Obvious

Полный беспорядок вокруг: по всему полу разбросана одежда, на столе куча кружек, а на кровати огромный кокон из одеял, в котором и находится Чонло. В комнате абсолютный мрак, так как окно полностью перекрыто шторами и единственным источником света является телефон, лежащий где-то на кровати и разрывающийся от сообщений и звонков волнующихся друзей. Лэлэ не выходит из своей комнаты, только в туалет, при этом запинаясь об одежду. Он разбрасывал ее каждый раз, когда пытался собраться и выйти хотя бы в круглосуточный. Его мама думает, что он подхватил простуду, поэтому носит ему еду и особо не тревожит. Чонло не хочет, чтобы она знала и сильно волновалась, беря отгулы на работе, чтобы позаботиться о нем. А так бы и было, ведь он все время просто лежит, укутавшись в одеяла, и плачет тихо, когда дома кто-то есть, и навзрыд — когда один. Лэ не отвечает на звонки и сообщения, даже не берет телефон в руки, просто смотрит, как загорается экран, боясь увидеть содержимое уведомлений. Чонло живет так уже где-то 11 дней. Он пытался прекратить это несколько раз, но у него не получается. Когда кажется, что стало проще и можно начать жить по-прежнему, то воспоминания с новой силой обрушиваются на Лэ, вновь загоняя его в депрессию. Он очень хотел бы все закончить, но у него нет никаких сил на это. . В какой-то момент Ренджуну надоедает, что Лэ не приходит в университет и игнорирует его, когда тот пытается с ним увидеться (Чонло попросил свою маму передать всем, что он заболел). Он волнуется, вообще-то, поэтому решает прийти к нему домой, когда все будут работать и зайти не будет проблемой. Ренджун стучит в дверь для приличия, но как он и думал, никто не открывает (Лэлэ, похоже, делает вид, что его тоже нет). Не раздумывая долго, он сам открыл дверь, зная, где лежит запасной ключ и прошел в дом. Осмотревшись немного, подумав, что, может, Чонло все же сам к нему выйдет. Но, нет, на первом этаже никого не было. Ренджун поднялся к комнате Лэ и, предварительно постучав, вошел. Внутри было темно и везде беспорядок, а Лэ даже не шевельнулся в одеялах и не посмотрел на него. Чонло в этот момент вообще старался не издавать звуков, притворяясь, что спит. Он не хотел, чтобы его видели таким: опухшим от слез, взлохмаченным и подавленным, как брошенный котенок. Но Джун изначально знал, что Лэ до последнего будет молчать и игнорировать, придумав для этого разные способы. Поэтому Рен подошел к окну и отодвинул шторы, впуская солнечный свет в комнату. После он осторожно сел на кровать, смотря на ком одеял. — Чонло, это Ренджун, может вылезешь уже? — спросил он, но за этим ничего не последовало. — Я знаю, что ты не спишь. Ренджун не был особо терпеливым человеком, из-за чего просто начал хватать мягкую ткань и откидывать, чтобы вытащить Лэлэ. Но тот в свою очередь сопротивлялся, держа одеяло изнутри и не позволяя себя открыть. Лэ был измотан и в итоге проиграл борьбу, позволив старшему скинуть все с кровати. — Я знаю как выгляжу, хватит сверлить меня взглядом, — тихо сказал Чонло, сидя в позе лотоса и смотря вниз. Он все еще пытался скрыть свое лицо, но эта задача провалилась, когда Ренджун подсел к нему ближе, протянув руку, поднимая его лицо на себя. — Лэлэ, что случилось? Когда я спросил Джемина, он сказал, что он сильно тебя расстроил и разочаровал. Он выглядел подавленным, — сказал Ренджун и взял Лэ за руку. — Ты, ведь… Признался ему, да? В тот день ты был сам не свой, а я ничего не сделал. Извини. — Значит, ты и вправду знал обо всем, — усмехнулся Лэ. — Хен, ты не должен извиняться, ты точно ни в чем не виноват. Здесь вообще нет виноватых. Только я со своими идиотскими чувствами… — Чонло сжал челюсть, слезы норовили хлынуть снова. — Мне так жаль, — Ренджун притянул к себе Лэ, крепко обнимая и гладя голову. Чонло начал плакать, всхлипывая где-то в шею старшего и сжимая футболку на спине. Джуну было так больно видеть всегда яркого, громкого и улыбающегося младшего в таком состоянии: как маленький ребенок, он