Среди нас

— Вот уж я тут совершенно ни при чем, — Грин деловито налепляет стерильный пакет, и пару секунд Пятьдесят-один хочется просто умереть в мире, — я человек. Остальные присутствующие, с другой стороны… — Секунду, — внезапно перебивает Гэвин и поворачивается к Двенадцать, — что это ты сказала про эмбрионы? Это… это их долбаные корпораты использовали?.. Его лицо на глазах зеленеет — ну или ожог просто разъедает кожу так, что у Пятьдесят-один все рябит в глазах. Пакет должен подействовать за считаные минуты, но пока не подействовал, и мысли раскалываются на части, обрываются на середине и перемешиваются: Гэвин сказал, что Браун мертва? И что у Гэвина с головой? И что, он умеет пилотировать? И почему он убил Блу — неужели только из-за Пятьдесят-один? И как он может двигаться так быстро, он же человек? — Я в порядке, — Пятьдесят-один глубоко вдыхает и выдыхает и сжимает пальцы Восемьдесят-семь — может, чуть сильнее, чем следует, однако проклятый пакет никак не желает действовать, хотя давно пора, — посмотри, что с Гэвином. Восемьдесят-семь кивает, в мгновение ока он рядом с Гэвином, оттирая доктора в сторону. Но Гэвин резким движением отпихивает их обоих, отворачивается… …и его рвёт прямо на пол. — Вы хотите сказать, что мне вводили эмбрионов, вашу мать?! — выдавливает он, пока Пятьдесят-один паникует, и даже жжение от раны затухает ненадолго — ну или пакет все же начинает действовать. — Живых, блядь, эмбрионов?.. Вряд ли живых, но Пятьдесят-один и сам бы психанул, если бы не видел вещей похуже. Да и сотрясения мозга у него, к счастью, нет. — Восемьдесят-семь, — зовёт он — и отказывается считать, что голос звучит жалобно. Восемьдесят-семь, как обычно, понимает его без объяснений. Он тянет руки к Гэвину, пытаясь поддержать — но тот снова выворачивается. — А вы какое к этому отношение имеете? — он дышит носом, явно пытаясь прийти в себя. — Вы же не?.. В этот момент Грину надоедает изворотливость пациента, и он опять ловко фиксирует Гэвина за подбородок. Пятьдесят-один благодарен ему, честно. — Мы не что? — пакет точно действует, и Пятьдесят-один наконец опускается на лавку. С облегчением — он совсем без сил. Это задание и без личных проблем не было простым, а последнее выступление капитана добавило хлопот. Он трет виски: как, как Гэвин мог двигаться так быстро? Это невозможно… — Они бойцы, — произносит Грин хладнокровно, нажимая Гэвину на череп — тот шипит, но хотя бы больше не вырывается, — не из репродуктивного поголовья… — Ты сказал, что человек! — У меня диссертация, — Грин глубоко вдыхает и качает головой. Он нервничает, еще бы, но взгляд у него прямой, когда он смотрит на Коннора. — Суперкарго становится капитаном, и он решает, куда мы теперь летим. А ему, я так думаю, нужно посоветоваться с тобой? — Я не хочу в порт назначения, — встревает Перпл. — Ты не получишь их, — говорит Восемьдесят-семь. — Откровенно говоря, я тоже не рвусь в порт назначения, — это Грин. И Пятьдесят-один нужно, чтобы они все помолчали одну минуту — чтобы он мог решить. Хотя бы минуту! Помощь приходит откуда он не ждёт: — А давайте все заткнемся? — предлагает Гэвин. И падает на лавку рядом, а его рука на колене Пятьдесят-один немного усиливает действие пакета — и Пятьдесят-один совершенно уверен, что это не иллюзия.