Mojo

Наруто был подавлен. Мало того, что текила (ну или что это там было там в маленьком граненом стакане) не в то горло зашла, так еще и соперник оказался не так прост. Пьяный будущий мэр внимательно рассматривал нового знакомого. Если смотреть в анфас то его волосы уже не казались такими нелепыми. Наоборот, прическа выглядела стильной и очень шла Учихе. Он был на несколько сантиметров выше самого Наруто и довольно жилистым. Не перекачанным, не дрыщем, а в самый раз. «Как Брюс Ли прям» — с завистью подумалось Узумаки. Он хотел было рассмотреть лицо своего конкурента, но трезвость и вестибулярный аппарат подвели его и пошатнувшись он опрокинул коктейль рядом стоящей девушки прямиком на самого Учиху Саске. Наруто стало неловко. Тестостерон куда-то испарился вместе с агрессией к сопернику. Вспомнилось как недавно тащил пьяного Канкуро домой, который опрокинул на него не только коктейль, и как-то по-человечески посочувствовал Саске. Учиха брезгливо отряхнулся и недовольно посмотрел на Узумаки. — Уссуратонкачи, — многозначительно произнес вдохновитель Инстаграм страниц его имени, и спустя паузу добавил, — пить меньше надо. «Уссуратонкачи» — мысленно повторил Наруто, — «какое смешное слово». Он бы, наверное, даже захихикал, но как-то сил не было. Глубокие задворки подсознания возможно подсказали бы ему, что уссуратонками — это был не комплимент, но Узумаки Наруто редко к ним прислушивался в последнее время. Подняв резко затуманившийся взгляд (Наруто все никак не мог понять почему он так быстро окосел, ведь был в порядке еще когда сидел с друзьями минуту назад), не особо трезвый блондин закинул руку на плечо Саске то ли для того, чтобы устоять, то ли для того, чтобы извиниться. — Отъебись, — кажется, Учиха не заценил благородного порыва не бить ему морду сегодня, а вместо того послужить опорой будущему светочу политической арены Конохи. — Узумаки Наруто, даттебайо. Будущий шестой, нет тьфу седьмой, шестой будет Ита-сан, — задумчиво протянул он, — мэр Конохагакуре, и. — Наруто соизволил наконец принять прямое положение, — будущий муж Сакуры-чан, тебане! Тьфу, тебайо. Наруто немного не повезло, так как именно в этот момент закончился предыдущий трек, а новый еще не начался. Спустя секунд десять он почувствовал как еще один магический пендель обрушился на его светлую голову и любовь всей его жизни наорала на него нежным голоском генерала войск особого назначения. — Придуравочный извращенец, я разве не сказала тебе держаться от меня подальше! — прекрасное розоволосое видение не хотело успокаиваться, — еще и к Саске-куну лезешь, совсем страх потерял, я тебя сейчас… Прежде чем Наруто постиг магический пендель от Харуно номер три, верная милая Ино успела вмешаться и оттащить несостоявшегося героя-любовника от греха подальше. Она отвела его в ванную и даже принесла воды. — Не понимаю, — бормотал Наруто, — я же всего шотов пять (ну или сколько их было там) выпил, и вообще был огурцом, а потом когда пошел, — он отпил его несколько глотков из любезно предоставленного стакана, — прям понесло. Стыд какой. — А что вы пили-то? — Хиро… Хиро какая-то там. Какой-то вид текилы в общем. Хиросима, во! — Хиросиму?! Узумаки, ну ты даешь! Пять шотов этой хрени даже носорога вырубят! Да еще если приправить этот коктейль текилой! — Ино выглядела встревоженной. — Ну я это, сказал бармену, что у меня ЧП, и соперник, и вообще… — Узумаки сползал по стеночке по направлению к табуретке, — и он такой «Заметано» тебане. Тьфу, тебайо. — О боже, Сай, — простонала Ино и покачала головой, — горе ты луковое. Сай просто у нас приколист, видно его креативная душа художника решила над тобой пошутить. Наруто ничего не ответил и посидев пару минут решил, что план по захвату вселенной и сердца Сакуры-чан он оставит до завтра. Ино лишь легонько его приобняла и пообещала реабилитировать перед подругой. Как она это собиралась делать было непонятно, но он решил поверить на слово. С утра Узумаки было непонятно очень много вещей: во-первых, почему такие дурацкие ситуации постоянно происходят именно с ним; во-вторых, почему Сакура-чан не была сражена наповал его харизмой; в-третьих — каким способом четвертовать мерзкого бармена; в-четвертых — как можно было так опозориться перед своим главным соперником; в-пятых, он ведь так и не проверил такие же красивые у Саске ресницы, как у Итачи-сана. Поймав себя на мысли номер пять Наруто решил, что все еще пьян и пошел заваривать кофе. В тот момент когда он уже собирался заливать кофе молоком солнечный мальчик вспомнил заветное «Уссуратонкачи», показавшееся таким смешным еще вчера, и немного разозлился. Насколько немного, что пролил молоко на себя и опрокинул чашку с кофе на любимый фартук его мамы. — Чертов Учиха! Чертово