Hiems osculum

Тёплый свет гирлянды отбрасывал блики на задумчивом лице Геральта, стоящего в полумраке перед приоткрытым окном, сквозняк от которого играл с белой прядью, выбившейся из низкого хвоста. На улице начиналась метель, резкий порыв ветра впустил в комнату несколько снежинок, невесомо коснувшихся его скул в полёте. Геральт прикрыл глаза. Из глубины квартиры доносились мотивы праздничных песен, мурлыкающий голос, тихо им подпевающий, и звон посуды. До Нового года оставалось не более получаса, и тем удивительнее было осознавать, что в этот раз в его доме не ощущается давления гнетущей тишины, что неизменно сопровождала каждый праздник в его жизни. Словно в подтверждение потоку мыслей в кухне раздался тихий смех. Геральт мягко улыбнулся. А ведь ещё год назад всё было совсем не так…

***

Он курил, сидя на ступенях своего дома, тяжело смотря на снежинки, раздражающе весело кружившие в воздухе. Где-то вдалеке раздался хлопок петарды и чей-то смех. Геральт поморщился и выпустил в небо струйку дыма. Рядом зашуршали полы пальто, и на ступеньки опустилась знакомая фигура. Уже переставший удивляться его неожиданным появлениям в своей жизни Геральт искоса глянул на покрытую снегом чёлку Лютика и открытую бутылку шампанского в его руках и отвернулся, многозначительно хмыкнув. — Ты не носишься по улицам со всей этой новогодней ерундой? Удивительно. Где же твоя радость празднику? — его голос был пропитан сарказмом. — Я радостен! — возразил Лютик. — Вот, у меня шампанское. Он неопределённо махнул бутылкой, но слова всё равно прозвучали не слишком убедительно. Геральт понимающе кивнул, и они оба погрузились в молчаливое созерцание фейерверка, запускаемого где-то на соседней улице. Последняя яркая искра пропала во мраке с порывом обжигающе холодного ветра. Лютик неосознанно придвинулся ближе, ёжась от холода, заползающего под куртку. — Ты так и будешь здесь сидеть? — тихо спросил Геральт, не прекращая смотреть куда-то вдаль. — Не хочу пить один, — как-то совсем жалобно отозвался Лютик и спустя мгновение ненавязчиво протянул ему бутылку. Тот принял предложение, на миг коснувшись его холодных пальцев. — Теперь мы будто тоже празднуем, — улыбнулся Юлиан. Геральт праздновать не собирался вообще, однако на краю сознанию пронеслась мысль, что, если так подумать, компания вполне неплохая, а потому он лишь усмехнулся, взглянув краем глаза на Лютика. — Я думал, ты любишь это всё… — Что именно? — Юлиан повернулся к нему, блуждая голубыми глазами по его лицу. — Новый год. — С чего ты взял, что я его не люблю? Геральт выразительно посмотрел на него, сидящего на ступеньках, зябко кутающегося в куртку, сжимающего в замёрзших пальцах ополовиненную бутылку шампанского. Лютик усмехнулся, вдруг потянулся к его руке, забрал сигарету и сделал затяжку, на удивление Геральта, даже не поперхнувшись. — То, что мне не с кем было провести праздник, не значит, что я его не люблю, — сказал он, выпуская в небо кольца дыма. — Тем более что теперь мы вроде как проводим его вместе. — Я не лучшая компания на Новый год. Лютик пожал плечами. — Меня устраивает, — он проследил за пальцами, перехватывающими у него сигарету. — Сочту твоё молчание за знак того, что ты против моей компании тоже ничего не имеешь. Где-то вдалеке вновь послышались звуки фейерверков. Немногословный Лютик был такой редкой картиной, что Геральт невольно поглядывал на него, скользя взглядом по задумчиво поджатым губам, по алеющим на морозе скулам, по спадающей на глаза чёлке, которую тот и не думал убирать. Почувствовав на себе чужое внимание, Юлиан весело фыркнул. — Не смотри на меня так. Я люблю в Новый год погружаться в размышления. Мне кажется, последние часы до него для того и созданы — чтобы думать, вспоминать прошедшие события, эмоции… Знаешь, философствовать о том, что как встретишь Новый год — так его и проведёшь, — он улыбнулся, — о том, что что-то кончается, а что-то непременно начинается. Геральт едва заметно дёрнул уголком губ. — Если это поверье про то, что как его встретишь — так и проведёшь, правдиво, то тебе не слишком повезло. Юлиан уклончиво повёл плечами и отвернулся, оставляя Геральта задумчиво смотреть на него. Они просидели так несколько минут, в тишине, прерываемой лишь фантомными звуками крутящихся шестерёнок в голове Геральта, пока Лютик не развернулся к нему, встречаясь взглядом. В его глазах отражались новогодние огни, украшающие улицу, ветер слабо шевелил взлохмаченную чёлку. Он не сказал ни слова, даже не поколебался, не замер ни на секунду в нерешительности — только спокойно, будто делал так каждый день, прижался к его губам своими, вовлекая в глубокий поцелуй. Пробежался кончиками пальцев по линии челюсти и разорвал его так же внезапно, забрав сигарету и отстранившись, вновь ей затягиваясь. Будто ничего не было. Будто не он сейчас пылко прикусил чужую губу, оставляя привкус горького табака на контрасте со сладким шампанским. Будто это всё лишь морок, навеянный праздником. Геральт медленно моргнул, осознавая, и на несколько долгих мгновений замер, рассматривая чужой профиль. Губы покалывало. Он неожиданно для себя улыбнулся, коснулся пальцев Лютика, забирая сигарету и выбрасывая её в снег, и мягко развернул его к себе, прижимаясь в поцелуе. Юлиан не сдержал вздоха. Спустя мгновение его руки уже заползли под чужую куртку, согреваясь и посылая по телу волны мурашек. Часы пробили полночь. Но они уже этого не заметили.

***

Лёгкое касание губ выдернуло Геральта из мыслей. Лютик невесомо коснулся поцелуем его шеи, устроил голову на плече и поёжился. — Не хочу отрывать тебя от размышлений, но ты выбрал очень холодное место, для того чтобы подумать, — он бросил взгляд на открытое окно и прижался ближе. Геральт лишь протяжно хмыкнул, ловя последние мгновения уходящего года, теряясь в запахах чего-то пряного с кухни, едва уловимого цветочного аромата от Лютика, растворяясь в звуках музыки из глубины квартиры, доносящихся с улицы радостных разговоров, тихого дыхания у своего уха. Спокойно. Правильно. Тепло, несмотря на холод от окна. Юлиан легонько прикусил его за ухо, отвлекая. — Мы сейчас превратимся в ледышки. Пойдём. И мягко потянул за собой, переплетая их пальцы. Геральт усмехнулся, но поддался, позволяя увлечь себя в тепло квартиры, туда, где ярко горел свет, где играл рождественский джаз, где в воздухе витало что-то очень праздничное. За окном зазвучали фейерверки. Они одновременно улыбнулись, встречаясь взглядами. Что-то кончается, что-то начинается, но что-то… …что-то всегда остаётся неизменным.