Большой улов

- Сань Лан говорил, что хочет попробовать рыбный суп, - пояснил Се Лянь на удивлённый взгляд, брошенный в сторону удочки, которую он с трудом протащил в дверь монастыря Водных каштанов. - Я хочу попробовать всё, что готовит гэгэ, - мигом отозвался Хуа Чэн, заставив Се Ляня расплыться в счастливой улыбке. Удочка больше походила на бамбуковый шест, которым обычно пользуются погонщики коров, но даже этот факт не смог поколебать оптимистичный настрой Се Ляня. Не переставая улыбаться, он выудил из груды мусора, возвышавшейся со вчерашнего дня на столе для подношений, лишь слегка погрызенные мышами обрывки бечевы и принялся связывать их между собой в одну длинную верёвку. Хуа Чэн всё порывался ему помочь, но Се Лянь тут же начинал его отговаривать, напоминая, что гостей в монастыре Водных каштанов не следует нагружать работой. Вскоре Сань Лан нехотя уступил и, подперев рукой голову, стал внимательно следить за тем, как тонкие пальцы Се Ляня завязывают узел за узлом. При этом половина бечёвок тут же рассыпалась в его руках, но остатка как раз хватило для вполне сносного шнурка, один конец которого Се Лянь привязал к бамбуковому шесту, а ко второму прикрепил острую рыбную кость. Когда с приготовлениями было покончено, Се Лянь напялил на голову шляпу доули и, препоручив Сань Лану, донельзя довольному таким поворотом событий, нести большую плетёную корзину, настолько кособокую, что при одном взгляде на неё хотелось плакать, не без труда снова протащил удочку через дверь. Совсем недалеко от монастыря Водных каштанов протекала неглубокая речушка. Раньше, когда приходил стирать в ней одежду, Се Лянь не раз замечал в чистой воде юркие тени рыбёшек, задорно поблёскивающих на солнце чешуёй. И теперь они то и дело мелькали совсем рядом с берегом. Се Лянь довольно потёр руки, предвкушая как уже совсем скоро накормит Сань Лана наваристым ароматным супом собственного приготовления, и неспеша подошёл к воде. Как следует размахнувшись, он забросил моток бечевы с крючком из подручных материалов подальше в воду, поудобнее перехватил бамбуковый шест и грациозно опустился прямо на прогретую солнцем землю у самой кромки воды. Сань Лан присел рядом с ним, щурясь от яркого света, заливавшего всё вокруг. Краем глаза посматривающий на него Се Лянь это заметил. - Вижу, Сань Лан не слишком-то жалует солнце! - Никто не должен сиять ярче тебя, гэгэ, - спокойно отозвался Хуа Чэн и чуть отклонился назад, опираясь на руки и пряча от Се Ляня промелькнувшую на губах довольную правотой сказанного улыбку. - Скажешь тоже, - отмахнулся тот и лишь на секунду замер от смущённого трепета в груди, чтобы тут же гораздо серьёзнее, чем сам от себя мог ожидать, попросить: - Не шути так больше, Сань Лан! И не давая Сань Лану и слова сказать в свою защиту, Се Лянь быстро обернулся и одел ему на голову свою шляпу, лишь бы больше не чувствовать, как спину припекает от обжигающего взгляда. Или чтобы убедить себя, что не хочет его ощущать? - Гэгэ… - Тише! Всю рыбу распугаешь! – предостерёг Се Лянь и вновь отвернулся к реке. За время их разговора бечеву немного отнесло течением в сторону прямо к зарослям водных каштанов. Если он снова отвлечётся, то поймает только рогоз, из которого супа уж точно не сваришь. Се Лянь быстро вытащил бечёвку из воды, пока она за что-нибудь не зацепилась, и на секунду задумался, но только лишь для того, чтобы уже через мгновение сбросить обувь и с наслаждением пройтись босиком по мелководью. В жаркий летний полдень солнце припекало так, что Се Ляню быстро стало жарко даже в свободных белых одеждах, а искрящаяся чистая вода так и манила