Hiems osculum

Холодно — вот первое, что в то утро приходило на ум людям, вынужденным покидать тёплые квартиры и под светом ещё не погасших фонарей отправляться каждый в свою сторону. Морозы ударили аккурат первого декабря, словно у них, как у людей, было собственное расписание, которого необходимо придерживаться. Ещё вчера достаточно тёплая куртка сегодня уже не спасала от юрких порывов обжигающе холодного ветра, так и норовивших коснуться кожи, пробираясь под одежду, а замерзающие руки заставляли с тоской вспоминать забытые дома перчатки. Геральт притормозил перед светофором, пропуская пешеходов, и сжал пальцы на холодном руле. В свете фар был виден мелкий падающий снег, что уже начинал покрывать тонким белым слоем крыши домов. К вечеру весь город превратится в сияющую сказку, прямо как любит Лютик — чтобы деревья казались сделанными из тончайшего фарфора, снег, лаская слух, хрустел под ногами, а городской пруд был затянут узорчатым зеркалом льда. Геральт невольно улыбнулся. Сапфировые глаза Юлиана огнём загорались с наступлением декабря, словно в нём что-то перемыкало, как только на календаре появлялось долгожданное первое число. Ведь если наступил декабрь, значит, пришла зима, время украшать дом сверкающими гирляндами, время прогулок по заснеженному городу до покрасневших щёк, время пить какао за очередным просмотром «Один дома», время чудес. Геральт лишь беззлобно фыркал на подобные высказывания, но в удовольствии понаблюдать за счастливой катастрофой, дождавшейся зимы, себе не отказывал. Казалось, для Лютика первое декабря занимало особое место в календаре праздников, и так удачно выпавший первый снег, несомненно, вызовет у него улыбку. Как и сам Геральт, когда он наконец перешагнёт порог их квартиры после нескольких дней командировки. Лютик сказал, что это не станет проблемой, если придётся задержаться из-за работы, — он наверняка найдёт, чем себя занять, и обязательно по случаю наступления зимы притащит домой очередную гирлянду, из-за бессмысленности которой Геральт потом ещё долго будет ворчать. Это бы действительно не стало проблемой, но всё же факт того, что он вернётся утром первого декабря, холодное, на первый взгляд, сердце Геральта иррационально радовал. Гирлянду Юлиан по-любому купит, перед этим схватив за руку и затащив во все магазины, где уже появились новогодние украшения, но пока он улыбается так тепло и ярко, это, определённо, будет того стоить. Лютик любил повторять: «Праздник — это ожидание праздника», а потому подготовка к Новому году продолжалась весь месяц, и подготовка в самом полном смысле этого слова — с марафоном рождественских фильмов и покупкой очередного десятка нелепых кружек с оленями, из которых они в итоге пили круглый год. Геральт остановился на заправке, покупая стаканчик чёрного кофе и, не удержавшись, какую-то шоколадку в праздничной рождественской упаковке. Глупо ужасно, но сейчас слишком раннее утро для рациональных мыслей, а Лютика это точно заставит улыбнуться, так что пусть это будет компенсацией за те несколько дней, на которые ему пришлось уехать. За всю жизнь Геральта ёлку он наряжал от силы несколько раз, причём было это в настолько далёком детстве, что воспоминания об этом тлели уже почти совсем потухшим огоньком. Лютик, когда они только съехались, узнав об этом, сделал круглые глаза и поспешил исправить это, как он выразился, непозволительное упущение, с тёплым до щемящего чувства в груди взглядом сообщив, что дома на Новый год всегда должна быть ёлка. А потом за бокалом вина по своему обычаю изящно и деликатно вытянул из Геральта всю информацию о его детстве, становясь необычно тихим и задумчивым, на этот раз вместо тысячи слов в минуту произнося всего несколько очень важных — позволяя говорить ему, позволяя себе слушать. Лютик мог быть инфантильным, мог быть нелепым, но в такие моменты Геральт неизменно вспоминал: он взрослее, чем кажется, и за беззаботными улыбками и шутками скрывается намного больше, чем может показаться на первый взгляд. И где-то глубоко внутри неожиданно становилось тепло — немного от терпкого вина, немного от того, что иногда тёмные воспоминания не отзываются горьким привкусом и, возможно, порой к ним действительно стоит обращаться. Геральт бросил взгляд в окно, допивая остатки кофе. Медленно начинало светать, а лёгкий снегопад постепенно усиливался. Может, если он поторопится, он успеет доехать до метели и, может, даже до того, как Лютик, которого сложно поднять с кровати раньше одиннадцати, проснётся. Он выбросил стаканчик и сел в машину. Несколько снежинок сверкали в его волосах. Геральту зима не особенно не нравилась, зато нравился Лютик, чьи щёки от холода мгновенно покрывались румянцем, а чёлка намокала от подтаявшего снега, Лютик, который грел руки в карманах у Геральта, говоря, что так теплее, и выпрашивал поцелуи, ссылаясь на то, что замёрз. Банально до ужаса, однако с самого первого раза действовало безотказно. Обветренные на морозе губы отдавали солёной карамелью из-за только что выпитого кофе, Юлиан мягко проводил холодным носом по чужой шее, а через минуту опять тянул за собой, ведь на той стороне улицы такое красивое заснеженное дерево, будто не он уже сфотографировал каждую ветку в городе. Он лепил снеговика под скептическим взглядом, обладатель которого с каждой минутой всё больше осознавал, что живёт с пятилетним ребёнком. Получившееся создание на снеговика походило мало, однако Лютик любовно нарекал его Геральтом, за что мгновенно получал снежком в спину. Такой подлости музыкант простить не мог, а потому месть следовала немедленно и продолжалась до самого дома, после чего его пальцы приходилось согревать тёплым дыханием, ибо — «Ну Геральт, а если я не смогу играть? Кто тогда будет писать про тебя песни?» Герой песен ворчал для приличия, но особенно не возмущался. К дому он подъехал, уже когда выключились последние фонари, небо приобрело бледно-серый оттенок, а крупные хлопья снега медленно, но верно заметали улицу. Он поднял голову вверх, чувствуя, как тают бархатные снежинки, невесомо касаясь его лица. Свет в их окнах ещё ожидаемо не горел, Геральт чуть заметно улыбнулся своим мыслям, скользнул в подъезд и в пару мгновений преодолел несколько лестничных пролётов до нужной двери. Квартира встретила его знакомой тёплой тишиной и уютным полумраком с едва уловимым запахом книг, какой-то выпечки, Лютикого шампуня и чего-то сладкого и неопределённого — самого Юлиана. Он тихо пробрался в спальню, усмехаясь виду музыканта, трогательно завернувшегося в одеяло и в его, Геральта, рубашку, положил купленную шоколадку на тумбочку рядом и нежно скользнул носом по каштановым волосам. Ещё слишком рано, ещё не все сны досмотрены, ещё не полностью утро вступило в свои права. Яркие улыбки (неясно кому: снегу или Геральту), нежные поцелуи (это уже точно Геральту) и длинные непрекращающиеся разговоры — всё это будет через несколько часов, а пока… Он аккуратно убрал чёлку с глаз Лютика. Пока есть время для того, чтобы в тишине, прерываемой лишь мерным тиканьем часов, почти прижавшись к стеклу, полюбоваться белым бархатом, нежно укрывающим город. И, вопреки холоду за окном, в воздухе растекалось тепло.