жмется ближе в поисках поддержки и понимания, плачет, уже не скрывая, трясясь от всхлипов. Он никогда не был так подавлен и это разбивает Ренджуна. — Хен, прости, что вынужден видеть это, но я не могу сдержаться. Мне так плохо, — сказал Лэ, крепче сжимая старшего в объятиях. — Чонло, я всегда здесь, чтобы быть рядом и поддержать. Ты для меня, как младший брат. Я люблю тебя. Поэтому не извиняйся, будто я кто-то чужой, — Джун отодвинул от себя Лэ и утер его слезы. — Я хотел бы чем-то помочь, но я не знаю чем. — Ренджун хен, ты здесь не поможешь. Это все только у меня в голове, — опять смотря вниз, ответил Лэлэ. — Я понимаю, что сам виноват, что зря во всем признался и вообще на что-то надеялся. Джемин хен ничего ко мне не чувствует и я не могу заставить его передумать. Но от осознания всего этого мне не легче. Мне все равно больно. Каждый раз когда вспоминаю и думаю о том дне или просто о Джемин хене, я не могу сдержать слез и начинаю рыдать. Это так невыносимо, мне это надоело, я хочу это прекратить… Это не соответствует моему крутому образу. Я сейчас, как хлюпик какой-то, — хотел пошутить Лэ. — Это нормально чувствовать боль, ты не виноват, что все так случилось, — Джун погладил руки Чонло, — и, кстати, Нана ходит все время, как мертвец, почти ни с кем особо не разговаривая. Я думаю, он тоже винит себя во всем. Он тебе звонил или писал? Услышав, что Джемин тоже страдает, Чонло почувствовал себя еще хуже. Только из-за того, что он решил пойти на поводу у своих чувств, Джем вынужден волноваться и чувствовать себя виноватым и несчастным, а все остальные переживать и не находить себе места. — Я не знаю, я не открывал телефон. Только видел, что он загорался от уведомлений, не уверен от кого именно, вероятно, от вас всех. Я просто не хочу знать, что он мог бы сказать мне. Я боюсь. — Чонло, ты же понимаешь, что должен ходить на улицу и в универ? Ты встретишься с ним рано или поздно. — Я понимаю, но не могу себя заставить. Я пытался. Если увижу его, то не знаю, что произойдет. Он отверг меня, но я не стал любить его меньше. Может, он не захочет больше со мной общаться? — протороторил Лэ. — Ты знаешь, что он не из таких людей. И тем более, переживают о тебе не только я и он, а все. Хек, Джисон и Джено тоже. Они все пытались с тобой связаться. Джено и Джи постоянно говорят о тебе, не зная, что предпринять, чтобы ты хотя бы ответил им, не говоря уже о том, что начал ходить в университет. А Хек все время треплет мне мозги, он порывался пойти сегодня сюда со мной, но я ему запретил, подумав, что это слишком для тебя. — Спасибо. Да, я думаю, что, если бы он был здесь, я бы сбежал, — усмехнулся Чонло, — он слишком прилипчивый и болтливый. — Я хочу, чтобы ты пошел на учебу завтра. Нельзя избегать нас вечно. Ты — наш друг и мы тебя любим. Ничего не станет лучше, если ты не попытаешься наладить все. Это страшно, но это реально. Ты никогда не останешься один, ты же знаешь? — Хен… Ну почему ты такой? Я подумаю над этим, но ничего не обещаю. — Отлично, завтра утром я зайду за тобой. Приготовь завтрак. Я хочу тосты с лимонным джемом, — широко улыбаясь, Ренджун начал обнимать Лэ, роняя их на кровать. Возможно, завтра все будет лучше, но это не точно. * — Приветик, — Ренджун стоит на пороге дома Лэ. — Привет, — угрюмо ответил Чонло, — я надеялся, что ты не придешь. — Да как я могу? Все ради тебя, — Джун вошел. — Выглядишь невыспавшимся. Как там поживают мои тосты? — Потому что я не выспался. Я проснулся из-за того, что ты ломал дверь своими стуками, — возмутился Чонло. — Делай свои тосты, пока я собираюсь. Лэ пошел умываться. Посмотрев в зеркало, он убедился, что, на самом деле, выглядит потрепано: синяки под глазами, лицо опухшее, волосы в разные стороны — поэтому он решил принять холодный душ. Через 15 минут Лэлэ пошел к себе в комнату. Он надел черные худи, джинсы и панаму. Спустившись на кухню, Джун сразу посадил его за стол и поставил перед ним тарелку с омлетом. — Тосты еще не готовы, — Ренджун сел