Cherry syrup

      Погруженный в свои раздумья, Обито быстро добрался до дома Хатаке. Он понимал, что Минато сказал ему правду, понимал, насколько же был слеп все это время. Он нравился Какаши столько лет и в упор не замечал такой вот симпатии. Стоило поговорить об этом с Хатаке, хотя бы просто обсудить, как быть дальше, намекнуть на то, что у самого Обито тоже есть вполне определенная симпатия.       Конечно, если яростное желание трахнуть человека во всех возможных позах называется симпатией.       Он уставился на хорошо знакомое крыльцо и невольно вспомнил тот самый злополучный день, с которого все и началось. Случайность, благодаря которой он смог так много осознать. А ведь если бы он не проник тогда в дом Какаши без стука, так бы и ходил в неведении. И черт его знает, когда бы до него уже дошло в таком случае.       — Я просто поговорю с ним.       Решив так, Учиха направился непосредственно к дому, но остановился, увидев приближающегося Тензо. Теперь уже ему вспомнился тот самый день в лесу. Обито как никогда прежде осознал, что ревнует. И ведь Тензо явно не чаю попить идет к Какаши. Даже если между ними нет чувств, есть физическая близость, Хатаке занимается с ним сексом, воображая на месте Тензо Учиху. То есть он с ним только потому, что не ждет взаимности от Обито, убежденный в том, что товарищ по команде любит Рин.       Вот именно поэтому им и надо поговорить.       — Тензо.       Тот выглядел совершенно спокойным. Он улыбнулся, оказавшись ближе к Учихе.       — Добрый день, Обито-сан.       Шиноби из корня порой даже слишком хорошо контролировали свои эмоции. Тензо, к слову, был связан с Какаши не только сексом по необходимости последнего, но и секретными миссиями. Вроде как Хатаке ему даже жизнь спасал и учил каким-то там техникам. Обито не вникал. Он вообще обратил внимание на этого парня только потому, что начал ревновать.       — Ты знаешь мое имя?       Тензо как-то странно мотнул головой.       — Разумеется. Как можно не знать любимого ученика господина четвертого?       Учиха отвел взгляд. Все-таки вежливость — страшное оружие. Как бы ни хотелось злиться, не выходит, потому что вроде как и не за что злиться вообще.       — С любимым учеником ты загнул, конечно, — отозвался он. Насколько вообще младше Тензо? На два года? Три? Он был высоким и статным, и, судя по всему, этот парень еще и единственный в мире, кто владеет мокутоном. — Ты к Какаши?       Вот это было в текущий момент важнее. Конечно, Хатаке не часто развлекался с Тензо, стоит полагать, когда особенно сильно припечет. И почему бы не расслабиться в выходной? Все более чем логично, хотя от того нисколько не проще.       — Да, — все с тем же спокойствием ответил Тензо. — Сэмпай звал меня в гости как раз на это время.       Обито поджал губы. Ревность вновь захлестнула с головой, но он велел сам себе не поддаваться эмоциям и сохранять спокойствие. Тензо прекрасно знал, кто перед ним, он всякий раз слышал, как Какаши в ходе секса зовет его именем Обито и не мог не понимать, кого там воображает его сэмпай. А значит, он изначально понимал намного больше, чем Учиха.       — Вот как…       — Да, — Тензо покосился в сторону дома. — Думаю, мне стоит поспешить, сэмпай, наверное, уже ждет.       Как это, наверное, выглядело нелепо со стороны. До крыльца дома всего каких-то три метра, а они словно остановились выяснить, кто сегодня будет навещать Какаши.       — Нет.       Обито сжал пальцы в кулаки. Хатаке не должен заниматься сексом с Тензо. Это… неправильно. Учиха понимал, что не ему указывать товарищу по команде, с кем там ему спать и как вообще жить, но какое-то всепоглощающее собственническое чувство внутри требовало прекратить такие встречи.       — Что? — Тензо удивился, но менее спокойным выглядеть не стал. — Почему, Обито-сан?       В его тоне не было ни намека на хоть какое-то возмущение. Учиха посмотрел на него, кивнул собственным мыслям и сказал:       — Потому, что сейчас к Какаши иду я.       А как еще он мог это объяснить? По сути, Хатаке ему никто, они лишь в одной команде, что при учете того, что они джонины, вообще уже теряет смысл. Но Обито все же чувствовал, что никаких других объяснений и не надо, Тензо точно все поймет и так.       — А, вот оно что.       Парень задумчиво кивнул. Под его внимательным взглядом Обито стало откровенно не по себе. Да, этот шиноби про все в курсе. Как давно он знает? Как давно они настолько близки с Какаши? Как давно Тензо понял, что его сэмпай хочет своего товарища по команде? Если так подумать, то он это знал в ту пору, когда Обито пытался подкатить к Рин, в упор не замечая симпатии Хатаке.       