Зимой 1989

Северус вздохнул, и огляделся в "аптекарской кладовой". Улыбнулся озирая неровные ряды полок уставленные разномастными банками. Этот, с позволения сказать кабинет, на втором этаже, возле лестницы на чердак, узкий и длинный, заставленный от пола до потолка банками с ингридиентами и дозревающими зельями был вотчиной Лили, а прежде неё тут устроил свою обитель её свекр, улучшая составы для ращения, удаления и покорения шевелюры всех форм и оттенков. Почему-то эта комната улучшала настроение каждому, кто в неё заглядывал. Должно быть Сохатый, тфу на него десять раз, когда-то разбил в отцовской кладовке здоровенную бутыль эйфорического эликсира, и тот впитался в пол и стены, заставляя любого вошедшего дышать легче. Или может Флимонт наложил на шкафы и стол веселящее заклятье, чтобы ему легче думалось. Размышляя о том что живёт в доме школьного неприятеля Северус всегда поражался, до чего причудливой бывает жизнь. Взгляд упал на вмятину на створке светонепроницаемого шкафчика. Именно тут жена однажды швырнула в него банкой с тараканами, и подхватив Гарри убежала на чердак. Северус положил мелок на полку, под грифельной доской, где был записан состав зелья с некоторым даже сожалением, не найдя к чему придраться в рецепте составленном Лили. Понял что позорно тянет время, вместо того чтобы пойти к Морти. Всего два шага к двери напротив, чего ты в сущности боишься? Заглянув на чердак Северус понял, что немного опоздал с разговором по душам – Лили уже взялась за это дело. Он замер у двери, глядя вверх на ступени лестницы, на Морти, сидящего обхватив колени, и в мыслях непрошенным видением всплыло неприятное воспоминание. За несколько дней до рождения Розы они с Лили чудовищно, с битьем посуды и матерной бранью поругались из-за Гарри. И тогда Лили так же сидела тут, на чердаке, прямо на полу, и плакала, согнувшись, насколько позволял круглый живот, а Северус умолял её спуститься, или хотя бы снять проклятие с лестницы. Перед этим он в сердцах наговорил ей и того, в чем считал себя правым, и того, что не должен был говорить никогда и ни за что, и отчаянно пытался всё исправить… Гарри, которому было тогда четыре, крчавший с лестницы, чтобы он уходил, чтобы отстал, чтобы не трогал маму нисколько не помогал делу. Тогда Северус вспоминал другой подобный момент, как у портрета полной дамы так же уговаривал Лили быть милосердной еще хотя бы раз, дать ему еще хоть один шанс… Северус беззвучно вздохнул. Мда, если кто тут и косячит, то это не один лишь Мортимер. Он прислушался к словам жены. «Никому из нас не дано предугадать последствия своих действий. Даже пророкам и предсказателям. Любое действие может в итоге стать частью чего то страшного.» Северус прикрыл глаза. Слова Лили задевали его душу. Вытягивали из глубины то, о чем он не хотел думать. То пророчество… Он тоже не знал, к чему все это приведет - и он совершил ошибку, совершил преступление, но не ведал, чем его поступок обернется. То есть… А черт, кого он обманывает! Да, он знал, знал, что кого-то убьют из-за его слов, но в тот миг это его не тревожило нисколько, он не чувствовал тогда за собою вины, не представлял по настоящему цену сказанным словам. Он так привык к чужой гибели. Ему было все равно кто сдохнет – просто еще кто-то из никчемных людишек Дамблдора, которые и так умирали как мухи, которые были слишком тупы, чтобы выбрать верную сторону и спасти свои шкуры... Так он думал тогда. Каждый день вокруг кто-то умирал. Чужая смерть чужая боль незнакомых ему людей казались обыденностью, он успел к ним притерпеться. Он не сомневался ни секунды. Так же как Морти увидевший возможность. И у него не возникло и капли сомнений в том стоит ли докладыватся тёмному лорду. Только пылало в груди нетерпение, желание выслужиться, чтобы наконец его заметили, оценили