doll

Она просто кукла. Из одушевленного в ней лишь вызывающий изгиб рыжих бровей, выщипанных до боли ровно и симметрично. Отточено. Ведь она же великая Аска Лэнгли Сорью, как иначе? Сложенные в тонкую полоску губы, полностью убранные в алые заколки волосы, белая и чистая кожа без единого изъяна. Тело хоть еще и детское, но постепенно начинающее развиваться в нужную сторону. Ноги и руки тонкие, но в то же время сильные, как раз для управления Евой-03. Все какое-то ненастоящее, слишком идеальное. Смотришь иной раз в зеркало и хочется сделать что-нибудь с собой. А что в ней такого? Один алебастр, нейлон да пара мазков акриловой краски. Но в голове еще всплывают слова Мисато, что глаза у нее до боли колючие и какие-то слишком издевательски горящие каждый раз, когда на горизонте появляется Синдзи. Ох уж этот дурак Синдзи..! Он как-то брякнул (видимо, не подумав, вот чурбан!), что ее волосы горят как пламя среди зимнего леса — холодного и серого. Да она и сама словно пожар, задевающий всех и вся на своем пути и обжигающий до самых дальних уголков сердца. А потом такой же огонь расплылся и на ее лице, последствием чего перекочевал на левую щеку парня. Тогда рука от пощечины болела еще несколько дней. Вообще странный этот Икари. Сначала говорит всякую ересь, а потом смотрит на тебя грустными как у побитого щенка глазами, что аж совестно становится. Но какая уж совесть у богини Аски Лэнгли Сорью? Но иногда противный тихий голосочек все равно просыпается и шепчет на ухо всякие глупости по ночам, а девушка все вертится на футоне, вовсе не привычном для воспитанного в европейских условиях тела, и изредка жует длинные рыжие пряди, лишь бы не закричать от этого приставучего советчика. Чем-то похоже на Синдзи. Но все эти метания по подушке по ночам заставляли проваливаться в настолько глубокий сон, содержащий в себе лишь кромешную темноту, что думать о том, насколько ты отвратительна, не приходилось. Это радовало. Хоть какой-то плюс в новоиспеченном напарнике. Но какие напарники для Лэнгли? Она же лучшая! Все видят в ней лишь хорошенькую девочку, не по годам отправленную спасать человечество, для великой цели. Куклу для обсуждения. Обычный тупоголовый манекен. Словно она не человек, а какой-то киборг вовсе не из мира сего, который и можно либо восхвалять, либо ненавидеть. А этот идиот смотрит каждое утро так отчужденно, лишь скользя взглядом, словно в душу проникнув, а палочки тут же чуть не валятся из рук прямо в тарелку со сваренным еще вчера им же рисом. Пытаешься привлечь его внимание едкими комментариями, а он медленно оборачивается от приготовления их бэнто, внимательно смотрит в глаза и слабо улыбается. Будто чувствует ее непонимающий такого поведения подтекст и примиряюще щурит глаза. Будто понимает ее как никто другой. Но как ее можно понять, она же прекрасная и неподвластная чьему-либо осознанию Аска? Синдзи никогда не отвечает на ее недовольные реплики и не делает те же гадости, что и она. А каждый раз, когда и говорит ей что-то, то всегда застает девушку врасплох. И она ничего не может сказать, в конечном итоге выдавливая из себя ругательства. Его не задевают ее внешняя натура, ее неудовлетворительные действия по отношению к нему. Когда он глядит на нее, он не видит в ней фарфоровую статуэтку, о внешности которой щебечут все поголовно в школе. А она себя таковой считает. Каждое утро видит в зеркале, тут же смахивая наваждение яростными умываниями лица под проточной водой явно не комнатной температуры. Чувствует дурацкий пластик под кожей, от которого иногда хочется вырвать собственные руки из «шарниров», разрывая ненавистную полимерную материю. А ему плевать. Он продолжает спокойно улыбаться на ее довольно-таки больные тычки под бок и вздыхает. Словно «ну подумаешь, с кем не бывает». Словно она такой же человек как он, а не божество, каковым считают ее одноклассники, что найти силы даже подойти к ее парте не могут. Но она же единственный бог в их окружении, она же Лэнгли Сорью! Даже иногда осмеливается подойти после очередной изнуряющей тренировки к ее комнате, не заглядывая в нее, и предлагает очень тихо, чуть ли не бормоча под нос, онигири, сделанные из сподручных материалов, валяющихся в холодильнике. И когда она недовольно морщит нос и смотрит сверху-вниз, а потом все равно ест, пытаясь сдерживать зверский голод, Икари только осторожно, будто прося разрешения, смотрит на нее и расслабленно выдыхает от вида мигом опустошенной тарелки. Он знает, что она так же, как и он, голодна, оттого и предлагает каждый раз, невзначай, перекусить, при этом стоя на кухне битый час и делая эти рисовые лепешки наиболее аккуратными, чтобы девушка не начинала кривить лицо. Он понимает ее в отличие от всех остальных, хотя они настолько разные. Но никто не должен понимать великолепную Аску! Для других и себя она — тряпичная кукла, а для него же — Аска Лэнгли Сорью, обычная девчонка с необычным самомнением, прикрывающим всю гадость, творящуюся в голове. И даже внутренний голос тут бессилен.