рядом, начиная есть омлет. — Переживаешь? Все будет в порядке, не думай много. — Я не знаю, как себя вести. Я игнорировал вас почти 2 недели. — Мы понимаем, что тебе было трудно, так что не виним тебя. Думаю, мы даже не заговорим об этом, если ты сам не начнешь. — Я не начну. Ренджун встал и достал хлеб из тостера, намазывая на него джем. — Держи, — Джун дал Лэ тосты и апельсиновый сок. — Спасибо. — Я все еще помню, что ты должен мне 20000 вон. Так и быть в этот раз бесплатно. — Разве, Донхек хен не хотел отдать за меня? Я могу подарить только свою любовь, хен. — Вы оба невыносимы, — закатил глаза Джун. Они оба рассмеялись, заканчивая есть. . Первая пара Лэ была совместно с Ренджуном, так что он не так переживал. Они сели вместе, позже к ним подошел Джисон. — Привет. Как поживаешь? — ярко улыбнувшись, Джисон сел на их стол. — Неплохо. Говорят, ты без меня и дня прожить не можешь, а за две недели вообще чуть не умер, — пошутил Лэ. — Я снова здесь, так что ты спасен. — Ты слишком много о себе думаешь. Я просто совсем малость переживал, — дуясь, ответил Джисон. — Сделаю вид, что я тебе поверил, — рассмеялся Лэ, а за ним и Ренджун. Пара началась и Джисон сел за ними. Он и Лэлэ решили, что всю пару играть в телефон, не такая уж плохая идея. Ренджун, конечно же, попытался им противостоять, но тоже начал. Чонло почувствовал, что все происходит как всегда и ему стало очень спокойно. Прошла 3-я пара, которая была последней сегодня у Лэ и Ренджуна, поэтому они пошли перекусить в кафе неподалеку. За ними увязался и Джи. — Ты, вроде, говорил, что можешь без меня жить, так почему ходишь за мной весь день? — спросил Лэ, садясь за столик в углу. — Я не за тобой хожу, может, я тоже хочу есть, или вообще за Ренджун хеном, — Джи сел рядом. — Ты говоришь так, будто за мной нельзя ходить. Я, к вашему сведению, чертовски привлекательный. — Это точно. Мой Инджуни такой красивый, — обнимая со спины и кладя подбородок на плечо Джуна, сказал Хек. Рен от неожиданности попытался его ударить, но у него не вышло — объятия были слишком крепкие. — Отпусти меня и свали. Что ты здесь делаешь? — Эй, как грубо. Это разбивает мне сердце, — схватился за грудь и скорчился Донхек, как всегда, драматизируя. — Я просто проходил мимо и увидел какую-то коротышку в окне, которая возмущается. Это оказался ты. Хеку прилетело кулаком в живот. — Еще слово и я убью тебя. — Ладно, может тогда закажешь что-нибудь своему очаровательному парню? — Хек сделал милое лицо. — Для начала, нужно найти очаровательного парня. И пусть он за меня платит. С такими темпами я скоро разорюсь. — Опять удар в самое сердце, — обиженно сказал Хек. — Чонло, спаси меня. Я так по тебе скучал, — полез обниматься к Лэ он. — Я уж думал, ты свалил в Китай. Не заставляй меня волноваться. — Хеен, отпусти меня. Никуда я не свалил. Какого ты вообще лезешь обниматься? Я такое не люблю. Иди к Ренджун хену или Джисону, — пытался вырваться из рук старшего Лэлэ. — Джисони, иди ко мне, я здесь больше никому не нужен, — Донхек потянулся к Джи, но тот наклонился назад, подальше от него. — Мне тоже. — Вы все слишком жестокие. Вы хотите, чтобы я обиделся и ушел? — Да, — хором ответили трое парней. — Я все расскажу маме, — Донхек сделал вид, что заплакал и достал телефон, будто бы набирая номер и звоня. — Лучше скажи, что там с твоим днем рождения? — спросил Джун. — Я хотел собраться у Марк хена. В общаге же не вариант. Но зачем вам это знать, если вы больше не приглашены? — Ок. Зря подарок покупал. — Да, я тоже, — согласился Лэ. — Я тут подумал, вы не так уж и обидели меня. Это же все дружеские приколы. Так что вы прощены, можете приходить, — быстро передумал Донхек. — Хен, ты такой продажный. — Джисони, ты ничего не понимаешь. Я простил вас из-за того, что люблю. — А, ну ладно тогда. Я просто ничего тебе не купил, но это уже не проблема. — Эм… Мне все равно, Джисони. Я буду рад увидеть тебя. — Мы, значит, оставим подарки себе. Да, Лэ? Ты же в них не заинтересован, — улыбаясь, сказал