Slave king

      Очередное ничтожно слабое тело падает на землю, покрытую тонкой скорлупой льда. Горячие струи крови просачиваются через мелкие трещины, смешиваясь с твёрдой и каменистой почвой. Рисует на ней кривые неправильные узоры наподобие тех молний, которые пронзают небеса в мрачный летний день. Глаза, ненавидящие меня, боящиеся меня, ещё мгновение смотрят на меня, пытаясь испепелить взглядом. А затем замирают, глядя в серое жестокое небо. Подрагивание изрубленной руки останавливается. Грудная клетка медленно спадает вниз. И в воздухе витает обманчивая дымка коварного запаха. Так пахнет смерть. Я закрываю глаза, вновь пытаюсь вдохнуть этот аромат. Нет, зловоние. Но оно улетучивается. Исчезает также быстро, как и появилось. Вновь тешась напрасной надеждой, иллюзией правильности, я вкладываю окровавленный меч обратно в ножны. Пробираюсь обратно к своей лошади, стискивая зубы, усмиряя бурлящий поток ненависти, которая словно атакует мою тёмную душу. Поле, по которому меня несут ноги, вдоль и поперёк покрыто безжизненными телами. Их сотни... нет, тысячи. От маленьких белокурых детей, едва оторвавшихся от материнской груди, до стариков с лицами, которые успели повидать почти весь мир. Глубокие борозды трещин усеяли землю, а вдалеке гремит гром. Тучи стремительно приближаются к острым вершинам гор. Природа гневается. Земля жаждет поглотить меня, а небеса мечтают упасть на меня. Жалкий кусок плоти. Разве я сильнее их? Кто я, без меча, без мстительной злобной души? Мои доспехи – это боль. Рвущая когтями всю слабость и жалость. Она заставляет меня идти вперёд, дальше, поднять голову, прищурить глаза. Вскоре польёт сильный ливень, вновь очистит землю от крови, оставив мёртвые тела гнить на испепеляющем солнце. Мухи слетаются сюда с севера и востока, чтобы полакомиться свежей мертвечиной. Я убиваю всех, кто смеет прикрывать его, кто пытается защитить его. Невинные души тоже способны на ложь. Грязную, вязкую ложь, когда качают головами, безнадёжно шепча: «Не знаем». Где он? Скрылся между гор или под морским дном? А в конце этого долгого и изнурительного пути лишь та, кто была для меня всем. Чьи касания успокаивали монстра, сидящего внутри меня. Чей взгляд толкал меня в ледяную могилу. Она улыбнётся, закроет глаза, спросит, что же я для неё принёс. Притворится, что рада мне. Что счастлива со мной. Так искусно притворится, что я и сам начну в это верить. Сходить с ума, прижимая её голову к своей груди, пытаясь унять тоску. Коснусь этих шелковистых волос, начну перебирать их, гладить, целовать. На колени перед ней опущусь, чтобы она знала истину. Что я готов усмирить своего зверя, своего демона. Ради неё, лишь ради неё. Но она уронит слезу на мой лоб, тихо прошепчет, чтобы я встал. Негоже завоевателю сидеть у ног его верной рабыни. Лгунья. Хитрая обманщица. Лицемерная сука, у которой вместо сердца лишь холодный камень. Королева, жестокая, беспощадная. Моя королева. Моя искусительница. Я ненавижу её. Я люблю её. И вновь прошепчу её имя, тихо, себе под нос. Даже мотылёк не шелохнётся, и туман не развеется под моим дыханием. Это имя взбудоражит лишь моего монстра, жадного, властного, голодного. Это имя вновь вернёт меня к порочной жизни. Микалина.