Зимой 1989

      Гарри заглянул в дверь комнаты, где Роза и Морти спорили. Морти гонялся за сестрой, убегающей от него с каким-то листком:       — А ну отдай!       — Не дам! Только если расскажешь что это.       — Вот ещё, всё тебе расскажи.       — Рассказывай, иначе я тебя заколдую!       — Ты не умеешь!       — Заколдую-заколдую!       — Я сам тебя заколдую.       — А вот и не заколдуешь! Потому что ты сквиб!       — Я не сквиб!       — Сквиб-сквиб-сквиб-сквиб-сквиб!..       — Ну вас всех! Сами вы сквибы, собаки непарнокопытные! — Морти выхватил листок у Розы, пронесся мимо Гарри, и его шаги застучали по лестнице.       — Роуз! Не дразнись, — шикнул Гарри, заходя в комнату, и прибавил шепотом, косясь на дверь, — а вдруг он и правда сквиб.       — Глупости, — возразила Роза, ничуть не смущаясь, — мама и папа волшебники, и мы волшебники, значит и Морти тоже колдун.       — Роуз, сквиб это и есть не волшебник в семье волшебников, — терпеливо объяснил Гарри. Роза посмотрела испуганно. Воскликнула:       — Нет, это точно не Морти!       — Откуда ты знаешь? Он же ни разу не колдовал, он сам мне сказал.       — Значит, ещё будет, — упрямо сказала Роуз, — надо только его заставить.       — И как? Мэри Роусон говорила, что волшебство получается в первый раз, только когда ты испуган или злишься, или в опасности… Мы же не собираемся оставлять его в опасности.       — Значит, надо его напугать! И он сразу поймёт, что он может колдовать.       — И как?       — Не знаю. Дай подумать, — Роуз прошагала к столу и с крайне насупленным видом села, уставившись в окно. Просидев так пару мгновений, она шепнула:       — Гарри смотри! Это малиновка! — прошептала Роза, прижавшись к заиндевелому стеклу и глядя на ветки клена, растущие у окна.       — Клево, — улыбнулся Гарри, потирая стекло от морозных узоров и тоже глядя на нахохлившуюся гостью, усевшуюся на клен, что рос у них на заднем дворе.       — Такие красивые! Смотри-смотри, там ещё одна!       — Тише! Не маши руками — ты их спугнешь.       — А она прилетит ещё? — прошептала Роза.       — Если мы её прикормим.       — А как?       — Мы повесим кормушку. Мисс Уоррен сказала, что если не забывать насыпать зерно или семечки, или крупу, то к нам будут прилетать птицы.       — А где мы её возьмём?       — Мисс Уоррен учила нас их делать.       — Гарри! Научи меня, пожалуйста, пожалуйста!..       Гарри улыбнулся, чувствуя себя крутым старшим братом.       — Мы её сделаем из пакета от молока и старых шнурков. ***       Лили тоже глядела сквозь стекло на птицу, а именно на томящуюся в духовке курицу. Ну что-ж с ужином она разделалась — через сорок минут будет готово. Можно пока почитать… Или тихонько вытащить из заначки шоколадный батончик и сжевать, не делясь ни с кем, подумаешь — немного перебить аппетит перед ужином… И не станет она, как Петунья, целыми днями торчать у плиты! Нет, Сев, конечно, не отлынивал, если ей вздумывалось топнуть ножкой и потребовать свободы от кухонного рабства, но его кулинарные навыки не отличались разнообразием. Если бы готовил Сев, они бы питались овсянкой, яичницей-глазуньей, сосисками, макаронами и прочей едой, которая не требует заморачиваться. Её недовольства подобным рационом муж искренне не разделял. Это еда? Еда. Свежая? Несомненно. А значит, еще денек на ней можно протянуть, а если кому-то не вкусно, то пусть этот привереда достанет из холодильника кетчуп и кончает ныть.       Лили открыла свой ежедневник, чтобы поглядеть, какие зелья из её запасов дозреют к понедельнику и подсчитать, сколько сушенных пиявок требуется заказать у Джима Джонсона, если сложить то, что нужно для заказа от Слизня и Джеггера и от Мелинды Боббин. Однако через пять минут она задумалась над загадкой — четверть часа тому Гарри, допив остатки молока, не выбросил пакет в мусорку, а сполоснул под краном и утащил с собой. На кой ему сдалась эта картонка?       Лили закрыла ежедневник и решила проведать детскую. Приоткрыв дверь, она увидела, что старший и младшая сидят за столом. Сейчас Роуз следила за тем, как Гарри ковыряет дырки в картонной верхушке молочного пакета и просовывает в них веревочку, и при этом болтала ногами под столом точь-в-точь, как сама Лили в детстве. Гарри тихо что-то ей объяснял.       