дочерью. Как же все запутанно! - Молока? - любезно предложил Фрэнки, старательно изображая заботливого сына. - Да, пожалуйста, - на автомате повторил Томас, думая о том, как объяснить, какие слова найти, чтобы дать понять сыну — что бы ни происходило в жизни Тома, он, Фрэнсис, всегда будет для него на первом месте. Всегда будет самым главным. Самым любимым. Самым важным. - Послушай, сын, я хочу, чтобы ты понимал, что мои отношения с мистером Хемсвортом никоим образом... - Да пошел ты! - маска напускного спокойствия в то же мгновение слетела с лица его сына. Том в ужасе уставился на подростка. - Пошли вы оба! - мальчик заметил спустившегося из спальни Криса, молча подпирающего стену и не решающегося приблизиться к ним с отцом. - Фрэнки! - повысил голос Том. - Охренеть! - голос парнишки звенел от напряжения. - Поборники чужой нравственности! Что смотрите, мистер Хемсворт, сэр? Вы за этим отправили Индию в Нью-Йорк? Чтобы она не мешала вам трахаться с моим отцом? За этим, да? - Послушай, малец, - Крис все-таки отлепился от стены и, смущенно почесав в затылке, сделал шаг навстречу Фрэнсису. - Поверь, мы с твоим отцом… - Да уж я вижу, что вы с моим отцом! - выкрикнул подросток. - Я вижу, что мы с ней только мешали вам… Том! Почему ты не отправил меня назад к матери? Вот вопрос! Лицо Хиддлстона дернулось, словно сын влепил ему пощечину. Том. Не папа. Не отец даже. Снова Том. Как и два года назад, когда они были едва знакомы. Плохо. Совсем. - Сынок, поверь, я не собирался отправлять тебя к матери. И Крис… - Эй, парень, я понимаю, что ты чувствуешь, я бы тоже охренел, если бы мой старик привел в дом мужика. Но я хочу, чтобы ты знал, у нас с твои отцом… В общем, у нас все серьезно. Ты уже не маленький, и… - И я говорил то же самое! - казалось, подросток едва сдерживается от того, чтобы не разреветься — он шмыгнул носом, стиснул кулаки, а потом и вовсе отвернулся от мужчин, повесил голову, и заговорил уже гораздо тише. - Я же говорил, что у нас тоже все серьезно. Что мы не маленькие. Говорил, что Индия и я… А! Бесполезно! Он в отчаянии махнул рукой и выбежал из кухни. - Фрэнки, постой! - Том кинулся за ним, поймал, прижал к себе крепко. - Фрэнки, сынок, пожалуйста, не убегай от меня! Не убегай от меня снова! - Пусти! - вырывался Буаселье. - Давай поговорим! Пожалуйста! - умолял Томас. - Я скажу Крису, чтобы он ушел, хорошо? Мы поговорим вдвоем. Ты и я. Спокойно, без нервов, да? - Парень, твой отец дело говорит. - Хемсворт появился в прихожей. - Давай-ка я поеду домой, а вы тут… - Лицемеры! - Все-таки Фрэнки не выдержал, голос его сделался каким-то сухим, надтреснутым, и он смахнул кулаком предательски выступившие на щеках слезы. - Вы оба! Да пошли вы! И мальчик, с силой отпихнув от себя отца, выскочил за дверь. - Фрэнки! - Том бросился за ним, но Крис удержал его. - Подожди, я сам! - и Хемсворт выбежал на улицу, как был, в одном носке — второй он так и не нашел, а искать еще и спрятанную Фрэнсисом обувь было некогда. - Эй, парень! - крикнул он вслед бегом удаляющемуся от дома подростку. - Парень! Фрэнк, да стой ты, черт подери! Но тот только вскинул вверх руку, демонстрируя Крису средний палец и проворно вскочил на подножку остановившегося автобуса. Хемсворт, развернувшись, побежал к припаркованному возле дома Хиддлстона Ауди, но, едва завел мотор, сразу повернул ключ обратно - не станет он преследовать парнишку. Не нужно этого делать. Он не зверек какой, чтобы гнаться за ним вот так... Пусть остынет. Пусть побудет один. Вернется. Выпустит пар и вернется.

