Cherry syrup

      Обито был в невероятном смятении. Он начал ругать себя за то, что вообще начал думать о происходящем, начал так часто думать о Какаши. Дошло до того, что он практически не среагировал на новость о том, что Рин начала встречаться с Генмой. А ведь она ему всегда нравилась, Учиха вечно твердил, что любит ее и хотел бы с ней встречаться. Но нет, его больше волновало тотальное спокойствие Хатаке, который привычно читал книгу и вяло реагировал на происходящее вокруг. Все как обычно.       Если бы Обито сам лично не видел, как Какаши трахал Тензо неделю назад, он бы никогда не предположил, что его товарищ по команде вообще любитель подобных вещей. Хотя, безусловно, раньше он как-то в принципе не думал о личной жизни Какаши и его каких бы то ни было предпочтениях, хоть и предполагал, отчасти в шутку, что тот может оказаться тем еще извращенцем.       Как в воду глядел.       Но проблема была вовсе не в этом. Решив, чего бы ему это ни стоило выяснить, что вообще не так с Хатаке, Обито прикупил такую же книгу за авторством Джирайи, чтобы прочитать и понять, почему Какаши на ней помешан. Сложно сказать, с чего Учиха вообще решил, что это поможет, просто иных идей не было совсем. В итоге книга была куплена. И она особенно сильно шокировала Обито.       — Вот же извращенец!       Столько пошлостей за раз парень еще никогда не встречал. Он проклинал легендарного санина, который, подумать только, написал все это непотребство, проклинал Какаши, который это непотребство читал так часто, что наверняка уже вызубрить успел, проклинал даже целевую аудиторию таких вот книг, а то как им вообще не стыдно это читать?!       Несколько раз парень откидывал книгу в сторону и клялся самому себе, что больше в руки не возьмет такую мерзость. Однако после пары минут размышлений все равно возвращался к чтению. Ближе к середине книги главные герои и вовсе пустились во все тяжкие и начали творить такое, что Учиха краснел, ругался себе под нос и повторял снова и снова, что Хатаке просто ненормальный, если он вот это читает практически постоянно.       Обито смутно помнил о том, что у Какаши в его зачитанной до дыр книге была закладка в местечке ближе к концу, и искренне опасался дойти до этого момента. Что там такое могло быть, если оно явно любимое для Хатаке? Учиха одновременно и хотел, и не хотел это знать.       — Больной извращенец… Интересно, он представляет себя на месте этой женщины? Если так подумать…       Лицо Обито вспыхнуло от стыда. Да, лучше бы он не думал. Ведь в книге был момент, описывавший секс в лесу, прямо у пенька. В этом моменте мужчина трахал женщину, а в минувших событиях, свидетелем которых стал Обито, место женщины занимал Хатаке.       — Нельзя об этом думать! Нельзя!       Один день он потратил на половину книги. Повезло, что миссия, выдавшаяся на следующий день, была максимально простой, иначе бы Учиха, совершенно рассеянный, точно бы случайно убился на ровном месте. Какаши не обращал на него внимания, но на каждом привале он утыкался в книгу, заставляя Обито снова и снова вспоминать прочитанное, краснеть и проклинать все на свете. Рин, заметившая, что с парнем явно что-то не так, попыталась его расспросить и, не получив адекватного ответа, решила отвлечь его разговорами.       Они вернулись с миссии из столицы, отчитались хокаге и получили сразу несколько дней выходных. Нохара поделилась, что проведет эти дни с Генмой, с которым у нее все, кажется, серьезно, Какаши своими планами делиться не стал, но пожелал девушке удачи и смылся до того, как подоспел Майто Гай, который бы точно начал уговаривать его пойти сражаться. Обито был хмур. Он даже не понял, что такое его состояние все списали на недовольство из-за того, что у Рин появился парень. Еще бы, все всегда видели, что он в нее влюблен, знали о его бесплодных попытках предложить ей встречаться, к какому еще выводу тут можно было прийти?       