прохладой. Зайдя в реку по колено, он закрепил полы монашеского одеяния на поясе, чтобы они не намокли, и, придерживая одной рукой полы нижних одежд, второй крепко стиснул бамбуковый шест, всё ожидая клёва. Отражаясь от воды, солнечный свет слепящими бликами оседал на волосах и белоснежных одеждах Се Ляня, которые чуть колыхались от слабых дуновений ветерка. Хуа Чэн, совершенно заворожённый, наблюдал за ним, чуть приподняв тонкой бледной рукой шляпу доули, жалея, что прямо сейчас не может его нарисовать. Или, что было бы ещё лучше, изваять его статую. Нет, три тысячи статуй! Се Ляню понемногу наскучило пристально следить за бечевой, да и блеск воды нещадно слепил глаза, и он снова отвлёкся. Обернувшись к Хуа Чэну, у которого только нос из-под шляпы и было видно, он позвал: - Сань Лан, иди сюда! Хуа Чэн тут же оживился и, всё так же пряча сверкающий восхищением взгляд, начал снимать сапоги. По примеру Се Ляня он тоже закатал одежды, неспешно зашёл в воду, и встал рядом с ним, почти касаясь плечом плеча. - В воде жара будет легче переноситься! – улыбнулся Се Лянь. Ближе к реке воздух действительно казался прохладнее, но солнце всё равно припекало, обжигая своими касаниями даже скрытую под одеждой кожу. Жара принесла с собой расслабленную леность, мешающую даже слово из себя выдавить. Но Хуа Чену и тишина, разделённая с Се Лянем, была дороже всех сокровищ трёх миров. Он молча сложил руки на груди и продолжил украдкой кидать из-под доули взгляды в сторону Се Ляня, который снова не отрываясь смотрел на уходящую под воду бечёвку и всё ждал клёва. Первый улов не заставил себя ждать. Се Лянь ловко подсёк рыбу и дёрнул на себя удочку. Из воды, разбрасывая вокруг себя алмазные брызги, появился небольшой стог водорослей, нанизанных на крючок из рыбной кости. Никаких рыб на крючке не наблюдалось. Се Лянь застыл, мигом растеряв весь свой охотничий азарт. На протяжении веков получая затрещины от судьбы, он настолько свыкся с этим, что постепенно стало не так обидно отказываться от всех надежд. И принц невольно отмечал, что с каждым разом всё меньше страдала его гордость. Вскоре Се Лянь совсем позабыл, что она вообще когда-то у него была. До этого же раз за разом, чем больше были ожидания принца, тем болезненнее ощущалось потом разочарование. Так что Се Лянь уяснил, что если изначально не возлагать никаких надежд, то даже самый плохой исход не будет переживаться слишком тяжело. А хорошие результаты станут приятным сюрпризом. Но хорошие исходы давным-давно были для Се Ляня непозволительной роскошью. Он ожидал трудностей и сильно удивился бы, а может, и почувствовал себя неуютно, если бы их не оказалось. Но всё-таки пару рыбок Се Ляню хотелось поймать. Однако когда это боги учитывали его желания? Не успел он отцепить водоросли от удочки и закинуть бечёвку обратно в воду, как почувствовал, как за крючок снова что-то зацепилось. Начиная уже прикидывать, можно ли что-то приготовить из речных водорослей, Се Лянь мигом выдернул бечеву из воды и кинул нетерпеливый взгляд на улов. На этот раз на крючок попалась самая настоящая рыба – с крупной серебристой чешуёй, практически прозрачными плавниками и широким хвостом. Разинув рот, она одурело билась, ещё сильнее выкатывая мутные глаза. Под её весом удочка даже немного прогнулась. Се Лянь вдруг вспомнил, что корзину для улова так и оставил на берегу, и, путаясь ногами в воде, припустил из реки. У рыбы, однако, были совсем другие планы на этот день. Не успел Се Лянь схватить её за жабры, как она всё-таки соскочила с крючка и, довольно кувыркаясь, стала падать обратно в воду, стремясь как можно