Джун. — Ну нет, вы же уже купили. Я приму их ради приличия. — Хен, ты такой идиот, — рассмеялся вместе со всеми Чонло. . Сегодняшний день для Лэ прошел хорошо. Все было как и раньше, но, возможно, это потому что Джемин не учился сегодня и они не виделись. Чонло был рад этому, ведь он все еще не знает как себя вести рядом с ним. * — Блять, ничего здесь не ломать и не проливать, если будет разгром — Джонни хен меня убьет, — строго сказал Марк. — Это особенно касается тебя, Донхек, и тебя, Джено. Если вас тошнит, то, блин, идите в туалет. — Это было один раз, хватит вспоминать, — простонал Джено. — Да не волнуйся, все пройдет отлично, Марк хен. Это же я. — Именно поэтому я и говорю это. На твоих днях рождениях всегда происходит какая-то хуита. Я не хочу разгребать дерьмо утром. — Все-все я понял, иди лучше и открой выпивку. В дверь постучали и Донхек пошел открывать. Это были Ренджун, Чонло, Лукас и Янян. — С днем рождения, королева драмы! — крикнули они хором, а Янян взорвал хлопушку в лицо Хеку, довольно улыбаясь. — Эмм… Спасибо, — сжав челюсти, сказал Донхек. — Капец, долго еще стоять будем? — чуть толкая именинника и раздражая его этим, вошел Джун. Остальные тоже вошли и начали поздравлять парня. Все прошли в гостиную, где поздоровались с Марком. — А где другие? — Хендери написал, что он с Сяо, Джисоном и Джемином подойдут минут через 7. Они зашли за едой. Чонло немного напрягся, услышав последнее имя. Ренджун это заметил и хотел подойти. — Может в приставку пока порубимся? — предложил Лукас. — Я за, — крикнули Янян и Лэ, и уселись на диван, Лукас сел на пол между ними. — Я тоже хочу, — запищал Хек, прыгнув на колени сидящих, но они его сразу скинули. Джено подошел и поднял его за руку, уводя на кухню. Ренджун включил музыку и начал помогать Марку с выпивкой. . Вскоре, но не через 7 минут, а через 20 пришли остальные парни. Они с шумом вошли, поздравляя Донхека. Услышав голоса в коридоре, Чонло заволновался и решил, что просто будет делать вид, что между ним и Джемином ничего не произошло. — Всем привет, — крикнули пришедшие парни. — Йоу, что вы так долго? Я уже устал проигрывать Чонло и Яняну. Они — монстры, — возмутился Лукас, вставая. — Сяо пытался найти подарок в последний момент, но у него не вышло, — сказал Дери. — Но я сказал ему, что все в порядке, если он придет без подарка, ведь Донхек хен будет рад видеть его самого. Он же нас любит. Да, хен? — улыбнулся Джисон. — Да, так оно и есть, — натянуто улыбнулся Донхек. — Ок, я понял, терпеть вас я могу только набухавшись, так что давайте пить! — закричал он и начал пить виски. Все остальные тоже налили себе. — Привет, — поздоровался Джемин, садясь на диван к Чонло и Яняну. — Привет, — Лэ сделал глоток из стаканчика. — Давно не виделись. Я скучал, — сказал Джемин, мягко потрепав младшего за волосы. — Да, давненько. Я приболел, но сейчас все в порядке, хен, — улыбнулся Лэ, стараясь сделать вид, что действия и слова Джема никак на него не влияют. — Ты в- — Чонло, пойдем потанцуем, — потянув на себя его, прокричал Ренджун, не давая Джему договорить. Он подумал, что Лэ может быть неловко, и не хотел, чтобы младший переживал. — Если ты хочешь, — сказал Лэлэ, поднимаясь, а когда они отошли подальше от Наны, поблагодарил старшего за его внимательность и проницательность. К Лэ и Ренджуну быстро присоединились Джисон, Хек, и Сяо. Они танцевали, а некоторые еще и пели, попутно попивая напитки. Нана с Яняном и Дери сидели и что-то обсуждали, Джено с Лукасом играли в приставку, а Марк старался за всеми следить, чтобы они ничего не натворили. Очевидно, что первыми напились те, кто танцевал, так как им всегда подливал Донхек, а они не были против. Поэтому сейчас Джисон отрубился и пускал слюни на плечо Хендери, пока тот играл уже с Лукасом; Сяоджун пытался доказать, что «Алладин» намного лучше чем «Русалочка», начав сражаться с Яняном, и Джено пришлось отдирать их друг от друга; а Хек и Ренджун поймали Марка, обнимая с двух сторон и говоря, чтобы