Но Учиха этого не понял, его мысли были заняты другими вещами. Он вернулся домой и вновь столкнулся с той самой книгой, которую теперь собирался дочитать просто из принципа. Чтобы потом с чистой совестью ее сжечь. На том моменте, который Какаши по его расчетам любил больше всего, обнаружилось нечто несусветное. Один персонаж буквально вылизывал ноги второму, посасывая пальцы, и это было описано настолько детально, что Обито поморщился и закрыл книгу.       — Да что с вами не так?! Извращенцы!       Он снова и снова ругал то Джирайю, который это написал определенно потому, что и сам хотел пососать чьи-то пальцы на ногах; то Какаши, который не факт, что что-то хотел пососать, но читал это все явно не без удовольствия; то самого себя, уже за то, что все еще не сжег книгу, от души на нее поплевав. И все же Учиха читал дальше.       Дочитав до конца, он испытал облегчение. Наконец-то все это позади, наконец-то это закончилось. Парень кинул книгу куда-то в сторону и уткнулся в подушку, еще даже не подозревая, что худшее и интересное только впереди.       На следующее утро он проснулся с откровенно мокрыми штанами. Утренние поллюции были для него не в новинку, однако на сей раз парень очень хорошо помнил, что ему снилось, что заставило его кончить во сне. И это, черт возьми, был Какаши, который покорно посасывал его пальцы на ногах, чуть ли не валяясь на полу перед ним, в то время как сам Обито довольно сидел и смотрел на это. И этот сон преследовал Учиху чертовы три дня, пока он был дома, выходил погулять, ходил в магазин, разговаривал с соседкой и разнимал драку каких-то буйных детишек. Стоило расслабиться, и фантазия разыгрывалась не на шутку, член креп, требуя внимания к себе. Обито краснел и ругался себе под нос, понимая, что оказался бессилен перед собственным воображением. Он со стыдом удовлетворял себя, дабы унять плоть, думая все так же о Хатаке.       В дальнейшем сны стали еще насыщеннее. Теперь в них Обито либо занимал место Тензо и делал с Какаши то, что происходило между ними в лесу, или же Учиха использовал тот самый деревянный фаллос, играя с Хатаке на футоне. На третье утро со свежим семенем в штанах Обито начал психовать. Он злился, осознавая, что просто пропал. Было глупо отрицать очевидное: его чувства к Рин не прошли, они просто оказались не тем, чем Учиха их считал. Ведь едва мысли заполнились Какаши, ревность в отношении к Нохаре исчезла, Обито был даже рад, что у нее есть Генма.       Сам Обито, как оказалось, испытывал страсть к Хатаке. Он вспоминал детство, свои попытки поладить с Какаши и его попытки дистанцироваться от всего мира. Объективно у него было много поводов для такого поведения, ведь как раз недавно умер его отец и вся эта ситуация повлияла на его психику. Обито тогда этого не знал, и его подход к Хатаке был в корне неверным. А Рин… оказалась рядом тогда, когда была нужна. Учиха с легкостью убедил себя в том, что любит ее, так было просто проще, чем признаться себе в том, что ему интересен Какаши.       Теперь Учиха ревновал куда сильнее, но ревновал не Рин. Он вспоминал Какаши, которого трахал Тензо, и понимал, что хотел бы прогнать его прочь, чтобы он вообще никогда и близко не подходил к Хатаке. И это было крайне глупо, ведь Обито им обоим никто. Какаши живет своей жизнью, ему Учиха не нужен.       Однако…       — Нет, тут слишком много неясностей.       Учиха понимал, что со всем этим надо что-то делать. Ему был жизненно необходим совет. Понятно, что с самим Хатаке он не сможет поговорить об этом, с Рин тоже. Тогда с кем? Решение пришло на ум быстро, так что парень спешно переоделся, старательно игнорируя лежащую в углу комнаты книгу и мокрые от утренней внезапности простыни, уже свернутые в комок на полу. Это все было не важно. Куда важнее решить, как быть дальше.       