Интересно, а обсуждали ли они это с Какаши? И если да, как это вообще выглядело? Нечто из разряда «трахни меня так, будто ты Обито, я просто закрою глаза и притворюсь, что я с ним», а в ответ — «без проблем, сэмпай, снимай штаны и готовь задницу».       Обито едва не рыкнул от злости, притом понимая, что бесится от своей же больной фантазии.       — Да, именно это. Сейчас мне нужно с ним поговорить. Так что… — он решительно посмотрел на Тензо, — уйди. Пожалуйста.       Теперь в его голосе отчетливо прозвучала ревность. Впрочем, какая теперь разница? Обито уже все для себя решил — разговор с Минато помог принять правду и осознать, что именно ему надо делать. А Тензо, так уж оно сложилось, уже не самый посторонний человек в этой истории, он и так все знал с самого начала. И если с его стороны были какие-то чувства к Хатаке, они явно были не взаимны.       — Ну, что же, — Тензо улыбнулся. — Раз такое дело, то мне, полагаю, и правда лучше уйти.       Он так легко согласился, что на долю секунды Учиха даже растерялся. Да уж, парнишка умный и сообразительный, понятно, почему выбор Какаши пал именно на него. Хотя в этом же смысле неясно, почему он влюбился в кого-то настолько тупенького, как Учиха. Впрочем, любовь зла.       — Да, определенно.       Тензо явно все обдумывал. Он снова осмотрел Обито с ног до головы и улыбнулся.       — Надеюсь, Обито-сан, вы ему передадите, что я приходил? А то было бы неловко просто так уйти, правда? Прошу, скажите ему, что у меня появились важные дела.       — Эм-м…       Учиха напрягся, пытаясь понять, к чему же этот парень ведет, но Тензо, все такой же непоколебимо спокойный, обернулся, сделал три шага, после чего повернулся к нему и махнул рукой.       — Хорошего вам вечера!       Он так быстро ретировался, что Обито просто остался на месте, растерянно моргая и смотря ему вслед. Значит ли это, что Тензо просто в курсе обо всем и без вопросов оставляет его с Какаши, чтобы они уже поговорили обо всем? А ведь вполне логично, если подумать.       — И тебе.       Тензо уже не было видно. В принципе район был настолько тихим и плохо обжитым, что Обито практически не встречал в нем людей даже днем. Хатаке как-то говорил, что на него иногда давит тишина, но Обито не мог взять в толк, как вообще тишина может давить. Уж где-где, а в квартале Учиха всегда было многолюдно. Сейчас парень осознал, как сильно иногда тишина напрягает.       В последние дни он начал испытывать стыд из-за того, что злился на сложный характер Какаши, не зная толком, в чем причины его поведения. А ведь у Хатаке жизнь была не сахар, в особенности из-за смерти отца. Тот был хорошим человеком, с которым несправедливо обошлись люди, и это событие наложило на личность его единственного сына серьезный отпечаток, деформировав представление о мире и обществе.       Обито не помнил своих родителей. Воспитанный бабушкой, он не испытывал дефицита в любви и был доволен всем. Наверное, поэтому ему была непонятна ситуация Какаши. Пришлось долго и упорно думать об этом несколько дней подряд, чтобы, наконец, понять самое главное — Хатаке невероятно одинок, он нуждается в близком человеке. Не в товарищах по команде и даже не в учителе. И Обито не считал, что мог стать для него таким человеком. Как минимум потому, что он его практически не понимал столько лет подряд и винил в том, в чем тот не был виноват.       Учиха снова посмотрел на крыльцо. Он все решил. Нужно просто поговорить с Какаши, быть с ним честным. Донести до него свои чувства, рассказать все как есть, заставить выслушать, даже если тот начнет вести себя как… Как Какаши.       — Ну, вперед.       Он решительно направился к двери. Оставалось надеяться на то, что в самый ответственный момент никто не прервет диалог и не помешает им все обмусолить.       Он снова не стал стучаться, сложно сказать, почему. Дверь была не заперта. Открыв ее, Учиха подумал о том, что Хатаке вообще-то сейчас ждет Тензо. И ведь известно зачем — не для того, чтобы поиграть в шоги. И это делало ситуацию крайне неловкой, как и в тот раз, когда Обито застал его на футоне с деревянным фаллосом кое-где.       Парень помотал головой, стараясь выбросить из головы эти воспоминания. Забавно, что от них он настолько сильно возбуждался, ведь вид такого Какаши — с разведенными ногами, расслабленного, стонущего и подрагивающего от наслаждения, — не мог оставить равнодушным.       