Среди нас

Гэвин несколько секунд смотрит на дверь каюты — каюты Коннора, как он внезапно понимает, — в странном ожидании, что она сейчас откроется, а Перпл исчезнет. Он чувствует себя заторможенным, немного выключенным. Ему хочется остаться: поговорить с Коннором, раз уж он проснулся, просто посидеть рядом и попытаться уложить все в голове, ему хочется поцеловать Рича. И в то же время ему хочется попить воды, а потом спать сто часов в одиночестве, и если за это время что-то опять произойдет с электричеством — что ж, пусть сидят в темноте. Он решает начать с воды. Коридор, ведущий к кают-компании, поворачивает несколько раз, Гэвину даже кажется, что дорога какая-то бесконечная: должно быть, в нем говорит усталость. Он уже начинает думать, что обошелся бы без воды, когда слева высвечивается стрелка с надписью «Столовая», а он слышит голоса. Он останавливается — по причине, которую сам себе не может объяснить, — и осторожно делает несколько шагов вперед. — Надо проверить всех, — это голос суки Браун, и Гэвин кривится, потому что она последняя, с кем он сейчас хотел бы встречаться, — тогда сразу станет понятно, сколько этих паразитов на борту! У Гэвина руки моментально становятся холодными и липкими, а расслабленность, которую он чувствовал еще мгновение назад, сбивается в животе огромным напряженным комком и давит на диафрагму. Нет, нет, Браун не может знать — откуда ей знать? Если бы она знала, то уже сказала бы всем, уже пыталась бы выкинуть Коннора или Ричи — или их обоих! — за борт… Гэвин вспоминает Сайен за миг до того, как кэп нажал на рычаг, и вместе с комком к горлу поднимается тошнота. Сайен не была «самозванцем», но что они сделают с «самозванцами»? — Да с чего ты вообще взяла, что на борту они есть? — голос у кэпа окончательно нетрезвый, и вот он-то явно расслаблен и доволен жизнью, — ну пролез один, ну так Сайен его прирезала. Кто тут, по-твоему, «самозванец», я? Он хрипло смеется, пока Гэвин холодеет уже весь: и правда, с чего Браун вообще взяла, что среди них остались «самозванцы»? Гэвину как-то и в голову не пришло спросить у Ричарда насчет Лайм, а ведь она тоже была… этим самым. Коннор убил ее, и док сказал, что она чужак, но про других убитых он ничего такого не говорил… — Может, и ты, — голос Браун вклинивается прямо в его мысли, и вот она смертельно серьезна, — а может, Уайт, например. Слишком уж он тихий. — Ага, тогда уж и Блэк, конечно, да и Рэд заодно, ведь каждый раз, когда кого-то убивали, он трахал одного, либо другого, либо обоих разом, — ржет капитан. Гэвину вообще ни капли не смешно. — У нас есть медицинский сканер, — заявляет Браун. Ей, судя по тону, тоже не смешно. — Почему бы не собрать всех вместе и не просканировать? Тогда мы сразу поймем, все ли в порядке с оставшимися членами экипажа, — в ее голосе какой-то намек, Гэвин его отчетливо слышит, вот только что это за намек — он хоть убей не понимает. — Любого, кто отказывается, отправляем в шлюз. А следом раздается звук, и от этого звука у Гэвина волосы встают дыбом: это тихий гул плазменной пушки. Вашу ж — думает Гэвин — мать. Вашу мать!