Трех дней отрицания, гнева, смирения и принятия было вполне достаточно. Обито нужна была хоть какая-то ясность, хотя бы понимание того, как избавиться от мокрых снов, как перестать думать о Какаши в настолько пошлом ключе и как не фантазировать о волнующем воображение хотя бы во время миссий.       В итоге он оказался в кабинете хокаге. Минато Намиказе в последнее время выглядел особенно взволнованным, потому как Кушина уже совсем скоро должна была родить ребенка. Они оба готовились к его появлению на свет, были счастливы, но все равно переживали, как переживают будущие родители, еще не знающие наверняка, с чем им придется столкнуться.       — Сенсей?       Минато тут же посмотрел на него и улыбнулся.       — Обито! Не ожидал тебя увидеть.       Учиха закрыл за собой дверь, перешагнув порог. Хокаге корпел над какими-то документами, но явно был готов уделить ему время.       — Мне нужен совет. Я не отвлеку?       — Нет, конечно, — кивнул Намиказе. — Проходи, рассказывай, что произошло, с чем нужен совет?       Его привычное радушие помогло Обито немного расслабиться. Он все также стыдился своей ситуации, но понимал, что может быть откровенен с Минато. В конце концов, с кем еще? Отца и матери у него не было, бабушка давно умерла, из близких родственников парень так же никого не знал. А Намиказе был наставником, которого он знал много лет, с которым прошел через самые разные события.       — Я все расскажу, только обещайте не осуждать меня, сенсей. Я и сам понимаю, насколько это неправильно.       Хокаге изменился в лице, хоть и ненадолго.       — Интересное начало. Ну-ка, присядь и рассказывай.       Обито кивнул. Именно за этим он и пришел.       Они присели на диванчик, небольшой, но вполне удобный. Учиха полностью доверял сенсею, а потому и выложил все как на духу. Он рассказал, как и за каким процессом заставал Какаши, сперва одного, потом с Тензо, как сам на это реагировал, как решил почитать книгу и как в итоге начал видеть мокрые сны. Минато слушал его молча, анализируя услышанное. Когда Обито закончил, хокаге какое-то время помолчал, а потом кивнул:       — Вот оно как. И что думаешь делать теперь с этим?       Учиха пожал плечами.       — Я и сам не знаю, сенсей.       — Хм-м… — протянул Намиказе. — Занятно. Я был уверен в том, что ты так убивался в последние дни из-за Рин. Признаюсь, я удивлен, — он улыбнулся. — Может, поговоришь об этом с Какаши, раз его это так же непосредственно касается?       Конечно, такая мысль приходила в голову Обито, но он ее отвергал. Как это вообще должно было выглядеть? Привет, Какаши, я хотел сообщить тебе, что уже несколько дней фантазирую о том, как трахаю тебя в самых разных позах, кстати, хорошая погода, правда? Или как вообще он должен был начать подобный разговор?       — Нет, ни за что!       Он сгорит со стыда раньше, чем решится сказать хоть слово, а Хатаке, и без того считавший его по уровню развития едва опередившим табуретку, вряд ли охотно поддержит такой диалог. С Какаши в принципе очень тяжело общаться.       — Почему же?       Минато не давил, и Обито это прекрасно понимал. Сенсей всегда старался дать дельный совет, не принуждая к каким-то действиям, даже если он и считал свой вариант единственным верным.       — Я не могу. Да и он меня слушать не станет. Подумает, что я больной извращенец. При том, что извращенец из нас двоих точно он!       Учиха отчетливо вспомнил свой сон, от которого до сих пор бросало в жар. В этом сне обнаженный Какаши лежал под ним с раздвинутыми ногами и повторял его имя настолько немыслимым тоном… Парень активно помотал головой, прогоняя похабные мысли.       — С чего бы ему так думать вообще?       Обито невесело усмехнулся. В самом деле, что за вопрос, ведь все более чем очевидно.       — Это же Какаши. Он меня на дух не переносит. А если я ему скажу об этом или… ну, не знаю, совершу какую-нибудь глупость вроде попытки признаться в любви, он меня вообще убьет.       Это было очевидно. По крайней мере, сам Учиха так и думал. Какаши всегда смотрел на него как-то косо, вечно отводил взгляд, едва Обито оборачивался к нему, старался не проводить с ним много времени и высказывал молчаливое отвращение, когда Обито пытался подкатить к Рин. Забавно, ведь раньше Учихе казалось, что Хатаке тоже нравится Рин и дело именно в этом, но он ошибался.       Парень вдруг замер, усомнившись в собственных мыслях. Нет, Какаши не нравилась Рин, это теперь понятно. Но неужели для него сам факт того, что она нравится Обито, мог быть чем-то мерзким?       Учиха понял, что его мысли блуждают где-то вокруг да около. Он словно не мог увидеть слона в комнате из-за того, что взгляд цеплялся за бабочек. Вроде все очевидно, а вроде и не прийти к этому никак.       — Да с чего бы? — усмехнулся Намиказе. — И почему ты вообще думаешь, что он тебя на дух не переносит? Ты разве не знаешь…       Мужчина замолк на полуслове, словно думая, стоит ли говорить. Обито посмотрел на него вопросительно, нахмурился и мотнул головой:       — Не знаю что?       Минато пожал плечами.       — Ну, что нравишься ему. Уже давно.       Смысл этих слов дошел до Учихи не сразу. Он сперва просто завис, а потом откровенно нервно хихикнул.       — Нравлюсь? Я? Ну и глупые у вас шуточки, сенсей.       Что это вообще, если не крайне неудачная шутка? Однако хокаге вскинул брови и почесал подбородок кончиками пальцем.       — Ну и ну, так ты не знал.       Нет, он не шутил. Обито понял это не сразу, правда. Он замер, обдумывая происходящее. Могло ли быть так, что всякий раз, когда он пытался пригласить Рин на свидание, Какаши ревновал и именно поэтому вел себя, как придурок? Конечно же нет! Ну не мог ему нравиться Обито! Бред! Однако же… Учиха вдруг потрясенно распахнул глаза. Он ясно вспомнил тот самый день, когда застал Какаши на футоне и с деревянным фаллосом. Ведь Хатаке шептал его имя. А потом, в лесу, его глаза были закрыты, он был полностью во власти ощущений, пока его трахали, и он повторял именно имя Обито. Словно он обращался к нему. Словно он воображал, что с ним не Тензо вовсе, а именно Учиха.       — Да не может быть…       Обито был просто ошарашен этим простым, но вместе с тем сложным осознанием.       — Наверное, мне не стоило это говорить, — кивнул Минато. — Ох, не мое это дело, прости.       — Но… — Учиха посмотрел на хокаге. — Почему он никогда даже не намекал на это? Почему он был с Тензо, если ему нравлюсь я?       Уже озвучив этот вопрос, Обито понял, что и сам прекрасно знает ответ. Ведь все до смешного очевидно. Все, в том числе Какаши, были уверены в том, что Обито любит только Рин. И без того всегда скрытный, Хатаке ни за что бы не позволил себе хоть как-то проявить свои чувства. Единственное, что он мог — это просто фантазировать о желаемом. И то, что было у него с Тензо, это лишь подтверждает. Они с ним определенно близки, но это всего лишь удовлетворение потребности.       Потому, что у Какаши все это время не было даже надежды.       — Вот же…       Намиказе напрягся.       — Обито?       Учиха сглотнул. Он понял ровно две вещи. Во-первых, он идиот каких поискать, в этом Какаши всегда был прав. А во-вторых, надо действовать, пока еще не поздно, и Обито уже знал, что ему делать.       — Сенсей, спасибо вам, — парень решительно поднялся на ноги. — Дальше я сам.       Он умчался прочь из кабинета хокаге, а Минато лишь проводил его задумчивым взглядом.       — Ну и дела, — выдохнул он. — Надеюсь, у мальчиков все будет хорошо.       В конце концов, Намиказе любил этих ребят как собственных детей, и желал им только всего самого лучшего.