так, как он того всегда заслуживал… Да уж не думал ли он тогда что его станут восхвалять как гавриила-архангела принесшего благую весть? Он был словно зубрила тянущий руку. И он получил желаемое, и черт разве он был не рад, когда увидел на своей руке метку, когда был принят в ближний круг пожирателей смерти? Да он чуть ли не усыкался от радости… пока Волан-де-морт не смекнул, о ком в пророчестве речь. В тот миг Северусу показалось, что пол под его ногами провалился, и он падает во тьму конца которой не будет. И ничего уже не имело значения. И каким ничтожным ребячеством показалось ему все что было прежде… В ту ночь, легом 81 года, в больнице Святого Мунго, куда Лили спешно доставили умирающую от проклятия… Он молился несуществующему богу, чтобы она была жива. Лорд Волан-де-Морт использовал не непростительное проклятие, но…Это был лишь более изощреный медленный способ убить. Она вполне могла умереть. Истечь кровью за считанные минуты. Если бы не Дамблдор и Батильда Бэшгот. Северус боялся представить, что было бы, испугайся старушка приблизится к развороченному углу дома. Тогда, в мунго он ждал как собака, а когда ему сказали что миссис Поттер плоха, что она не выдержит проклятия, и если придет в сознание, то его пустят проститься… Тут то его и сцапали Грозный Глаз, и Барти Старший. И его бросили в Азкабан не дав с ней увидется, не позволив узнать, мертва она или выживет вопреки всему. То была самая страшная неделя в его жизни, когда он думал, что потерял её навсегда… И то счастье, которое он испытал, поняв что она жива… Лили жива, и все самое страшное позади опьяняло эйфорически. Но что, если он тогда ошибся, и ничего не конченно? Что если… Когда нибудь она узнает о нем правду? Припомнилось рождество восемдесят первого года. Рисовый пудинг и картошка на столе, за окном темнота и на несколько минут стало странно тихо. Лили внимательно смотрит на него поверх бокала с вином и спрашивает: "Есть что-то о чём я должна знать Сев?" И он солгал. Он ответил "нет" Сколько раз Люциус так же отвечал жене, что был с приятелями на охоте, что кровь на его белоснежной рубашке оленья? Или говорил, что всполохи пламени за окнами это фейерверк. Интересно, что он скажет Нарциссе, если та обнаружит котел недоваренной субстанции пакостного цвета? Любопытно, куда в мэноре можно спрятать эту вонючую дрянь так, чтобы не оскорбить обоняние супруги дурными запахами, а мысли подозрениями?.. Северус открыл глаза услышав скрип половиц. Морти и Лили весело и слегка заговорщически улыбнулись друг другу, вставая и он тихонько скрылся в «аптекарской кладовой» чтобы не попадаться им на глаза. Взгляд его упал на ранее не замеченый бланк гильдии алхимиков травников и зельеварителей, с начертаным на нем письмом старика Гелиоса Гуссокла. «…Я думаю вы не ошибаетесь в своем намерении для улучшения снадобья использовать порошок шкурки саламандры. Говоря между нами, я полагаю что её возрождающие свойства символически и практически применялись при создании философского камня. Я могу предоставить вам свое исследование о её свойствах, и если оно вас заинтересует, мы можем продолжить его совместно. Первые результаты я планирую представить на ученном совете в начале следующего квартала, и думаю ещё одно успешное научное изыскание склонит чашу весов в вашу пользу…» Северус снисходительно усмехнулся. Этот престарелый чудак прямо таки бредил молодящими чарами, и мнил себя не менее чем вторым Николой Фламелем. Не то чтобы он не добился успехов, но прославившее его патентованное снадобъе имело омолаживающий эффект только в одной области организма. Старик страшно конфузился, когда ему напоминали о широкой славе этого изобретения. Скрипнули петли. Лили заглянула в приоткрытую дверь, пряча улыбку за укоризненным тоном. - Сев, пора ужинать. Спускайся, хватит хозяйничать на моем рабочем столе. - И вовсе я не хозяйничаю… Так, полюбоваться зашел. Вижу магистр Гуссокол пытается привлечь тебя к исследованию своих новейших омолаживающих и укрепляющих достоинство пилюль? Я, как твой муж отнюдь не в восторге если ты согласна на его предложения. – Усмехнулся он - Сев! Как тебе не стыдно читать мои письма.