Давай возьмем паузу

Впивается в горло беда, Рвёт сердце на две половинки. По матовой глади пруда – Кувшинки, кувшинки, кувшинки. Бесчестье разит наповал, В лице восковом - ни кровинки. На отблесках водных зеркал - Кувшинки, кувшинки, кувшинки. Реальность, увы, такова: Проигранные поединки И в море потерь острова - Кувшинки, кувшинки, кувшинки. Отращивать лучше клыки, Чем быть беззащитней былинки. Теперь они так далеки - Кувшинки, кувшинки, кувшинки. Справлять наконец прекрати По рухнувшей жизни поминки, Чтоб снова смогли расцвести Кувшинки, кувшинки, кувшинки. Автор: Два кофе с корицей

Лента дороги ласково стелилась под колеса красного Ягуара. Мотор сыто урчал, будто только что славно пообедавший ловкий и сильный зверь. Руки Тома погладили теплую кожаную оплетку руля, словно успокаивая зверя, придерживая его, не позволяя стремительно броситься вперед, обогнать всех, кто сейчас попадался ему на пути. Нельзя превышать скорость. Нельзя попадаться патрулям. Нужно непременно попасть в загородный дом Джеймса. Туда, где еще несколько лет — целую жизнь — назад Том был счастлив. Или же ему казалось, что он был счастлив. Наверняка только казалось. Еще бы! Тогда молодой и подающий надежды режиссер Том Хиддлстон думал, что жизнь прекрасна и удивительна. Что он любит и любим. Что весь мир создан только для него и вокруг него одного же вращается. Глупый-глупый Том. Тогда в его мире еще не было Криса Хемсворта. Сейчас Томас знал совершенно точно — в то время, когда в его жизни не было Криса, он и жил-то наполовину. А значит и счастья тоже было наполовину. Без Криса, без его сильных рук, что так осторожно обнимают Тома, когда он возится во сне, без его мягких губ, что так нежно и вкусно, так до головокружения нежно и вкусно целуют, без его низкого, рокочущего голоса, от которого у Тома внутри что-то сладко вибрирует, без его пронзительно-голубых глаз, которые смотрят так ласково и так любят, - без этого всего и нет никакого счастья. Без Криса. И еще без Фрэнки. Милого, доброго, славного и бестолкового Фрэнки, этой маленькой частички самого Тома. Без них двоих он сам, Том, как будто бы не целый. Как будто половина человека. А разве может одна половина существовать без другой? Сейчас, когда до особняка Четвинд-Толбота оставались считанные километры, Том старался не думать о Крисе. И о Фрэнки старался не думать тоже. Если он только подумает о них, о тех, кого оставил позади, он смалодушничает и развернет свою дикую кошку прямо через две сплошные и заставит её мчаться назад. А назад нельзя. Никак нельзя. Однажды решившись — нельзя отступать. Рано или поздно Фрэнки придется все рассказать. Так и так мальчик узнает обо всем. Обо всем, что было между отцом и его задолбанной светлостью. Газетчики не пройдут мимо жареного, это уж точно. То, что историю похищения Лиама Хемсворта не удастся замолчать, Хидддлстон был уверен. А газетчики — сучье племя! - уж если начнут копать, так их не остановишь. И если его сын однажды спросит: что ты сделал, чтобы помешать ублюдку? Что тогда Том ответит? Что он отсиживался у себя в доме, за высоким забором, в то время как похищенный из-за него Лиам подвергался опасности? Ведь из-за него, Тома, происходят все эти беды с близкими ему людьми. Значит нельзя отсидеться. Значит надо хотя бы попытаться остановить мерзавца. Он сам себе будет противен всю оставшуюся жизнь, если сейчас повернет назад. Том знал совершенно точно: он собственному сыну будет противен. И Крису… А значит, он не повернет. Только бы продержаться до тех пор, пока подоспеет инспектор Валландер. Только бы Магнус, а значит и Крис, ведь он к Магнусу поехал прямо после того, как узнал о том, что его брат попал в лапы к этому проклятому пауку, Джеймсу, - только бы они не подумали, не