скорее избавиться от общества враждебно настроенного незнакомца. Взметнулся целый фонтан брызг, заставив Се Ляня отпрыгнуть в сторону и на мгновение зажмуриться. - Кажется, она была против того, чтобы мы ей пообедали, - растерянно произнёс Се Лянь и, смаргивая с ресниц капельки воды, обернулся к Сань Лану. - Разве? Тот стоял гораздо ближе, чем Се Лянь помнил, и, улыбаясь, крепко сжимал в руках сбежавшую рыбину. На одежду и волосы Сань Лана брызг попало не в пример больше, чем на принца, но выглядел он совсем не расстроенным этим фактом. Сань Лан сосредоточенно смотрел на Се Ляня улыбающимися глазами и словно чего-то ждал от принца. - Ты поймал её! – Се Лянь вдруг застыл на месте, не в силах сделать и шага. Он вытаращился на Сань Лана так, будто тот ему не рыбу протягивал, а как минимум сердце, вынутое из груди какого-то бедняги, которому не посчастливилось проходить мимо принца, затеявшего рыбалку. Но это была только рыба. Всего лишь рыба! Эта мысль придала Се Ляню сил, и он в одно мгновение сорвался с места, намереваясь забрать у Сань Лана рыбу и наконец положить её в корзину, чтобы больше не сбегала. Се Лянь, не отрывая взгляд от Сань Лана, протянул руки к рыбине, но неожиданно дотронулся не до холодной склизкой чешуи, а до прохладной гладкой кожи рук. Принц по невнимательности накрыл своими пальцами руки Сань Лана и так и замер, пока в голове набатом билось, что нужно немедленно убрать свои ладони с чужих рук. Но убирать почему-то совсем не хотелось. Сань Лан среагировал первым. Вздрогнув всем телом, будто прикосновение Се Ляня прожгло в нём несколько дыр, он непроизвольно разжал пальцы и отскочил в сторону. Рыба опять оказалась на свободе и, воспользовавшись моментом, быстро скрылась в реке. Только её и видели! Сань Лан машинально проследил за ней невидящим взглядом. Он выглядел растерянно, словно неосторожное прикосновение Се Ляня, повлекшее за собой стремительное исчезновение главного ингредиента их будущего обеда, полностью выбило его из колеи. Неизвестно, сколько бы он ещё простоял, молча глядя на воду, если бы Се Лянь не заговорил. - Холодные руки – горячее сердце, - полушутя-полусерьёзно произнёс Се Лянь, почувствовав острейшую необходимость заполнить неловкую паузу, и позволил себе мягко улыбнуться. – Не переживай, Сань Лан, я поймаю ещё! Голодным ты точно не останешься! Сань Лан кивнул вместо ответа и направился в сторону берега. Глядя ему вслед, Се Лянь еле слышно вздохнул и отвернулся к реке, чтобы снова забросить бечеву подальше в воду. Не успел он как следует расстроиться от того, что снова заставил Сань Лана почувствовать себя неловко, как тот вернулся. - Решил, что так будет удобнее, - пояснил он, кивнув на корзину, которую принёс с берега. Сань Лан явно больше не собирался никуда уходить. Се Ляню сразу стало спокойнее, и он смог с чистой совестью вернуться к рыбной ловле. Но одного спокойствия для успешной рыбалки, кажется, было недостаточно. Солнце успело совершить значительную часть своего ежедневного путешествия по небосклону, а принц сумел поймать только чей-то старый сапог, несколько стеблей водяного каштана и пару длинных лохматых водорослей, которые совсем не выглядели аппетитно. Се Лянь старался не глядеть в сторону Хуа Чэна. Он был уже практически полностью уверен, что сегодня улова можно и не ждать. Не отрывая взгляда от уходящей под воду бечевы, он прикидывал, чем он в случае провала сможет накормить Сань Лана. В монастыре Водных каштанов снова было шаром покати, а подношений от прихожан на ночь глядя можно было не ждать. Хоть Се Лянь и переживал, он не мог не признать, что это беспокойство