молоко! Чертов кофе! Чертов Тиндер! Бесит, все бесит! Я еще покажу вам всем как со мной связываться, рамен вам в ногу! Проматерившись еще пару минут Наруто решил выйти на пробежку. Следующая тренировка по карате была только в воскресенье, а ему нужно было освежиться и привести голову в порядок. Узумаки бежал и старался выкинуть из головы мысли о провалах вчерашнего дня, и ему было невдомек, что в этот самый момент его новоявленный соперник возвращался с семейного завтрака, и путь его лежал по той же дороге, что бежал Наруто, просто противоположной ее стороне. В первый раз Учиха Саске увидел тогда еще Намикадзе Наруто когда им было по пять. Их отцы часто пересекались по работе и как-то раз решили, что во имя укрепления столь ценных связей стоило бы устроить семейные посиделки с женами и детьми. Микото и Кушина сошлись моментально. Им обеим катастрофически не хватало крепкой женской дружбы, поэтому познакомившись они быстро нашли общий язык. Сам Наруто показался тогда маленькому Саске милым и веселым ребенком, ровно до тех пора пока не столкнул его в самую большую лужу во дворе и, завалившись следом, громко не захохотал. Младший Учиха был зол. Он считал себя не по годам умным ребенком и такие забавы были ему не нраву. К тому же Саске любил чистоту, что было несовместимо с большой грязной лужей. Наруто звонко смеялся и тыкал в него пальцем. В тот момент он напоминал Саске мелкого лягушонка. Раздражающего мелкого лягушонка. Второй раз он услышал о нем спустя много лет. Сразу после того, как Итачи объявил, что не собирается продолжать семейное дело и работать в полиции. Отец был растерян и зол. Еще злее он стал, когда узнал, что Итачи восхищен политикой Минато Намикадзе и собирается следовать по его стопам. Логикой Фугаку понимал, что это прекрасный шанс наладить коммуникации с высшим эшелоном Конохи и вывести наконец клан Учиха из странного, шаткого, изолированного положения. Но логика не всегда побеждает и Фугаку чувствовал невероятную обиду на Минато за то, что тот «увел» сына. Потому узнав, что маленький сорванец Намикадзе в юном возрасте заявил, что берет фамилию матери (чтобы якобы стать мэром самому, а не за счет связей отца) он не мог не позлорадствовать, чем на эмоциях и поделился за семейным ужином. Микото выглядела грустной ведь она все еще хотела дружить семьями с четой Намикадзе/Узумаки, но зловредный настрой мужа не позволял. Саске же немного удивился такому поступку глупого лягушонка, но забыл об этом разговоре спустя несколько минут. В третий раз он обратил внимание на теперь уже Узумаки Наруто на университетских дебатах когда им было по девятнадцать. Наруто учился на международных отношениях (это он тоже знал от отца), но не упускал возможности подискутировать на все подряд темы. В тот день обсуждались вопросы менеджмента в крупных корпорациях, смены кадровых стратегий и бесконечные рассуждения о том, что же мотивирует работников. Если традиционная школа менеджмента считала, что люди по природе своей ленивы, а мотивировать их нужно либо кнутом (публичное порицание, нелицеприятное оценивание относительно других кадров, финансовые санкции и угрозы потери места), либо пряником (тут все сводилось к деньгам), то новые аджайловские принципы проповедовали, что все люди на самом деле умны и трудолюбивы, просто менеджмент не знает как их мотивировать. И вообще мотивация не имеет никакого отношения к деньгам, важна общая удовлетворенность, психологическая безопасность и командная работа. Один из студентов, Яхико (любимчик одного из зам-ректоров Джирайи) страстно вещал, что нужно эквализировать зарплаты, бонусы выдавать только на командном уровне, а все индивидуальные поощрения ликвидировать. Саске это казалось бредовым. Не то, чтобы он был против всех новых веяний, но полное упразднение достижений конкретных людей как-то слишком попахивало социализмом. Саске, не считая дикой привязанности своему клану, был индивидуалистом до мозга костей. Другой студент, Какузу, с экономического, высказывался категорически против, но тоже, судя по всему, не понимал золотой середины. Поэтому когда ближе к концу дебатов в дискуссию вступил Узумаки Наруто, Саске был поражен. Этот парень до сих пор выглядел полным кретином только вылезшим из лужи, и одет был черти как, но то как он говорил, и более того, совершенно точно выражал то, что думал он (ну почти то же самое, минус розовые сопли про мир, дружбу, жвачку), Саске был восхищен. Про себя, конечно. Вслух он бы в жизни такого не сказал. — Яхико-сан, Какузу-сан, ваши аргументы имеют место быть. Более того, я согласен с положением Яхико-сана о том, что деньги не единственный фактор, который мотивирует людей. Мы должны задуматься о том, чтобы дать людям цель, вдохновение, а