- Возмутилась Лили слегка покраснев – И вообще оставь при себе эти сальные шуточки. - Как скажешь. – он подошёл и приобнял её – мой магистр… Лили хихикнула. - Это еще не решено. Мне могут и не присудить звание, решение принимает совет на голосовании... - Все равно ты не разубедишь меня. Я знаю, ты его заслуживаешь. Лили зарделась еще сильнее и Северус не отказал себе в удовольствии поцеловать её в румяную щеку. *** Северус заглянул в детскую, и усмехнулся, напомнив самому себе тролля из прочитаной накануне вслух шведской сказки. Бедняга подглядывал за прекрасной женщиной, качающей свое дитя, и прятался чтобы не испугать её, лишь любуясь как она счастлива. Лили сидела окруженная детьми, на постели у Розы, а на коленях у неё покоилась раскрытая книга. Он видел это уже тысячу раз но все равно залюбовался ею, склонившей голову над страницами - это всегда зачаровывало его, ещё с тех пор, как она читала "расширенный курс зельеварения", и не было ещё троицы внимающей ей затаив дыхание малышей, ловящих каждое её слово. Сегодня она читала детям историю маленького Маугли, и как раз, понизив голос дошла до появления коварного тигра: "Лунный свет перестал проникать в отверстие пещеры; большая четвероугольная голова и плечи Шер Хан заслонили свободное отверстие. А позади тигра визжал Табаки: — Мой господин, мой господин, он вошел сюда! — Шер Хан оказывает нам великую честь, - сказал Волк Отец, но в его глазах был гнев. - Что угодно Шер Хану? — Сюда вошел детеныш человека, - ответил тигр. — Его родители убежали. Отдай мне его." Прогудела Лили подражая низкому тигриному реву. Мальчишки переглянулись нетерпеливо. Они не сомневались что волк не даст в обиду маленького лягушонка. Лили прочла: “— Волки - свободный народ, - сказал глава семьи. - Они слушаются вожака стаи, а не какого-нибудь полосатого поедателя домашнего скота. Человеческий детеныш - наш; мы убьем его, если захотим. — Вы захотите, вы не пожелаете! Что это за разговоры? Клянусь убитым мной быком, я не буду стоять, нюхая вашу собачью будку и прося того, что мне принадлежит по праву. Это говорю я, Шер Хан. Рев тигра наполнил всю пещеру, как раскаты грома.“ Роуз испугано пискнув спряталась под одеяло, но тут же высунула нос чтобы слушать что было дальше. Лили чуть улыбнувшись продолжила твердым, звучным голосом: "Волчица Мать стряхнула с себя своих детенышей и кинулась вперед; ее глаза, блестевшие в темноте как две зеленые луны, глянули прямо в пылающие глаза Шер Хана. — Ты говоришь, а отвечаю я, Ракша. Человеческий детеныш мой, хромуля! Да, мой. Его не убьют! Он будет жить, бегать вместе со стаей, охотиться со стаей и, в конце концов, убьет тебя, преследователь маленьких голых детенышей, поедатель лягушек и рыб! Да, он убьет тебя! А теперь убирайся или, клянусь убитым мной самбхуром, ты, обожженное животное, отправишься к своей матери, хромая хуже, чем в день твоего рождения! Уходи!" Лили слегка перевела дух. Щеки у неё немного раскраснелись от такой пылкой речи. С облегченными улыбками дети переглянулись. Ну ещё бы, Ракша не дала в обиду смелого мальчишку. Лили продолжила: “Отец Волк посмотрел на нее с изумлением. Он почти позабыл тот день, в который после честного боя с пятью другими волками увел с собой свою подругу; или время, когда она бегала в стае и ее называли Демоном не из одной любезности. Шер Хан мог встретиться лицом к лицу с Волком Отцом, но биться с Ракшей не хотел, зная, что на ее стороне все выгоды и что она будет бороться насмерть." "Могу понять этого волка" с усмешкой подумал Северус. - "Ракша явно ведет сябя по гриффиндорски, не хуже Лили" Между тем сказка продолжала звучать, на этот раз сердитым рыком Шер-Хана: “—Каждая собака лает у себя во дворе! Увидим, что-то скажет сама стая об этом нежничаньи с приемышем из человеческого племени! Он - мой и, в конце концов, попадется мне в зубы!