догадались, что заложника прячут именно в загородном поместье будущего графа Шрусбери. Почему Том был так уверен в том, что Лиама не станут держать в доме Джеймса в Лондоне? Все просто и очевидно — дом не так велик, как тот, куда Томас направляется сейчас. Плюс соседи. Соседи со всех сторон. Заложника в этом доме не спрячешь. Но если это было очевидно для Тома, разве это не будет еще более очевидным для полицейского офицера Мартинссона? Оставалось надеяться лишь на то, что офицеру Мартинссону не было ничего известно о загородном доме — он был оформлен на юридическое лицо, и связать его с графом было не так просто. Разумеется, Магнус дураком не был, и вполне мог знать об этом поместье, но вдруг все же ему ничего об этом неизвестно? Пожалуйста! - непонятно кого молил сейчас Томас: в бога он не верил, значит и молитвы возносил точно не ему. - Пожалуйста! Пусть Магнус с Крисом не покидают Лондон. Пусть пойдут по ложному следу. Только бы Магнус не убил Джеймса! Только бы Крис… Только бы Крис никого не убил! То, что Хемсворт, доведенный до бешенства похищением брата, может попытаться свернуть шею господину графу, Том не сомневался. В этом человеке явственно ощущалась какая-то поистине звериная ярость, хорошо скрываемая под добродушной улыбкой и мягкими движениями — истинный лев, который, если его не дергать за усы, может показаться ласковым, домашним котом. Но попытавшись достать Джеймса, Крис не будет сдерживать своего зверя. А кто сказал, что во время охоты лев сам не может пострадать? А Магнус… Том видел его глаза, когда тот говорил о Четвинд-Толботе. Об убийце своего отца и мамы. Эти глаза — почти такие же, как у него, у Тома — горели тогда чуть ли не фанатичной одержимостью. Страшные это были глаза. Как это Ли и Крис не замечали? Или замечали, но не обращали внимания? Тот, у кого такие глаза, не будет церемониться с тем, кто убил его семью. Он убьет сам. И плевать ему на закон, который Мартинссон представляет. Он стал законником, чтобы совершить собственное правосудие. Только вот… Как он будет жить после? Глупый-глупый Магни, решивший, что если он покарает убийцу… вот так… Что ему будет легче жить. Не будет. А значит, Томас тоже не должен был этого допустить — убийства Джеймса Магнусом. Ради Ли. А значит ради Криса.

***

Поместье показалось вскоре после того, как Хиддлстон съехал с главной дороги и проехал несколько километров по узкому двухполосному шоссе, которое вело прямо к особняку. Дом окружал высокий каменный забор, кое-где по забору полз вверх плющ. Ворот не было. Вместо них проход к подъездной аллее закрывал шлагбаум. Возле шлагбаума обычно дежурили двое или трое сотрудников охраны — так было в те времена, когда Том приезжал сюда вместе с Джеймсом. Но сейчас из будки, где размещались охранники, вышел только один человек. Как странно. - Открой мне шлагбаум, Стив! - приказал Хиддлстон. Он смутно помнил этого парня и совсем не был уверен в том, что правильно назвал его имя. - Я Скотт, мистер Хиддлстон, - поправил его здоровенный детина. Тому всегда было интересно, на каких конвейерах их штампуют? Таких вот, как этот Скотт: почти что двухметрового роста, с пудовыми кулачищами, квадратной челюстью и безразличным взглядом светло-серых глаз. Они все были на одно лицо, поэтому какая разница — Стив он или Скотт? Главное, что он тоже помнил Томаса. А значит не станет долго пререкаться. Тот, между тем, попытался Хиддлстона не пустить: - Его светлость никого не принимают, - процедил Скотт. - Меня он примет, - уверенно заявил Томас и отвернулся от Скотта, потеряв к нему всякий интерес. - Но мистер Хиддлстон! Пускать не велено! - Как угодно, - пожал плечами Том и снес шлагбаум ко всем чертям. Ничего! Крис починит ему бампер. У него есть руки, и