Среди нас

Все плывет перед глазами, голова раскалывается, а в ушах звенит невыносимо. Гэвин висит на Конноре всем весом, губы немеют, и он никак не может собрать прыгающие в мозгах слова, чтобы объяснить, что налажал. Ему почему-то непременно нужно это объяснить. Блу не затыкается, его пушка так и мельтешит туда-сюда, и от этого мельтешения Гэвина тошнит. Он налажал, налажал, Рич его убьет, это точно… Гэвин видит коридор, в конце как раз появляется Рич — некстати вспоминаются широко открытые глаза Браун, ее потрясённое лицо. Гэвину кажется, Ричи раскачивается в рамочке двери, как долбаная галлюцинация. Может, он и есть галлюцинация… Выстрела Гэвин не видит. Он слышит визг Перпл, рёв пушки, а потом Ричи орет: — Нет! — а потом Коннор вдруг наваливается на Гэвина, и они оба едва не падают. — Коннор? — выдыхает Гэвин. Кэп резко оборачивается — и хлопает рукой по кнопке закрытия. Тяжелые створки захлопываются, секундой позже с той стороны раздаётся грохот, и еще целую секунду Гэвину кажется, что дверь под напором не устоит, и… И только тут Коннор кричит. Этот вопль наизнанку Гэвина выворачивает — он видит кровь и не может понять, это на Конноре или ему самому заливает лицо кровью из рассеченного лба, все красное и плывет, мелькает перед глазами. — Кон, — бормочет он и вдруг соображает, что бормочет без остановки, — Кон, Кон? У него неожиданно ватные ноги, и ватные руки, и ватная голова — он такого ужаса в жизни не испытывал: даже в джунглях Котерры, даже когда очнулся в той дыре, забыв почти месяц жизни, даже когда на него упала покойница Лайм. — Кон?! Коннор сползает на пол, сгибаясь. Его черные щупальца выползают из-под края футболки, обхватывают его, и Гэвин все еще не может понять, сколько же крови, куда он ранен, что… — Что… — орет Блу, — это что за херня?! Гэвин видит дуло пушки, и видит перекошенное лицо Блу, и понимает — как никогда ясно, — что этот урод сейчас убьёт Коннора, он убьёт Коннора, он убьёт… Между ними пятнадцать, наверное, футов — но Гэвин не думает об этом. Он ни о чем не думает, его мышцы вдруг из ваты превращаются в сталь, заледеневшая от ужаса кровь в жилах превращается в огонь, а в голове становится пусто и прозрачно. Коннор не может умереть. Не может! Гэвин только об этом думает, когда его кулак врезается в челюсть капитана, пушка грохочет по полу, а сам капитан отлетает в сторону, хотя больше Гэвина раза в полтора. Все происходит моментально, Блу перекатывается и тянется за пушкой, но Гэвин успевает первым — от собственной скорости закладывает уши, и его пальцы сжимаются на рукоятке, и несколько мгновений перед его внутренним взглядом только кровавые картины разрушений. Он хочет вышибить этому ублюдку мозги! — Кон? — его голос дрожит то ли от напряжения этого невероятного рывка, то ли от страха, — Кон?! — Убью тебя, сукин сын, — надрывается Блу, извиваясь, пока Гэвин не вцепляется ему в шею, — я всех вас!.. Потолок раскалывается, Гэвин успевает вообразить, что этот проклятый корабль наконец-то развалился на части, — и буквально на голову ему сваливается Ричи. — Гэвин!.. — кричит он, — Пятьдесят-один! А следом голос дока Грина вклинивается во всю эту вакханалию: — Да заткнитесь же. И Гэвин зажимает капитану рот.