было даже приятным. Когда он жил один, у него никогда не возникало повода волноваться из-за еды. За долгие годы скитаний по миру Се Лянь привык есть всё, что боги пошлют. Первое время ему было не до капризов, а потом принцу просто перестало быть важным, как называется и как выглядит его еда. Он просто старался не забывать хоть чем-то насытить желудок, чтобы прожить ещё несколько дней. С Сань Ланом он вдруг вспомнил, что бывает и по-другому. Что необходимость есть – не тяготеющая над каждым смертным обязанность, а повод для радости. Что кого-то вкусная еда даже может заставить почувствовать себя лучше. А кормить таких людей доставляет особое удовольствие, к которому Се Лянь ещё не успел привыкнуть. Ему вспомнилось, как матушка когда-то готовила для него. На миг перед принцем встало её радостное лицо, будто светящееся изнутри каждый раз, когда она слышала, что кто-то хвалил её стряпню. Неужели и у него может быть так? Эта мысль поселила в груди Се Ляня приятный трепет и помогла с удвоенным рвением взяться за дело. Удача голодного Хуа Чэна активизировалась медленнее, чем обычно, но Се Лянь был уверен, что именно его заслуга в том, что принцу вдруг стало везти. Не успела догореть и одна палочка благовоний, как Се Лянь выловил две крупных рыбины и ещё с десяток рыбок поменьше. У Се Ляня почему-то возникло ощущение, что кто-то специально насаживает рыб на крючок его удочки. Но это был какой-то абсурд! Зачем кому-то заниматься подобным? Будто они с Хуа Чэном вообще были знакомы с кем-то, кто мог творить такие чудеса под водой! Пока Сань Лан дежурил рядом с корзиной, больше ни одной рыбёшке не удалось от них ускользнуть. И вскоре Се Лянь смотал бечёвку и поманил Сань Лана в сторону монастыря. Дорога до их жилища была недолгой, но идти, держась с одной стороны за ручку корзины, которую с другой стороны придерживал Сань Лан, было не очень удобно. Сначала они всё никак не могли попасть в общий ритм и то отставали друг от друга, то наоборот вдруг начинали спешить вперёд. Но с этим им удалось справиться очень быстро. Прислушиваться к шагам друг друга оказалось не так уж сложно. Они добрались до монастыря, не уронив ни одной рыбки. По дороге Се Лянь снова разволновался из-за отсутствия остальных ингредиентов, нужных для приготовления супа. Но и это переживание оказалось беспочвенным. По возвращении в монастырь Водных каштанов они у дверей обнаружили небольшую корзину, в которой было немного овощей, яиц и грибов и даже несколько маньтоу, бережно завёрнутых в тряпицу. Се Ляню показалось, что никакая еда трёх миров ещё не приводила его в такой восторг, как эта непритязательная пища, которую он собирался разделить с Сань Ланом. Он сразу же взялся за готовку. Пока Се Лянь чистил рыбу, Сань Лан убрал весь хлам со стола для подношений, протёр его о пыли и поставил на печь кипятиться воду. Когда Се Лянь закончил с рыбой, Хуа Чэн нарéзал грибы. Потом принц поставил вариться бульон и вместе с Сань Ланом покрошил овощи. Готовить с Хуа Чэном было невыразимо приятно и удивительно легко. Стоило только Се Ляню подумать, что он что-то не успел сделать, как за это уже принимался Сань Лан. Он не путался под ногами, а, стоя неподалёку, неторопливо, но с каким-то невыразимым изяществом делал всё необходимое. Пару раз Се Лянь не мог отказать себе в удовольствии подойти поближе и небрежно поправить ему мешающиеся при готовке рукава или убрать с его лица выбившиеся из хвоста пряди волос. Всё это Се Лянь проделывал предельно осторожно, стараясь больше не прикасаться к коже и не смущать Сань Лана. Принц ещё слишком хорошо помнил, как тот отреагировал на