он умеет ими пользоваться. Кажется, так хвастался Хемсворт, когда разбил Тому подфарник? Миновав подъездную аллею и остановив автомобиль прямо возле зелененькой веселой лужайки перед особняком, Хиддлстон второй раз за сегодняшний вечер испытал удивление: от того, что вход в дом охраняло лишь двое. Помнится, когда они с Джеймсом здесь бывали, вдоль самой аллеи и рядом с домом чуть ли не взвод охраны выстраивался. Том тогда недовольно шипел любовнику на ухо, что он не может в этом проклятом доме заниматься любовью, все ему кажется, что за ними наблюдают телохранители его светлости. Один из церберов, что сейчас берегли вход в святая святых, так же был знаком Тому. Хиддлстон кивнул парню в качестве приветствия. Тот ответил - если можно было считать ответом то, как охранник повернул голову, как будто указывая посетителю, в каком направлении ему следует пройти. Проследив за тем, куда указывал жест почти что точной копии Скотта, Том, кажется, понял, что охранник имел в виду. Обойдя громадный особняк по периметру и еще раз подивившись тому, куда делась маленькая армия Джеймса Четвинд-Толбота, которую он ожидал увидеть и о которой предупреждал инспектора Валландера, Том заметил того, кого искал. Джеймс, укрывшись пледом — было довольно-таки прохладно — полулежал в мягком шезлонге возле бассейна и наслаждался виски. Далмор, любимый виски его задолбанной светлости. Том чертыхнулся про себя, приказав даже не думать такими вот словами, какими обычно говорил о будущем графе Шрусбери Крис. Не думать, только не думать сейчас о Крисе! - Раньше здесь был прудик, - не поздоровавшись даже, задумчиво произнес Томас, оглядываясь. - Маленький прудик, весь заросший кувшинками. - Я велел построить на его месте бассейн, - так же не поприветствовав бывшего любовника, ответил Джеймс. - Вода в нем всегда теплая. Если хочешь… Впрочем, ты никогда не любил плавать. - Жаль, - казалось, Том искренне опечален, - мне нравились кувшинки. - Поэтому я и велел их уничтожить, - Четвинд-Толбот отставил недопитый бокал на резной деревянный столик и легко поднялся с шезлонга. - Как и все, что мне было дорого, - совсем тихо пробормотал Хиддлстон. - Я не ждал тебя, признаться, - граф закусил нижнюю губу, пристально глядя на позднего посетителя. - Вернее, я ждал, что Хемсворт притащит тебя за шкирку, чтобы обменять на своего братца. Но чтобы ты пожаловал один… - Обидно, правда? Когда все идет не так, как ты планировал? Когда фигуры, которые, как тебе казалось, ты расставил на доске и приказал им ходить определенным образом, вдруг не слушаются тебя? - К чему этот пафос, Хиддлстон? - поморщился будущий граф Шрусбери. - И главное, к чему это геройство? Мы оба знаем, что у тебя подлая, трусливая душонка… Внезапно Джеймс замолчал и, достав из кармана небольшую рацию, коротко приказал: - Эдди! К бассейну! - Эдди? - хохотнул Томас. - А почему только он один? Что случилось, Джеймс, где твои люди? Ты стал скрягой и не хочешь им платить? Или они поняли, какое ты дерьмо, и сами решили уйти? - Да я смотрю, наша фиалка решила, что у нее выросли шипы! - почти что с восхищением воскликнул Джеймс и, увидев, как вызванный охранник подошел к ним с Томом, кивком головы указал на бывшего любовника. - Обыскать! - Стоять! - рявкнул Томас, и почему-то Эдди остановился. - Стой где стоишь и не смей трогать меня! Я сам отдам все, что при мне. Вот телефон... - Томас начал выворачивать карманы. - Что еще? Леденцы… мятные. Ключи… Платок… Больше ничего нет, Джеймс. Или ты подумал, что я возьму с собой оружие? Так у меня его нет отродясь не было. - Да, твои нежные пальчики разве что чей-то член полировать могут, а не зарядить пистолет, например. - Мои пальчики давным-давно не прикасались к твоему члену, поэтому ты решил, что