он уже расслабился, ни о чем не заботясь. У Чонло тоже уже плыло перед глазами и он решил, что ему пока хватит, зная свою норму. Так что пошел сделать себе чай на кухню, где никого не оказалось. Он достал кружку, положил в нее пакетик и налил кипяток, уже начав класть сахар. — Чего делаешь? — спросил резко Джемин за спиной. Из-за того что это было неожиданно, Чонло уронил ложку и рассыпал сахар. — Блять, — прошептал Лэ, — чай захотел. — Я тебя напугал? Извини, давай помогу убрать, — начал подходить Джем. — Нет, все нормально. Я справлюсь, здесь немного, — сказал Чонло, все еще не оборачиваясь. Он не хотел встречаться взглядом с Джемином, потому что ему трудно делать вид, что с ним все в порядке, и он уже не беспокоится ни о чем. — Лэлэ, это же из-за меня, — Нана уже стоял позади и протянул руку, беря тряпку и задевая руку Лэ, которую младший судорожно отдернул, выглядя как полный идиот, по его мнению. — Окей, если хочешь, можешь прибрать. — Вы тут чай делаете? Сделайте мне тоже, — на кухню вошел Марк. — Я еле спасся от тех идиотов. — Уже себе сделал, так что я пошел в комнату. Джемин хен в твоем распоряжении, — Лэ резко схватил кружку и быстро отошел от Наны, идя в комнату. Он был рад, что Марк так вовремя появился и спас его от возможного разговора. Он еще не готов быть наедине с Джемом. — Нана, ты что сахар рассыпал? Теперь, точно, мне чай должен, — сказал Марк. — А? Да, сейчас сделаю, — Джемин не успел даже понять, как так быстро оказался со старшим, а не с Лэ. Он видел, как младший напрягся, когда он подошел к нему, и как тот так ни разу и не посмотрел на него. Джемин хотел поговорить, но младший, похоже, был против этого. . — Ренджун хен, пожалуйста не оставляй меня одного сегодня и вообще никогда — сразу проскулил Лэ, садясь к старшему в кресло, вытесняя Хека. — Сегодня, вообще-то, мой день рождения, Чонло, — возмутился Хек, пытаясь остаться в кресле. — Ты не можешь просто взять и вытолкнуть меня, еще и отбирая Ренджуна. Иди к Джисону или кому-нибудь другому. Оба схватили Джуна за руки и не отпускали. — Может, вы друг с другом потусите? Я в туалет пошел. — Но, Джуни, я хочу обниматься! — крикнул вслед Хек. — Донхек хен, ты такой раздражающий, из-за тебя ушел Ренджун хен, — Чонло сделал недовольное лицо и ударил старшего в плечо. — Эй, ты тоже виноват. У нас была идиллия, а ты пришел и все прервал. Ты подлый, — он тоже ударил Лэ. — Это не было похоже на идиллию, знаешь ли. Ты обхватил Ренджун хена руками и ногами, не позволяя выбраться, а он выглядел, словно еще секунда и он откинется, — Лэ начал пить свой чай. — Я тебе не верю, ты все врешь. Это была романтика, — забирая у Чонло кружку, сказал Донхек, как ребенок. — Эй, иди и сделай себе сам. Я чуть не умер, пока наливал этот гребаный чай. — Ты отобрал у меня любовь, я тоже должен что-то отобрать. — Что за хрень вы оба несете? — Джун снова сел между ними. — Инджуни, ты вернулся. Лэ говорит, что мы не похожи на влюбленных, скажи ему, что это не так, — пожаловался Донхек. — А здесь, разве, есть влюбленные? Где? Я что-то никого не вижу, — оглядываясь по сторонам, сказал Рен. — Вы все такие злые! — резко встал Донхек. — Хватит так улыбаться! Это просто манера выражения любви Ренджуна. Ты все еще не прав, Чонло, — кричал он. — Вы меня достали, я ухожу к Дери и Яняну. — Покеда, хен, — крикнул вслед Лэ и устроился поудобнее рядом с Джуном. — Ты же не просто так довел именинника, а я тебе в этом помог? Что-то произошло? — спросил Ренджун, когда Хек отошёл от них. — Я, конечно, люблю доводить людей, но сейчас это еще и было необходимо. Мне нужно, чтобы ты оставался со мной, а то я не выживу, — сказал Лэлэ, явно, драматизируя, — Джемин хен, похоже, хотел поговорить со мной, когда я был на кухне, но я — идиот, который не умеет притворяться, что все нормально. Поэтому я сбежал, прикрываясь Марк хеном. — Чонло, может, просто не нужно притворяться, что все нормально? Ты не обязан это делать. — Я знаю, что не обязан, да в принципе у меня и не