Роза посадила на стол медведа, который наблюдал черными глазками-пуговками за тем, что Роза что-то увлеченно рисовала. Она и Гарри то и дело переглядывались и улыбались. Лили вспомнила, как Гарри собрал кукол Розы, которой было тогда четыре, и стал показывать с их помощью сказку смотревшим на это, разинув рот, младшим. Тогда отважный сэр Тедди отправился спасать Принцессу Герти, похищенную злым (но все равно плюшевым) драконом. Лили улыбнулась. Этот уродливый плюшевый медведь, предмет её тайных стыда и гордости — стыда, потому, что шила она его сама, без волшебства, и мишка вышел страшноватым, а гордости — потому что Роза любила его больше всех остальных своих кукол, и, если не было рядом братьев, то именно «медвед» составлял ей компанию во всех начинаниях. Особенно в воображаемых чаепитиях или в катании с горки, которой становилась, пока не видел Северус, дверца шкафа, и в игре в дочки-матери с куклами — там Тедди был за папашу и принимался ворчать на ораву непослушных плюшевых зайцев и пупсов. Лили с улыбкой узнавала в брюзжании знакомые интонации, с которыми Северус иногда воспитывал Розу и мальчишек. Иногда Сев дразнил дочь, заколдовывая медведя её обнимать. Рози пугалась и взвизгивала, а затем хохотала, и, пользуясь случаем, приглашала Тедди на танец, и тот, чинно раскланиваясь, протягивал плюшевые лапки.       — Э… Роуз, — Гарри заглянул в рисунок Розы.       — Да?       — Вот тут надо писать не «СТАЛОВАЯ», а «СТОЛОВАЯ».       — Ой!       — Вот, возьми резинку.       — И что это вы тут делаете? — спросила Лили, наконец переступая порог и склоняясь над столом.       — Гарри учит меня, как сделать птичью кормушку, — гордо поведала Роза. — Смотри! Я нарисую на ней хлеб, чтобы птички знали, что там крошки. Мы повесим её на клене, можно?       — Молодцы. Конечно можно. Очень красивый рисунок, Роуз, ты молодец. И ты, Гарри, тоже, — улыбнулась Лили, разглядывая рисунок с малиновкой и еще раз взъерошивая и без того лохматые волосы сына. Ну что-ж — по крайней мере теперь в этом изображении уже можно было опознать малиновку, а не как раньше — угадывать между квоффлом и яблоком. Лили спохватилась, — кстати, Гарри, ты доделал уроки?       — Н-нет. Забыл. Я сейчас… — Гарри с виноватой улыбкой поежился.       — Тогда поторопись. Через пол часа мы будем ужинать, ты как раз успеешь закончить… И вы не видели Морти?       — Неа. Морти секретничает, — хихикнула Роза. — А я всё знаю. Он делает тебе подарок.       — Роуз! — возмутился Гарри. — Это же сюрприз.       — Ой, — пискнула Роза, закрыв рот руками, но глаза у неё при этом были хитрющие.       — Я ничего не слышала, — подмигнула им Лили, прижав палец к губам, и скрылась за дверью.       Да, с Морти надо поговорить и поскорее. Где же он сидит? Если есть в этом доме место, в котором приятно грустить и жалеть себя, то оно несомненно находится на чердаке. Лили направилась наверх, думая, что лучше сказать, чтобы, не отрицая слов Северуса, дать понять, что это не повод сидеть и казниться, отказываясь от сладостей. Да, конечно, Морти даже своим появлением на свет умел прибавить хлопот, и внести в жизнь окружающих некоторое оживление, но… Но в конце концов, если бы Лили не любила сумасбродства и не умела ценить внезапных порывов души — разве вышла бы в свое время она за Джеймса, который умел чудить так, что Морти и не снилось, причем осознанно и даже злонамеренно?       Ага. Вот и чердак. Лили поднялась по скрипучим ступеням, приоткрыла дверь… Замерла у входа. Морти неподвижно сидел на полу, задрав голову и обхватив колени руками, глядя меж снежинок из бумаги, приклеенных к чердачному окну, в яркое, уже закатное небо.       Вылитый Сев. Конечно, внешне не очень-то он на него похож, только разве что черными волосами и глазами, темными, глубокими… Но в детстве Сев так же замыкался в себе, когда какая-то мысль его тревожила. Наверное, только она могла его разговорить. Морти тоже временами был крепкий орешек — но у него были родители. И Гарри с Роуз, и куча школьных и уличных приятелей… и он не рос одиноким.       Лили мягко улыбнулась ему и, слегка сжав его руку, приоткрыла дверь, скользнула внутрь. Вторя её шагам, тихонько пропели доски на полу.       — Морти, — позвала Лили, — твое пирожное всё ещё тебя ждёт. Пойдем вниз, я налью тебе чаю?       — Я не хочу, — покачал головой Морти.       Так, похоже выманить так просто его не удастся.       — Почему? — Лили опустилась на пол рядом с ним. — Ты грустишь?       — Ты меня простишь, мама? — Морти поднял на неё молящий взгляд.       — За что, милый? Ты же ничего плохого не сделал, — удивленно покачала головой Лили. Черт, ну что там Сев ему наговорил?       Морти очень тяжело вздохнул. Когда такой маленький ребенок так тяжело вздыхает, это выглядит немного комично — ну какие проблемы могут быть в его маленькой жизни? Но это было обманчивое впечатление. Дети, конечно, могут страдать из-за ерунды, но это не значит, что они не чувствуют настоящей грусти.       — Я плохой, — признался Морти с убитым видом, — папа так сказал. Я всегда… он сказал, что я никогда не думаю перед тем, как сделать, и что тебе от этого плохо и Гарри, и Рози…       — Неужто он так и сказал тебе: «Морти — ты плохой». Он прямо так выразился?       — Нет. Но я все равно плохой. Я веду себя плохо и делаю всякие вещи, а потом ты злишься и волнуешься, и я… Прости меня, мам, я больше никогда так не буду, честно, — Морти бросился ей на шею, и Лили прижала его к себе, тихонько качая.       — Тише, тише, мой сладенький. Я не злюсь на тебя, — Лили несколько раз прижалась губами к темноволосой макушке, погладив по спине, — нисколечки не злюсь, мой хороший.       — Правда?       — Правда. Честно-причестно, — Лили улыбнулась, заглядывая сыну в глаза, и Морти робко улыбнулся в ответ. — Послушай, Морти. Я часто замечаю…       Лили вздохнула, тоже поглядев на снежинку несколько мгновений, подбирая слова, затем перевела взгляд на сына и продолжила.       — Вы с отцом в чем-то очень похожи. Ты иногда делаешь что-то не подумав, а наш папа иногда может сказать что-то резкое. Что-то, что может обидеть. Злые и жестокие слова, которые ему нашептал бес. Он говорит их тоже не подумав. А потом он о них жалеет, прямо как ты сейчас.       — Но он же сказал правду. Все так и есть.       — Мор, посмотри на меня. Папа вовсе не имел в виду, что ты плохой или что мы тебя ненавидим за то, как ты себя ведешь. Он недоволен только потому, что боится за тебя. Я тоже за тебя боюсь. Ты наш любимый ребенок, так же как Гарри и Роуз. Мы тебя любим и волнуемся о том, все ли с тобой хорошо. И мы расстроимся, если с тобой-что то случится, но это не значит, что мы тебя разлюбим.       — А если… я сделаю что-то плохое?       — А разве ты злодей? — слегка склонив голову, спросила Лили. — Разве ты бьешь окна и гоняешь кошек с камнями?       — Я оторвал голову Герти, — грустно напомнил Морти. Лили с огромным трудом удержалась от хихиканья.       — Но это ведь вышло не нарочно, так? И мы с папой знаем, что ты не способен нарочно быть плохим. — Она держала Морти за руки, мягко их сжимая, гладя большими пальцами ладошки, заглядывая в глаза. — Потому что мы знаем, что ты не станешь. Или, если ты случайно, или по недомыслию так делаешь, то это значит, что ты плохой. Ведь он такого не говорил? Подумай.       Морти неуверенно покачал головой. Сказал удрученно.       — Но всё равно я плохой. Если бы я был хороший, Гарри не оказался бы в опасности. Там, на папиной работе.       — Но ведь у тебя не было желания поступить плохо, так?       Морти помотал головой.       — Ты просто не должен делать опасные вещи. И все будет хорошо.       — А если я не знал… что так будет.       — Ну. никому из нас не дано предугадать последствия своих действий. Даже пророкам и предсказателям. Любое действие может в итоге стать частью чего-то страшного. Ты дашь новому соседу коробок спичек, чтобы он мог приготовить ужин, а он подожжет дом. Но должен ли ты себя за это винить? Нет. Ты поможешь незнакомцу на улице — а он окажется преступником. Ты скажешь простую вещь, но её услышат не те уши. Но ты не будешь виноват в том, что делают другие, или в том, как складываются обстоятельства. Понимаешь?       Морти пожал плечами.       — В общем, просто не твори больше глупостей, не подумав, к чему они приведут. И не считай, что ошибки делают тебя плохим. Договорились? М? — Лили слегка плутовато улыбнулась, и эта улыбка слабо отразилась на лице Морти.       — Я люблю тебя, мам.       — А я тебя. Теперь пойдешь есть пирожное, пока Рози до него не добралась?       — Ага, — кивнул Морти и пружинисто вскочил.