можешь портить мне жизнь, Джеймс? Мне и моим близким? - Ты посмел оставить меня! Ты, дешевая подстилка! Я вывел тебя в люди. Сделал из тебя того, кем ты сейчас являешься — знаменитым режиссером! Я дал тебе… - Смотри не лопни от собственной значимости, - скучающим тоном произнес Том, перебив графа. - Ну хорошо, опустим нелестные эпитеты, суть их в одном — ты шлюха, Хиддлстон. И ты заслужил все то, что получил. - И тем не менее эта шлюха сейчас здесь, перед тобой. У меня нет оружия, видишь, я пришел к тебе с голыми руками. И ты сделаешь то, что я прикажу. На секунду, на одну только секунду в глазах Четвинд-Толбота Томас заметил… Не страх, нет… Джеймс не боялся безоружного человека, который сейчас стоял возле вооруженного до зубов Эдди, готового по приказу хозяина сделать с ним все, что угодно. Но что-то похожее на испуг в красивых глазах Джеймса промелькнуло. И Том подумал о том, что не зря он приехал. Ведь если быть честным с самим собой, он здесь из-за этого — доказать самому себе, что он может не боятся своего мучителя. Это пусть он теперь боится его, Тома. Только вот Джеймс пока что бояться не спешил. Он еще раз кивнул Эдди. Зашуршала рация, и вскоре лужайку возле бассейна высыпались еще несколько охранников. Томас сосчитал пятерых. Проклятье! Зря он решил, что у графа почти не осталось людей. Конечно, их было меньше, чем обычно. Но все-таки… все-таки… - Приведи Ли! - Том решил, что не будет смотреть в сторону накачанных парней, и вперил взгляд в холеное лицо будущего графа Шрусбери. Губы его светлости тронула саркастическая улыбка: - Ты решил, что можешь мне приказывать, сердце мое? - Так уже не шлюха? - с таким же сарказмом переспросил его Том. - Вели своим мальчикам привести Лиама. Я знаю, он здесь. Мы просто уедем. И все закончится, Джеймс. - Томми, ты и впрямь так самоуверен или просто так глуп, раз решил, что я позволю… - Ты приведешь Лиама, и мы уедем, - еще раз повторил Томас. - Потому что иначе, если через час я не отзвонюсь своему человеку и не скажу ему кодовое слово, он передаст газетчикам запись. Я записал видео, Джеймс, рассказал обо всем, что мне известно. Обо всем, что ты творил. - Тебе никто не поверит! - теперь-то Четвинд-Толбот был если не испуган, то весьма и весьма удивлен. - Да ты и не посмеешь! Иначе сам окажешься за решеткой. Ты блефуешь! - А ты проверь, - развел руками Том. Сейчас ему было очень легко. Совсем-совсем не страшно. Ведь это так просто, когда ты можешь поколебать непоколебимую уверенность этого напыщенного аристократа. - Проверь, Джеймс! - продолжал Хиддлстон. - Даже если тебе в очередной раз удастся выкрутиться и не схлопотать тюремный срок… Даже если так… Представь, какой будет скандал! Представь, как твое имя будут трепать во всех паршивых газетенках. Что скажет папа, Джеймс? Что скажет его сиятельство граф Шрусбери, пэр Англии, член палаты лордов? Несколько секунд затем мужчины просто мерили друг друга взглядами. И Том выдержал жесткий взгляд темных, черных почти что глаз Джеймса. - Приведите мальчишку! - наконец, скомандовал своим псам Четвинд-Толбот. Томас отвернулся, выдохнул медленно, стараясь, чтобы граф не заметил, как он взволнован. Все-таки рано он подумал, что не боится. Да кто бы не боялся, стоя безоружным — считай, почти что голым — под пристальными взглядами готовых, если что, броситься на тебя охранников. Ни на минуту, ни на секунду даже Хиддлстон не сомневался, что Джеймс не позволит им с Лиамом уйти. Но время, драгоценное время, которое он должен был выиграть, время, которое понадобится инспектору Валландеру, чтобы привести подкрепление, — вот что было сейчас важным. Сколько уже прошло с тех пор, как он позвонил Курту? Полтора часа? Два? Он уже должен был быть здесь! Разумеется, можно было