Ладони Люмин вспотели. Она ощущала мерзкую липкость, тяжесть сердца и непонятную тревогу. Тем временем, они потихоньку шли к Мондштату. Только на этот раз Люмин отдала рубашку Чайльду и взяла теплую накидку Кэйи. Стало теплее, но внутри все скукожилось как от озноба.
Молчаливая тишина сопровождала путешественников.
Чайльд грозно поглядывал на Капитана, Капитан в ответ ехидно улыбался. Обычно на месте хитрого и улыбающегося — Чайльд, но он ощущал, как его нагло выгнали из пьедестала и заняли его место.
Что же касается Кэйи… он лишь с виду казался весь из себя довольным, и, да, его действительно радовал тот факт, что Люмин укутана в
его плащ, а не в жалкую рубашку Фатуи, которая наверняка еле отогревала девушку.
«Я же просто беспокоюсь о ней. Она ведь драгоценная часть моей команды», — твердил себе Капитан, однако ясно осознавал, что обманывает себя.
Но копать и выяснять, что же там лежит в глубине под желанием заботиться о Путешественнице, ему не хотелось. По крайней мере, не в трезвом виде.
Наконец, долгий путь до города завершился, и четверо встали возле таверны, понимая, что им пора разойтись.
— Ну… — протянул Чайльд, который растерял все свои хитрые и саркастические фразы по дороге в Мондштат. — Люмин, я так понимаю, ночуем у тебя?
—
Нет!!!— ответили Паймон, Кэйа и Люмин одновременно.
Чайльд почувствовал себя отвергнутым и не понимал, что сказал не так…
***
— Ну-с, чувствуй себя как дома! — улыбнулся во все зубы Капитан. Тарталья мрачно кивнул.
События закрутились самым худшим образом: Люмин быстро исчезла, захватив с собой Паймон, но не его! А Чайльду приходится ночевать у человека, которого он хотел видеть в самую последнюю очередь.
«Ради чего я вообще приперся в Мондштат?!» — злость закипала в крови Предвестника.
Однако Чайльд понимал, что злится вовсе не на город и даже не на придурка-Капитана, а на саму Люмин. Ему хотелось спросить себя: неужели Путешественнице наплевать на то, что произошло в пещере? И когда Чайльд всерьез задумался над этим вопросом, то глубоко погружался — нет,
падал в яму отчаянных мыслей и противоречий:
«Она воспользовалась мной? Да у нее духу на это не хватило бы (Люмин слишком добра). Она поняла, что я ей не нравлюсь? Да это просто невозможно (Я боюсь, что это может быть правдой). Она осознала, что все произошедшее между нами — это ошибка? Нет-нет-нет-нет-нет (А вдруг…)».
— Ненавижу Мондштат! — пробубнил Чайльд, и на вопросительный взгляд Кэйи недовольно фыркнул.
«Ну что за ребенок», — подумал Капитан.
— Ладно, Фатуи, ты тут располагайся, а я сбегаю в Ордо Фавониус.
— Что, у вас работа даже ночью? — вяло спросил Тарталья. Его не радовала мысль остаться одному в чужой квартире.
— Наш орден никогда не дремлет, — сказал Капитан, как будто вычитав готовое предложение из их орденского свода правил, и выскользнул из квартиры, чтобы избежать лишних вопросов.
И хотя Кэйа не имел привычки врать людям в лицо, он все же не чувствовал себя обязанным разговаривать честно с врагом.
«Впрочем, это уже не имеет значения», — подумал Капитан и зашагал в сторону бара.
***
Люмин ощущала жар во всем теле и не понимала: у нее все горит из-за того, что она прокручивает события в пещере заново и заново, или ей не здоровится?
Она в очередной раз повертелась в постели, но так и не смогла найти идеальную позу, чтобы погрузиться в сон.
«А что, если бы капитан не прервал нас?» — один и тот же вопрос крутился в голове девушки. И каждый раз она представляла сцену по-разному:
Либо она отталкивает парня, либо вытаскивает меч и прижимает к его горлу, либо кричит во все горло и вырывается из
теплых объятий Тартальи.
«Что за самообман?» — выдохнула Путешественница, зарываясь лицом в мягкую подушку.
Она ворочалась на месте, и ей уже слышались непонятные стуки в голове.
— Стоп, — оторвала себя от мыслей Люмин и выглянула в окно.
Там стоял человек, которого она хотела увидеть в последнюю очередь
(или в первую?).
— Впустишь, принцесса? — подмигнул ей парень, и сердце Люмин тревожно заныло.
«Нет, убирайся, я не хочу тебя видеть», — хотела ответить она, но понимала, что снова себя обманывает.