также ощущение товарищества на работе. Также важно заботиться о людях и их психологическом комфорте. Не стоит публично унижать людей за ошибки. Это не поможет, а сделает только хуже. Однако, я считаю очень важно видеть в каждом человеке индивидуальность. Командная работа важна, но она состоит из отдельных и зачастую очень разных людей. И только понимая отдельных людей, и вступая в диалог с каждым отдельным человеком в частности, можно их по-настоящему смотивировать. И да, Какузу-сан, я частично согласен, что деньги очень важны, так же как и индивидуальные финансовые вознаграждения. Однако, важно понимать. — Наруто говорил и говорил. Саске редко слушал так внимательно, поэтому даже немного впал в ступор когда речь была пламенно закончена фирменным «Даттебайо лузеры!». Аудитория аплодировала стоя, а Саске впервые в жизни захотелось сделать жест рукалицо от подобного клича. В четвертый раз Узумаки напомнил о себе вчера, навалившись на него своей пьяной тушей и промычав что-то нечленораздельное про Сакуру и свое светлое политическое будущее. Саске никому бы не признался, но он был рад его видеть. Огорчало то, что нетрезвое нечто совершенно его не узнало (и это после того как он уронил его в лужу-то пятнадцать лет назад!), а раздражало то, как от него разило алкоголем. Рассмешило то, что Наруто судя по всему умудрился влюбиться в самую ярую его поклонницу. Вопреки всеобщему мнению Учиха неплохо относился к Харуно. Можно даже сказать хорошо. Она была его самой давней подругой и за прошедшие годы неоднократно проявляла себя как верный товарищ. Саске понимал, что, объективно говоря, она недурна собой, и чаще всего даже не глупа. С ней было бы удобно, думал он. Иногда он представлял мог бы он на ней жениться. Понимал, что женой она была бы хорошей. Верной, послушной, кроткой, терпеливой. Ее можно было бы вывести в свет, а так же можно было продолжать комфортно жить в свое удовольствие, совершенно не ориентируясь на интересы и желания супруги. Однако Саске не любил предаваться подобным мыслям долго так как его довольно быстро постигало чувство бесконечного раздражения и необъяснимой тоски, такой как будто ему восемьдесят и он прожил всю свою жизнь с нелюбимой женщиной. Саске не знал чего хотел именно от отношений, но точно знал, что это определенно должна быть не скука. В пятый раз об Узумаки Саске заговорил сам, этим утром. Час назад. Они завтракали с Итачи в кафе неподалеку от мэрии. Старший Учиха редко приходил домой из-за натянутых отношений с отцом, поэтому встречались они с братом обычно на нейтральной территории. Саске помнил, что вчера Наруто упомянул Итачи, точнее «Ита-сана». Учиха поморщился от такого обращения. Никто не позволял себе так называть нии-сана, даже родители. Даже он. Что этот придурок себе возомнил. Итачи рассмеялся когда Саске заговорил о Наруто и вкратце, с присущей ему язвительностью, рассказал о памятной встрече накануне. Саске не понравилось как смеялся его брат, и как тепло он отзывался о белобрысом дебиле. Над его шутками нии-сан смеется редко. Обычно смеется он как раз над ним, называя маленьким глупым братом, которому не хватает зрелости, широты взглядов, друзей, личной жизни, доверия к людям, позитива и далее по бесконечному списку. Итачи рассказал пару смешных историй про Наруто, и не забыл похвалить его за красноречие и чистоту души (на этой фразе Саске подавился своим ирландским кофе). — Редкий тип человека, Саске, — Итачи неспешно разрезал свой последний на тарелке артишок, — встречаешь его и думаешь, что наивный ребенок, который думает несовместимыми с реальностью понятиями. А потом как-то незаметно веришь, что сможет все, что обещает. — Что, насколько крутой этот твой любимый Узумаки? — ревностно пробурчал Саске, который в жизни таких дифирамб не слышал от аники. — Ну пока нет, это точно, — ответил Итачи, отправив в рот последний кусочек того же артишока, — но потенциал есть. Либо сдуется и сломается, либо станет, чего гляди, президентом! — Хн. — О, вспомнил, — Итачи снова залился смехом, — знаешь, Саске, был у меня шанс стать первой леди, — Саске недоверчиво посмотрел на брата, пытаясь понять пил ли тот ту же бодягу, что Узумаки вчера. Все так же заливаясь Итачи поведал ему о маленькой постыдной тайне Узумаки Наруто и о том, как тот, напевая дифирамбы его ресницам, предложил ему руку и сердце, будучи ребенком. Саске не знал смеяться ли. Слишком нелепо и смешно звучало. Родив из себя чуть более продолжительный, чем обычно «хн» Учиха остудил задорный пыл брата и перевел тему. В шестой раз Саске бы подумал о великом несравненном будущем президенте всего мира, если бы посмотрел в сторону, где в этом время пробегал Узумаки. Но он не посмотрел, а значит шестой раз наступит не сегодня.