“ Лили дочитала отрывок и прикрыла книжку, несмотря на горячие возражения слушателей клявшихся что не сумеют заснуть не узнав что было дальше. Лили разогнала мальчишек по постелям, укрыла Роуз, поцеловала по очереди всех троих и выключила свет. Калечный снитч всё ещё порхал под потлком словно грузный шмель, отражая огонек ночника. Северус ждал её в темноте за дверью: — Читаешь значит им книжки сэра Рэдьярда. - негромко сказал он едва дверь за Лили затворилась. — Почему бы и нет. В детстве мне нравилась "книга джунглей." — Киплинг отправил своего сына на смерть. — От этого истории не стали хуже. — Как скажете мем-сахиб. Он обнял её. Прикрыв глаза вдохнул родной запах - все то что составляло её. Его отчаянная волчица. В приоткрытую дверь прозвучало тихое. — как думаешь Гарри, есть какое нибудь заклятие которое позволяет как маугли говорить по звериному? — Не знаю. Может Северус знает такое зелье которое поможет понимать язык животных… — Я бы хотела поговорить с малиновками… — Птицы ведь глупенькие, у них мозги с орех. - шепнул Морти — Зато они много всего видят потому что летают… Гарри тихо шикнул на них. Роза хихикнула. — Когда я вырасту я буду как Багира. - прозвучал девчачий смешок - Такая же ловкая и сильная. Лили и Северус переглянулись слушая их и улыбнулись друг другу одинаковыми чуть плутовскими улыбками. *** — Некогда мне завтракать, отстань со своими чертовыми гренками! - вслед за этим восклицанием мимо дверей кухни пронесся темной змеей галстук. Гарри сонно протер глаза - и как родители умудрились проспать, он же слышал, идя чистить зубы, как у них в спальне бесенок сидящий в часах Северуса вопил "дзынь-дзынь-подзынь! Пора вставать" Пожав плечами Гарри вернулся к каше, краем глаза заметив, что Морти больше занят её перераспределение по тарелке, чем поглощением. Через минуту на кухню сверкая глазами явился Северус. — Кто вытащил шнурки из моих ботинок? - рявкнул он - Признавайтесь. Гарри и Морти синхронно уткнулись в тарелки, не зная смеяться им или готовится к выволочке. — Ну, кто такой умный у нас? Куда вы их дели, а? Гарри посетила смутная догадка. Роза, покрасневшая как спелый помидор, от чего её веснушки стали совсем уж темными, призналась, тихонечко, теребя ризинку на свитере. — Это я взяла. Гарри сказал что нужны старые шнурки, а твои ботинки старые, и шнурки в них старые, и мы на них повесили кормушку для малиновки. — Охренительная идея Гарри. - прошипел отчим злой как тысяча чертей - каким неописуемым кретином!.. — Я не знал что она возьмёт ваши!.. - воскликнул Гарри и тут же пожалел, Северуса все это здорово рассердило. — Сев, ты ещё здесь? Чего ты так кричишь? - поинтересовалась мама отодвигая его с дороги — Ты спроси у них что они устрроили, - почти что прорычал сквозь зубы отчим, опрометью бросаясь обратно в прихожую. - Паразиты. Северус кинул перед ней на стол давешнюю "кормушку", призваную манящими чарами и лишенную шнурков. Дверь хлопнула, мама недоуменно уставилась на явленное ей недоразумение. Гарри почувствовал необходимость как то пояснить ситуацию. На середине рассказа мама начала неудержимо хохотать, чуть ли не сползая со стула, почти макая длинными волосами в масленку, и продолжала подхихикивать остаток утра, слегка смущая Гарри. Морти тоже хихикал вместе с ней, а Роза имела крайне сконфуженный вид и даже чуть не забыла взять с собой в школу своего уродливого плюшевого медведя.