просто продиктовать Курту адрес и самому не светиться, но как знать? Появись здесь Валландер, пусть даже с ордером на обыск, полицейских вежливо встретят и любезно покажут им все помещения — жилые и нежилые — и заботливо проводят до шлагбаума, где Скотт отдаст им честь на прощание. Лиама они не найдут. Как-то шутки ради Джеймс показал Томасу подвал, вход в который был так искусно замаскирован, что его ни за что было не отличить от каменной кладки стены. «Тут можно проводить оргии, - похотливо облизнулся тогда Четвинд-Толбот. - Ты бы прекрасно смотрелся с хлыстом в руке, Томас. Только с ним одним, без одежды. Я позволил бы тебе выпороть какого-нибудь строптивого мальчика, Томми. Или же приказал ему выпороть тебя. Как думаешь, тебе понравилось бы, сердце мое?» Хиддлстон тогда только брезгливо поежился — темные сырые стены этого помещения не вызывали у него совсем никакой реакции, на которую, должно быть, рассчитывал граф, предлагая любовнику подобное времяпрепровождение. Ничего возбуждающего. Совсем. Поэтому сейчас Том отчаянно надеялся, что Джеймс выведет Лиама из подвала, где наверняка его и держат. И через несколько минут пленника, действительно, привели. Он был скован наручниками, с кляпом во рту и довольно-таки помят. Плюс его тут же, по приказу будущего графа Шрусбери, поставили на колени. Но Лиам был жив. И это было главное. Только бы Курт поторопился! - А знаешь, это будет даже забавно, - негромко проговорил Джеймс и, опустив ладонь Лиаму на щеку, нежно погладил, приласкал, - если я убью этого мальчика прямо здесь, на лужайке, а мои люди, все как один, подтвердят, что это сделал ты? А на вот этом самом стволе, - граф достал из кармана блестящий новенький пистолет неизвестной Томасу марки (он вообще не разбирался в оружии), - так вот на этом самом стволе обнаружат твои, Томми, отпечатки. А что? Я найду способ, как вложить тебе в руки оружие. Пусть даже в твои мертвые руки, чертов ты предатель! В голосе будущего графа вдруг прорезались истеричные нотки. «Он безумен! - с ужасом подумал Томас. - Он совершенно обезумел! Где же вы, инспектор Валландер?!» - Ты такой идиот, Томми! Такой наивный и такой… Что же ты сделал? Это же ты виноват во всем! Ты посмел уйти! Бросить меня! Ты думал, что тебе сойдет это с рук, Хиддлстон? Решил, что меня можно просто так бросить, как надоевшую игрушку? Ты трахался со всеми этими… - Довольно! - хлестко прервал истеричную тираду Том. - Довольно, Джеймс. Прикажи снять с Лиама наручники. Дай нам уйти и клянусь, все просто закончится. Ли не станет заявлять в полицию, правда, Лиам? Тот, к кому обращался Томас, только закивал головой в ответ, подтверждая слова Хиддлстона. - И ты думаешь, я тебе поверю? - выкрикнул Четвинд-Толбот. - Поверю такой лживой сучке, как ты? Да я просто закопаю вас обоих тут, в этом чудном садике. И никто ничего мне не сделает! Кто мне помешает, Том? Кто посмеет мне помешать? - Я! - послышалось откуда-то со стороны дома и все присутствующие, даже связанный Лиам, повернулись туда, откуда прозвучало: - Я тебе помешаю, затраханная ты светлость! Прямо на них от правого крыла дома двигался Крис. В руке он держал направленный на будущего графа Шрусбери пистолет. - А я ему помогу! - слева, так же вооруженный, к ним приближался Магнус. «Как? - с досадой подумал Хиддлстон. - Откуда они здесь?! Черт!» - Кончайте эту комедию, ребята, - негромко скомандовал своим людям Джеймс, но не успели они взвести курки, как все пространство перед бассейном залил яркий свет мощного прожектора, бьющий откуда-то сверху. Послышался стрекот вертолета. Его перебивал голос, многократно усиленный громкоговорителем: - Полиция! Всем сложить оружие и оставаться на своих местах! «Курт!» - радостно и с облегчением улыбнулся Томас.