Зимний Мондштад

      Люмин ежилась в беленькой пижаме-сорочке, приглаживая волосы. Если бы она только допустила возможность, что этот хитрец решит заявиться прямо в ее номер, она хотя бы привела себя в порядок!       — Уф, ты бы знала, сколько отелей мне пришлось обшарить по Мондштату. Владелец даже не захотел пускать меня, когда узнал, что я из Снежной. Недружелюбный у вас народ, я погляжу. — Тарталья без остановки разговаривал и вальяжно разгуливал по комнате, заглядывая в каждый угол, не зная, чем себя занять.       — Так зачем ты пришел сюда? — грубо перебила его девушка. Ей не особо был интересен его рассказ о приключениях по дороге сюда.       «Он проигнорировал мое «нет», когда спросил при возвращении в Мондштат, можно ли ему ко мне. А теперь наглым образом заявляется — так, будто я заранее пригласила его на чашечку чая».       — Я… — уверенность покинула Предвестника. Он стоял, вдруг остановив поток слов и позабыв все фразы, которые репетировал до этого. — Я сам не знаю. Не спрашивай.       «Как это… не спрашивать? — Люмин мысленно хлопнула себя по лбу. Какой же он нелогичный… — Хотя… я тоже не лучше. Начала избегать его как маленький ребенок».       Они сидели в неловкой тишине, не зная, как бы заполнить пустоту и перепрыгнуть через стену, образовавшуюся перед ними.       «Ну же, скажи что-нибудь», — прозвучала в унисон мысль в обеих головах. Они даже не подозревали, что думали об одном.       Люмин покусывала ногти на пальцах, Тарталья чесал затылок, у обоих сердце дико стучало в груди. Но ясно выразить свои чувства не мог никто. Пока тишина, наконец, не нарушилась:       — Я… — начали оба одновременно. Люмин покраснела, Чайльд захихикал.       — Леди вперед, — он игриво поклонился и развел руками.       Это немного растопило лед между ними, и лицо Люмин тронула слабая улыбка.       

***

      Кэйа вошел в бар с тяжелой головой и запутанными мыслями. В баре его встретил сводный брат.       «Снова он какой-то эмоциональный», — заметил Дилюк и решил не выгонять с порога Кэйю привычными язвительными фразами. Вместо этого он молча потянулся за бутылкой вина из одуванчиков.       — Прости, вы вроде уже закрыты? — устало спросил Кэйа, и это было так на него не похоже. Ведь при обычном раскладе он бы даже не извинился за поздний визит.       — Да, но тебе повезло, у меня как раз настроение выпить.       Пробка с громким «Хлоп!» вылетела из бутылки.       — Да-а-а… повезло, — Кэйа плюхнулся на барный стул.       Дилюк вытащил два бокала и разлил поровну вино. В помещении запахло ароматными одуванчиками. Кэйа в предвкушении вдохнул запах и потянулся за своим бокалом.       — Валяй уже, — начал Дилюк, крутя бокал и мешая вино, чтобы напиток насытился кислородом и стал еще слаще.       «Нас ожидает долгий разговор…»       — Что-то не так? — Кэйа снова натянул свою раздражающую маску вечно улыбающегося капитана.       — Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Меня бесит недоговоренность. Так что валяй.       «А ты более проницательный, чем я думал», — Кэйа, на этот раз, улыбнулся более искренне, отпил вино и начал свой маленький рассказ.       

***

      — На самом деле, я… — Люмин производила в мыслях слова, которые собиралась сказать вслух, но они с трудом выговаривались ею. — Я собрала артефакты для Серебряного меча, правда, их немного, и… и мы можем выковать маленький Серебряный меч завтра. Точнее, сегодня. Ну, утром…       Тарталья завороженно наблюдал за краснеющей девушкой и не понимал, почему именно она заставила его приехать из Ли Юэ ближайшим торговым путем, напиться с мондштатовским грубияном и среди ночи бродить по незнакомому городу, заглядывать в каждый отель, надеясь услышать: «Да, она проживает здесь».       Девушка встала, склонилась под кроватью и вытащила оттуда артефакты, о которых упоминала ранее. Ее пижама немного задралась, и Чайльд инстинктивно отвернулся.       — Вот они, — неловко протянула их пареньку.       Тарталья как вкопанный смотрел на небольшие кусочки алмазов и железа и не понимал, почему его поразило током.       Вина за это чувство, конечно, лежит не на артефактах, которые с таким трудом собрала Путешественница, а на той, кто их держит в руках.       — Ну, что ска-       Чайльд схватил ее за запястье и потянул к себе. Девушка выронила вещи из рук.       