Добравшись до спальни, Учиха прислушался и осознал, что со стороны едва прикрытой двери ванной журчит вода. Очевидно, Хатаке принимал душ. Ситуация стала еще более неловкой. Почему-то Обито так и не смог окликнуть его, сообщить, что он снова вторгся в его дом. И это тоже было странно. Учиха решил просто подождать в комнате, пока Какаши не выйдет, стараясь при этом не думать о том, что товарищ по команде там совершенно голый, весь в струях воды…       Обито едва не ударил сам себя по лицу. Не думать не выходило упорно, и это мешало сосредоточиться на деле, с которым он и пришел. Прикусив губу, Учиха мысленно пожурил себя за пошлые мысли и осмотрелся, пытаясь отвлечься и спокойно подождать, пока Какаши не выйдет. Но обстановка в комнате тоже не была намерена позволять ему расслабиться. Взгляд первым же делом упал на выдвинутый ящичек тумбы, на дне которого стояла баночка с чем-то светлым, что-то вроде мази, а рядом — тот самый деревянный фаллос. Обито густо покраснел, отчетливо вспомнив, где именно совсем недавно была эта штука, но взгляд так и не отвел.       — Да что же это такое…       Вселенная не была к нему благосклонна, определенно. Обито сглотнул, покосился на дверь ванной, потом снова на ящик и его содержимое. Помимо деревянного члена и баночки, там еще лежал какой-то кусок ткани, аккуратно свернутый в рулон. Должно быть, что-то из одежды. Помня о том, что нельзя трогать чужие вещи, он протянул руку и коснулся пальцами наполированной поверхности фаллоса. Гладкий. На ум пришла мысль о том, что вряд ли Какаши сам это смастерил на досуге, чтобы было чем себя трахать, ведь у него есть владеющий макутоном Тензо для таких… услуг.       — Твою мать, Бакакаши…       Он одернул руку и зачем-то взял ту самую вещицу, свернутую в рулон. Нельзя брать чужие вещи, да. Именно так. К слову, этой вещью оказалась кофта. Она показалась крайне знакомой Обито. Простая черная кофта, явно на подростка, и ничего бы его в ней не смутило, если бы, развернув, он не увидел вышивку на спинке.       — Что…       Только эта вышивка — вполне отчетливый символ клана Учиха, — дала ему понять, что это его собственная кофта. Да, он прежде терял что-то из одежды, не находил и просто забывал об этом. Но откуда эта кофта у Хатаке? Неужели он…       Да, ответ был очевиден. Обито стало невероятно волнительно на душе. Неужели этот придурок Какаши украл у него кофту и хранил ее? Что он вообще с ней делал? Что-то из тех пошлых вещей, описанных в его любимой книге? Например, прижимал ее к лицу, пока мастурбировал? Чтобы вдыхать запах Обито…       Учиха спешно свернул кофту, затолкал ее обратно в ящик и закрыл его от греха подальше. Руки начали дрожать. Взволнованный, он как никогда прежде осознал, как все было на самом деле. Как он вообще мог не замечать подобного? Все это время Какаши страдал, пытался заполнить пустоту в душе хоть чем-то, а Обито все понял благодаря идиотской случайности. Придурком все это время был именно он сам.       Находясь в смятении, Учиха упустил момент, когда вода перестала журчать, так что едва дверь открылась и в комнате оказался Хатаке, Обито растерянно уставился на него, словно едва вспомнив, где он вообще находится и зачем. Какаши был облачен в привычную облегающую как вторая кожа черную безрукавку с длинным воротом, плавно перетекающим в маску. На бедрах у него было туго повязанное полотенце, другое полотенце — на плече. Влажные белые волосы стояли торчком.       Он уставился на Учиху, распахнув глаза.       — Обито? Ты что тут делаешь?       Резонный вопрос, вполне логичный, но Обито не нашелся с ответом. Он осмотрел Хатаке с ног до головы; такой красивый, желанный. Все происходящее сбивало с толку.       — Я?       Какаши нахмурился. Должно быть, начал подозревать что-то неладное.       — Ты.       Слишком очевидно. Учиха выдохнул. Не было сил говорить, формулировать мысли в предложения, искать подходящие слова. Но надо было что-то делать, пока Хатаке не вышвырнул его из своего дома. С этими мыслями он сорвался с места. Какаши даже никак не среагировал. Оказавшись рядом с ним решительно и быстро, Обито, не думая, что творит, схватил товарища по команде за плечи, толкнул его спиной к уже закрывшейся двери ванной, прижался к нему и, стянув пальцами с лица маску, прижался к его губам своими.       Не было сил говорить, он мог лишь показать, что чувствует. Хоть что-то.