получается, я по-прежнему выгляжу очевидным. Но по другому я не могу. Пока что. — Если ты так не хочешь с ним говорить, то окей, сегодня я буду с тобой, но так же не будет всегда. В итоге вы поговорите. — Я понимаю, но пока я могу избегать его, я буду продолжать это делать. Может, в итоге я разлюблю его и все вернется на свои места? Я бы хотел этого. — Мне кажется, что он поймает тебя рано или поздно, когда рядом никого не будет и ты уже не отвертишься. А, может, и при нас, это же Джемин, он такой. — Не нагнетай, хен, я и так не знаю особо, что делать в этой ситуации. Давай лучше выпьем, а то я с этим всем уже отрезвел, а я не хочу, чтобы моя голова опять была забита переживаниями. Что делать, если ты признался в чувствах своему другу, но он отверг тебя, а вам все равно нужно продолжать общаться? Хотел бы Чонло знать ответ на этот вопрос, но пока он просто продолжает жить, избегая Джемина. * Чонло очень рад, что знает меру, когда пьет и у него не бывает похмелья на утро. Чего нельзя сказать о его друзьях. Некоторые, такие как, Сяо и Джисон легли спать только в 7 утра, потому что продолжали болтать на кухне, не переставая выпивать, в то время как, например, Чонло, Янян и Ренджун, за которым в итоге увязался и Донхек, легли в 2 ночи. Джено и Хендери тоже напились и ложились раз 6, потому что они спали в обнимку на диване, а если просыпался один (чтобы сходить в туалет или попить воды), просыпался и второй. Но был еще Марк, который сначала даже и не пил, стараясь следить за обстановкой, но в итоге он налакался сильнее всех, так как не смог противостоять Донхеку, который все время порывался ему подлить. Так что Марк потом уже начал сам наливать, а когда было лень — пить из горла. Ему, очевидно, стало плохо из-за количества выпитого алкоголя, поэтому Джемину пришлось вести его в туалет, чтобы он не повторил участь Джено и Донхека на одной из прошлых вечеринок. И так случилось, что он прообнимался с унитазом большую часть ночи, а Нана следил за ним, в конце уложив спать к Лукасу, который лег самый первый, потому что у него сильно заболела голова. Получилось, что сам Джемин уснул в одно время с Джисоном и Сяоджуном. Они еле устроились на односпальной кровати, и кто-то даже пару раз упал. Первым проснулся Лукас, понятно почему, а за ним Чонло и Янян. Они решили позавтракать, Лэ приготовил яичницу, а потом они пошли в гостиную и начали играть в приставку. Их не смущало, что там спали Дери и Джено, потому что тех, в свою очередь, не смущало всю ночь ходить и шуметь, не давая остальным крепко уснуть. — М-м-м… Свалите отсюда. Здесь, так-то, люди спят, — промычал Джено, натягивая на себя плед. — Нам, типа, все равно. Вы, блять, всю ебучую ночь таскались туда-сюда, когда могли нормально спать, — проворчал Чонло, прожигая из взглядом. — Если бы ты захотел в туалет, ты бы тоже встал и пошел. Мы же не без причины ходили. — Пошел бы, но не 100500 раз, как это делали вы. И зачем вообще делать это все вдвоем? Вы боитесь ходить одни? Думаете, что вас кто-то по пути убьет? — Лэлэ, расслабься. Но я согласен, что вы странные, — сказал Лукас. — Ну и ладно, думайте, что хотите, — Джено зарылся в плед с головой, и Дери последовал его примеру. . Через полтора часа проснулись все, кроме Марка и троицы, которая уснула в 7 утра. Джено и Хендери все равно пытались не обращать внимание на шум от игры и продолжить спать, но им еще и помешал крик Ренджуна, который пытался выбраться из утренних объятий Донхека. — Отпусти уже, блин, меня! Я хочу встать! Помогите! — орал Ренджун из спальни. — Джуни, это будет подарок на день рождения. Ты такой теплый, я хочу обниматься! — Твой день рождения уже прошел, и я, блять, подарил тебе подарок! — Ренджун вбежал в комнату к ребятам. — Вы издеваетесь? Здесь реально нормально поспать? — возмутился Хендери и встал с дивана. — Это карма, сучка, — улыбнулся Янян. Дери в ответ состроил ему рожицу и ушел умываться. Вскоре за ним пошли Джено и Ренджун. — Почему вы всегда так со мной обходитесь? Я