***

      — …она появилась в моей жизни неожиданно, в день, когда Ужас Бури напал на наш город. Стояла с Эмбер такая уверенная и непоколебимая. Помогала нам во всем, хотя не обязана была. Кажется, тоже влюбилась в город свободы с первого взгляда, — Кэйа отпил еще глоток. Его щеки запунцевали, и лицо расплывалось в кошачьей улыбке, когда он говорил о Люмин. — И все было прекрасно до момента, пока она не решила отправиться в другие города. Я писал ей письма, ведь она все так же являлась частью Ордо Фавониус. Я знал, что ее сердце преисполнено добротой, и этой доброты хватит на весь мир. Она наверняка спасла там много других людей и запала им в душу (— прямо как в мою).       — Да ты в нее влюблен, Капитан, — Дилюку доставило удовольствие вслух выразить долгожданный вывод издевательским голосом. — Не ожидал, что ты способен на такие нежные чувства.       И хоть высказал он это с каменным выражением лица, внутри Владелец винокурни испытывал злорадное довольствование, что он нашел слабое место Кэйи.       — Что за глупости, — «Это было так очевидно?».       — Глупости — это твои попытки отрицать очевидное.       — Нет.       — Да.       — Нет! — Кэйа нервно хлопнул по барной стойке. Он сам от себя не ожидал такой реакции, в отличие от Дилюка, который наблюдал за этой картиной как за интересным представлением.       Повисла тишина.       Было слышно раздражающее тиканье часов.       Кэйа не убрал свой кулак со стойки и замер в такой позе, пока устало не выдохнул. Плечи его разочарованно опустились, и он тихо проговорил:       — Ладно. Да. Я питаю симпатию к рыцарю Люмин. И мне стыдно это признавать.       — Что и следовало ожидать с того самого дня, когда ты вдруг разозлился на визит Фатуи.       — Замолчи, — грубо ответил Капитан и опрокинул остаток вина так, словно пил что-то намного крепче.       

***

      Поцелуй был таким же неожиданным, как их первая встреча: Чайльд ворвался в жизнь Люмин и спас ее от преследования охранников в Ли Юэ, а теперь… отчего же теперь он ее спасает?       — Ты ведь… не против? — Чайльд отошел от губ Люмин, и она немного разозлилась на его внезапную заботу в такой неподходящий момент.       «Он и правда более заботливый, чем я ожидала», — Люмин вспомнилось произошедшее в пещере — как он, несмотря на холод, окутал ее в свою рубашку, развел огонь и выслушал слезные жалобы на жизнь.       Она томно переводила взгляд с его обеспокоенных голубых глаз на сжатые губы. Люмин машинально потянулась сама к поцелую, обвила руками его шею, чем очень удивила Чайльда.       Впрочем, парень не пробыл долго в шоке. Он крепко обхватил ее талию одной рукой и другой прошелся по бедру.       Девушка прервала поцелуй, отойдя от Тартальи и наслаждаясь его полуприкрытыми глазами, которые гуляли по ее лицу и телу.       Она подняла его руку и укусила за палец, снимая черные перчатки.       «Вау», — только мог подумать Чайльд и снял вторую пару перчаток самостоятельно.       Люмин села на кровать и немного приспустила лямку от белой сорочки, открыв вид на миниатюрные плечи.       Чайльд вдруг залился краской, точно маленькая девочка, и прикрыл ладонью красное лицо:       — Т-ты хочешь… сделать это?       От такой реакции Путешественница засмущалась сама и поежилась.       Чайльд так и не получил точного ответа, но решил действовать увереннее: дрожащими руками он нежно тронул ее плечи и спустил вторую лямку. Платье держалось только на упругой груди. Люмин смущенно перевела взгляд вниз.       Тарталья поставил колено между ее ног и повалил спиной к кровати. Оказавшись над ней, он опустился к ее шее и начал оставлять горячие следы поцелуев.              

***

      — Твоя ревность такая очевидная, — Дилюк покрутил пальцем у виска.       — Это не ревность, я просто беспокоюсь за нее! Еще вина!       Стадия опьянения Кэйи достигла высшего уровня — когда он вдруг увидел положительные стороны своей симпатии к Путешественнице.       — Мне нужно признаться ей. Точно! Я подарю ей что-нибудь! — пьяно заявил он, и, хоть выпил Капитан достаточно много, с виду его невозможно было отличить от трезвого.       — Серьезно? А хотя уже плевать, — Дилюк осушил последний бокал. — Я выслушал твое нытье. Теперь проваливай из бара, мне нужно закрываться.              Немного покачиваясь, Капитан вышел из заведения. На улице только-только начало светать. Из его рта выходил теплый пар. Утренний мороз прошелся по коже.       Он сел на холодную скамью и откинул тяжелую голову.       — Люблю зимний Мондштат, — мечтательно выговорил Кэйа. — Дождусь открытия цветочной и подарю Путешественнице пышный букет диких цветов. Вот она рада будет!              Только Капитан еще не подозревал, что цветы дарить было уже слишком поздно.