случайное прикосновение. В уже почти готовый бульон они добавили овощи, грибы и слегка взбитые яйца. Пока суп доваривался самостоятельно, приобретая густой рыбный аромат и нежный сиреневый оттенок, ничуть не смутивший двух обитателей храма, они присели рядышком на скамейку у стола для подношений и принялись обсуждать дела, ждущие их завтра, так естественно, будто Хуа Чэн жил здесь всегда и планировал задержаться в монастыре Водных каштанов как минимум насовсем. Когда суп был готов, они ещё не успели как следует наговориться и по обоюдному согласию продолжили беседу за едой. Се Лянь первым делом до краёв наполнил супом наименее битую пиалу из запасов храма и поставил её перед Сань Ланом. - Как тебе? – с лёгким волнением спросил Се Лянь, проследив за тем, что Хуа Чэн уже съел половину своей порции. Самому Се Ляню показалось, что суп получился густоват, рыба слишком разварилась, потому что они немного заболтались. Да и пах суп на его скромный взгляд странновато. И, кроме того, у принца вызывал вопросы цвет готового блюда, по оттенку уже приблизившийся к пурпурному. Не могла же речная рыба оказаться ядовитой? Се Ляню это вряд ли могло сильно навредить, но вот Сань Лану… - Очень вкусно! Можно мне ещё? – попросил Хуа Чэн, продемонстрировав пустую пиалу. - Тебе правда понравилось? – с некоторым подозрением переспросил Се Лянь, прежде чем вручить ему добавку. Сань Лан получил вторую порцию только после того, как уверенно закивал, всем своим видом выражая согласие. В груди Се Ляня разлилось приятное тепло, пока он снова наполнял пиалу для Хуа Чэна. - Правда! Гэгэ превосходно готовит! – эта похвала задела какую-то струну в душе принца. Он неожиданно почувствовал себя абсолютно счастливым. -Только вот… - В чём дело? - Я, кажется, немного пересолил, - смущённо отозвался Сань Лан. Пересолил, значит, влюбился? – чуть не ляпнул Се Лянь, но тут же одёрнул себя. Спрашивать о таком даже в шутку было бестактным. - Мне столько соли в самый раз, - Се Лянь ответил честно. Единственное, что его не напрягало в собственном кулинарном шедевре, было количество соли, даже если Сань Лан с ней действительно немного переборщил. Услышав ответ принца, тот снова заулыбался и передал ему через стол маньтоу из корзинки. Се Лянь взял булочку осторожно, чтобы ситуация с рыбой не повторилась. Но Хуа Чэн сам чуть переместил пальцы и Се Лянь вновь дотронулся до него. Сань Лан быстро накрыл его руку ладонью и одними губами прошептал: - Спасибо, гэгэ! Касание не продлилось и секунды. Хуа Чэн сразу же убрал руки, оставив на коже Се Ляня лёгкую прохладу прикосновения. Принц задумчиво повертел в руках паровую булочку и перевёл взгляд на Сань Лана, который вновь с таким удовольствием принялся уплетать суп за обе щеки, что Се Лянь просто не мог не последовать его примеру. После еды они всё так же слаженно начали прибираться. Пока Сань Лан собирал очистки и рыбную чешую и подметал пол, Се Лянь взял грязную посуду и вернулся к реке, чтобы вымыть пиалы и принести немного воды в храм. По пути у Се Ляня всё не выходил из головы таинственный помощник, который подсобил ему в рыбной ловле. Из любопытства принц решил проверить свою гипотезу и на ночь выставил на окно пиалу с понемногу остывающим супом. Уже позже, привычно засыпая рядом с Сань Ланом на одной циновке, Се Лянь сквозь дремоту ощутил тихий шёпот у своего уха: «Для меня никто не сияет ярче тебя, гэгэ». Но сил журить Сань Лана у него уже не было. Может, из-за тёплой дрёмы, неожиданно подступившей к сознанию, а может, и из-за того, что Хуа Чэн говорил абсолютно серьёзно и Се Лянь ему верил, он уснул с улыбкой на губах.