же просто вас люблю, — простонал Хек, входя в гостиную и заваливаясь на Чонло. — Отвали, хен. — Это я и имею в виду. Янян, Лукас хен скажите им быть добрее, — полез обниматься к ним Хек. Но они быстро встали с дивана и ушли на кухню. — Омма! — сделал вид, что плачет Донхек и, обидевшись, ушел тоже умываться. . Чонло хотел поехать домой вместе с Джисоном, но тот все не просыпался, поэтому Лэ уехал вместе с Яняном, Лукасом и Дери. Джено и Сяо тоже ушли, у них была подработка. — Доброе утречко, — потягиваясь и зевая, сказал Джемин, войдя в гостиную. — Было бы, если б не был полдень. — Да, как-то, все равно. Есть, что покушать? — Лэ утром сделал яичницу, но она вас не дождалась. Ее доели Хек и Джено. — Ренджуна, зачем ты на меня наговариваешь? Я съел только три своих, — мило улыбнулся Хек. — Живи теперь с тем, что обделил меня и Джисона едой. Ладно я, но он. Как так можно? Бедный мой ребенок, — чересчур эмоционально проговорил Джем. — Да ладно, я сейчас сделаю вам все сам. Ты используешь Джисона, чтобы манипулировать мной. Это грязно, — прошипел Хек, идя на кухню и презрительно смотря на Джемина. — Чаек пьешь? А мне и Дж- — Даже не пытайся. Со мной это не прокатит, у меня нет совести, чтобы на нее давить, — сказал Ренджун и сел за стол. Джемин сел напротив. — Окей, но я должен был попробовать, — усмехнулся Джем. — У меня к тебе вопрос. — Валяй, — Рен поднял глаза на парня, который серьезно на него смотрел. — Почему ты не позволил мне поговорить с Чонло? Увел его, будто тебе больше не с кем было потанцевать. — Наверно, потому что я хотел потанцевать с ним? — Джун, я не идиот. Окей, допустим, ты не врешь, но даже так, ты весь вечер не отходил от него. Хочешь сказать, что тебе было скучно с остальными? — У меня не было цели таскаться за ним, так вышло само собой. Видимо, мы соулмейты и подсознательно тянемся друг к другу, — скрывая напряжение, сказал Джун и глотнул чай. Вопросы Джемина застали его врасплох. Он думал, что если Нана поймает кого-то, чтобы поговорить, то это будет Лэ, но не как не он сам. — Он же попросил тебя быть с ним? После того, как я застал его на кухне, да? — Джемин, он про- — Знаешь, очевидно, что он меня избегает. Поначалу пытался делать вид, что все нормально, но не смог и решил идти по другому пути, — Джемин посмотрел на Ренджуна, чтобы проверить прав ли он в своих словах. — Ренджун, зачем ты помогаешь ему меня игнорировать? Это не круто, вообще-то. — Не помогаю я ни в чем. — Ну да, — усмехнулся Джем. — Если ему так проще, то пусть так и будет. Он для меня важен, поэтому я не против сделать то, что он попросит. Во всяком случае все мы понимаем, что это не будет длиться вечно. — Ты говоришь так, словно я в этой ситуации вообще не имею значения. Знаешь ли, мне тоже не легко. Я, блять, заебался и просто хочу поговорить с ним об этом всем, чтобы мы оба сказали, что у нас в голове. Потому что ощущаю, как мы отдаляемся друг от друга, а он вообще-то мне очень дорог и я не хочу, чтобы мы перестали общаться и видеться, — зло проговорил Нана, после посмотрев прямо в глаза Ренджуна. — А ты, блять, вмешиваешься во всю эту ситуацию, хотя тебя здесь ничего не касается и портишь все к еще большим хуям. — Ты, блять, сейчас серьезно? Считаешь, что я ахуеть, как хочу копаться в дерьме, которое вы устроили? Чонло мне как младший брат, поэтому я не остаюсь в стороне, я не хочу, чтобы он не выходил из комнаты, рыдая и почти не едя. Хуй знает, чем это может кончиться! — Ренджун резко встал, уронив свой стул. — Если ты пиздец, какой заботливый, то мог бы дать нам поговорить. Это бы все упростило и мы бы, вероятно, поняли как нам вести себя дальше, мы бы могли что-то решить. Но нет, Ренджун же думает, что он самый умный и знает, что для кого будет лучше. Нихуя ты не знаешь, Джуни! — Джемин тоже встал и, можно сказать, плюнул эти слова Рену в лицо. Из-за того что они орали друг на друга, в комнату вошел Донхек, замерев и не зная, что делать. Он никогда не видел, чтобы его друзья так