***

- Не догнал, — не то спрашивал, не то констатировал Том, когда Хемсворт вернулся один, так и не сумев остановить его сына. - Томми, он вернется, - Крис подошел к Тому, сидящему на том самом диванчике, на котором он сам промучился целых две ночи подряд, опустился перед ним на колени, взял его ладони в свои — пальцы Томаса были совсем ледяными. Он сам казался Крису как будто застывшим, замороженным. - А вдруг нет? - вскинул на него Хиддлстон совсем больные глаза. Как будто бы еще несколько часов назад эти самые глаза не искрили от наслаждения. - Он вернется! - почему-то Крис был в этом совершенно уверен. - Он не дурак — твой Хреаселье. Он просто обижен. Не понимает… - Фрэнки понял все так, как и любой бы на его месте. Ох, Крис! - Что, совенок? - Крис подул на пальцы Томаса, пытаясь отогреть. - Это то, что должно было произойти. Как же ты не понимаешь? Он вскочил, оттолкнул от себя Хемсворта, принялся мерить широкими шагами кухню, благо она у Хиддлстона была просторная. - Лучше бы меня арестовали! Честное слово — так было бы лучше! - Том по привычке запустил пятерню в волосы, откинул их с высокого лба, закусил досадливо губу. - Что ты такое говоришь, Хиддлс? - нахмурился Крис. - Потому что вот это, - Том картинно развел руками, — это, может быть в сто раз большее наказание, чем тюремный срок, понимаешь? Хемсворт честно покачал головой из стороны в сторону. Он не понимал. - Каждый раз, когда я думаю, что могу, наконец, стать счастливым, каждый гребаный раз я причиняю людям боль. Рори… Алекс… Спеллман… Теперь вот мой Фрэнки… Я так радовался… Так радовался, Крис, когда у меня с сыном начало получаться. Когда я понял, что это за счастье — быть отцом. И что в результате? Как только я позволил себе быть еще чуточку счастливее…. Вместе с тобой... Я причинил боль собственному сыну. Так не должно быть! Мы не должны быть вместе... - Заткнись! - это прозвучало резко, обидно, может быть, но Крис не собирался слушать всю эту чушь. Он не позволит своему совенку все испортить. - Заткнись и послушай! Том остановился резко, грудью впечатался в подошедшего близко, совсем близко к нему Хемсворта, тут же оказался в кольце крепких рук, хватаясь за предплечья, как утопающий схватился бы за вовремя кинутый ему спасательный круг. - Посмотри на меня, Том! - Крис заставил его поднять голову, заставил смотреть себе прямо в глаза. И Том смотрел, взгляд отвести не мог, растворялся в теплой синеве глаз Криса, согревался от его ласковой улыбки. Он вздохнул судорожно — раз, другой - и опустил голову Хемсворту на плечо, позволил его сильным рукам убаюкать себя, успокоить. - Совенок, ты такой дурак, честное слово! - Крис поглаживал Хиддслтона по спине, по плечам, волосам, чувствуя, как под его руками расслабляются напряженные мышцы, как паника уходит, отпускает его Тома из своих цепких, когтистых лап. - Ты, как никто, заслужил быть счастливым. Ты самый добрый, самый замечательный, самый-самый лучший! У тебя чудесный сын, Том! То, что он ушел сейчас — мой косяк, Хиддлс - не твой. Парень злится на меня из-за Индии. И он сто… Тысячу раз прав. Давай дождемся его. Вместе. И я все ему объясню. - Крис, если он будет против нас... - Томми, счастье мое, я не позволю тебе делать выбор — я или твой сын. Помнишь, я говорил тебе, что ты мой? Так вот я не позволю никому забрать мое. Даже Фрэнки. Я извинюсь перед ним. Я давно должен был. Извинюсь, и мы постараемся подружиться. Я стану другом для твоего сына, Том. Я даже готов его адского пса выгуливать два раза в день… - Прямо двенадцать подвигов Геракла, - нервно хохотнул Хиддлстон. - А что? Скажешь, я на него не похож? - и Крис, ослепительно улыбнувшись, напряг бицепс, поиграл мускулами. - Ты похож на придурка, если честно, - фыркнул Томас, - но тебе простительно. - Зараааааза! - протянул Хемсворт, вновь обнимая своего совенка. Он хотел еще сказать что-нибудь в этом роде, но телефонный звонок отвлек его. Чертыхнувшись, он отпустил Тома и принял вызов. - Крисси! - услышал он в трубке вкрадчивый, обволакивающий баритон, и его сердце вдруг, от одного только звука этого голоса, пустилось вскачь. - Джеймс? - спросил он, глядя, как и без того огромные глаза его совенка становятся еще больше. Как тревога, которую он только что, казалось, прогнал прочь, вновь возвращается, обнимает Тома, отнимает его у Криса. Черти бы тебя драли, твоя задолбанная светлость! - Я скучал, сердце мое, - прозвучало на другом конце провода. - Я скучал по твоим губам, Хемс. Я все еще чувствую вкус твоего последнего поцелуя. - Зачем ты звонишь? - дыхание сбилось. Хемсворт почувствовал, как низ живота резануло возбуждением, почти что не отличимым сейчас от боли. Проклятье! Почему он так ведется? Даже несмотря на то, что рядом его Том. Его нежный совенок. - Знаешь, я думал о том, что ты говорил, - казалось, его светлость, будущий граф Шрусбери, поставил себе целью окончательно лишить Хемсворта равновесия, - я думал о том, чтобы позволить тебе быть сверху. Я представлял себе, каково это — когда такое тело, как у тебя, вжимает в матрас. Я хочу тебя. Прямо сейчас. Я возбужден, Крисси. - Так подрочи, - не стесняясь Тома, выплюнул Крис в трубку. - Ты добыл то, что обещал? - резко сменил тему Джеймс. В его голосе теперь звучали стальные нотки. - Я работаю над этим, - неопределенно ответил Хемсворт. - Надо работать усерднее! - надавил Четвинд-Толбот. - Тут одна пташка начирикала, что слушание по твоему делу начнется через две недели. Представляешь, в какое шоу превратиться этот процесс, милый? Думаю, газетчики уже потирают ручонки, представляя, сколько они заработают на одних только фотографиях. Крис помолчал. Сейчас, когда граф описал ему эту нерадостную перспективу, от возбуждения не осталось и следа. Только противно было. От себя самого. - Так что поторопись! - предупредил его граф. - Я постараюсь, - буркнул Хемсворт. - Тогда до скорого, сердце мое! - попрощался Джеймс. - Знаешь, я буду представлять тебя, когда стану дрочить... Крис не стал дослушивать, нажал отбой. Хемсворт не сразу заметил, как остался один — оглянувшись, Тома рядом он не обнаружил.

***

Когда короткие гудки ударили ему в ухо, Джеймс Четвинд Толбот поморщился — не столько от этих самых раздражающих звуков, сколько от того, что его собеседник посмел так бесцеремонно его перебить. Это он, Джеймс, должен решать, сколько будет длиться его телефонный разговор. А не какой-то там паршивый актеришка. Хоть бы даже и такой… фактурный, как Крис Хемсворт. Признаться, будущий граф не кривил душой, когда говорил, что с удовольствием подставился бы этому мужчине. Джеймс обычно не любил быть снизу, но ради того, чтобы почувствовать всю мощь сильного тела Криса, чтобы услышать его низкий рык, когда тот будет вбиваться в его тело — ммммм, ради такого стоит подставить тылы. Вот только… Граф не верил Хемсворту. О, да! Тот хотел Джеймса. Еще как хотел — уж он-то такие моменты на раз чувствовал. Даже сейчас, когда они говорили по телефону, Четвинд-Толбот поставил бы свой фамильный замок на то, что у Хемси в штанах дымилось. Да только все равно он не верил актеру. Не убедительно. Слишком навязчиво. Слишком очевидно. Слишком уж быстро он согласился принести Джеймсу флэш-карту. Идиот! Не нужна ему эта клятая карта, как будто бы его адвокаты не в состоянии отмести такое досадное недоразумение — а не улику даже — в случае, если его обвинят в смерти дурачка-Алекса. Если его посмеют обвинить, разумеется. Но отказать себе в удовольствии в очередной раз подергать за ниточки Хиддлстона? Посмотреть, как он будет трепыхаться, глядя на то, как его драгоценный Крис станет послушной игрушкой его светлости? Пожалуй, это будет даже интереснее, чем с Алексом. Только вот… Что-то было не так. Чутье у Джеймса было поистине феноменальным, может быть, благодаря ему будущему графу все сходило с рук. Все его игры. И сейчас это чутье кричало, вопило просто о том, что не так все гладко. Не так все просто с этим Хемсвортом. Ощущение того, что на этот раз играют именно с ним, Джеймсом, после телефонного разговора с Крисом только усилилось. Что ж. Так даже интереснее. Неужели на этот раз ему попался достойный противник? Хотя, надо бы подстраховаться. Хороший игрок всегда имеет в рукаве парочку козырей. Говорят, в Лондон вернулся Хемсворт-младший. Чем не козырь? С него-то господин граф и зайдет...