ругались. — Ты, что ли, дохуя знаешь? Если бы знал, не допустил бы всего этого! А если считаешь, что понимаешь все, так иди и делай, что хочешь, а не заливай мне тут, что я во всем вдруг виноват! Ебучая ты мудила, пошел ты вообще нахуй! — Ренджун толкнул Джемина и пошел из комнаты. — Ренджун… — Донхек хотел остановить его, схватив за руку, но тот ее выдернул. — Отвали, — Рен ушел в туалет и хлопнул дверью. — Что за хуйню вы устроили, Джемин? — спросил Хек, подходя и разворачивая того к себе лицом. — Нихуя. Я домой, — ответил Джем и вышел, тоже хлопнув, но уже входной дверью. — Пиздеец… — прошептал Хек, хватаясь за волосы. — А я говорил, что из-за твоих дней рождений всегда происходит какая-то хуита, — сонный Марк вошел в гостиную. . — Оставь меня одного, я не хочу больше говорить. Я сказал все, что хотел. И не хотел, — Джун сидел на бортике ванны. После ссоры с Джемом он ушел в туалет и сидел там уже 20 минут. Хек ждал, надеясь, что тот успокоится и выйдет, но он не вышел. Поэтому Донхек сам вошел, чтобы проверить его и позаботиться. — Ренджун, ты же знаешь, что я не уйду. Я подождал 20 минут. Это мой предел, — Хек сел на корточки перед Реном. — Я не виноват в том, что произошло. Я этого не хотел. — Я здесь, не чтобы обвинять тебя, разбираясь, кто виноват, а чтобы проверить твое состояние и поддержать, — тихо говорил Хек, беря руки Джуна в свои. — Мне это не нужно. Я в порядке. — Не говори так. Я знаю, что ты врешь. Ты не можешь быть в норме после случившегося, потому что не каждый день ругаешься с лучшими друзьями, — Донхек поднял глаза на Ренджуна. — Не отталкивай меня из-за этого. Я не чужой для тебя человек. — Донхек, это тебя не касается и меня, видимо, тоже. — Я согласен с Джемином. На счет того, что ты ввязался в это слишком сильно. Они взрослые люди и могут сами разобраться в своих проблемах. Ты можешь переживать и заботиться о Чонло, но ты не должен лишать его возможности все исправить. Он для тебя, как младший брат, но он уже не ребенок, дай ему быть самостоятельным, — Хек говорил это, смотря глубоко в глаза Рена, и потирал большим пальцем его родимое пятно. — Я переживаю слишком сильно. Я такой и не могу это изменить, — грустно сказал Джун. — Мне кажется, что ты забываешь о чувствах Джемина. Он вместе с Лэ погряз в этом дерьме. Они оба страдают, но Джем не получает такой поддержки, он не позволяет о себе позаботиться, потому что, как раз таки, осознает, что он уже взрослый. Нана думает, что должен сам все решать и делать, но мы должны позаботиться и о нем. Он тоже наш лучший друг и если он старше Лэ, это не значит, что ему не нужны помощь и внимание. — Я… Мне так жаль. Джемин не просил помощи и я, можно сказать, забил на него, думая только о Лэлэ и о себе. Я идиот, — Ренджун заплакал. — Я хочу позаботиться и о Джемине тоже, я хочу помочь им обоим. — Ш-ш-ш… Не плачь, — Донхек вытер щеки Рена. — Ты не идиот. Просто запутался, вот и все. Можешь заботиться о них, но не забывай, что в итоге они должны сами все решить. Помоги Чонло стать смелым, а не позволяй ему прятаться от всего. И не обесценивай чувства Наны. Если сделаешь, как я сказал, то они, вероятно, смогут найти выход, а ты перестанешь волноваться. — Я постараюсь, помоги мне в этом пожалуйста, — Ренджун сам вытирал лицо рукавами и всхлипывал. Донхек поднялся на ноги перед Ренджуном и прижал его к своей груди, крепко обнимая. — Я всегда готов помочь тебе. Но я хотел бы, чтобы ты не забывал и обо мне, переживая об остальных. Я так и не услышал четкого ответа на вопрос вместе ли мы. Я хочу знать. — Донхек, мы, блин, переспали и постоянно обнимаемся и целуемся. Разве, отношения не подразумеваются? — Джун улыбнулся сквозь слезы. — Ренджун, подразумевать и говорить вслух — это разные вещи. Я должен услышать это от тебя, чтобы быть уверенным. Для меня это важно. — Мы встречаемся, Донхек, — Рен взял его лицо в руки и поцеловал. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — Хек улыбнулся в поцелуй и прижал Джуна к себе еще сильнеее.