Пропавшее наследие. Тень Дэлони.

Утро. Раннее зимнее утро ознаменовало начало нового дня в городе Рокбург, что был крупным промышленным центром королевства Дэлони. На дорогах собирались кучки работяг, которые стягивались по предприятиям и мелким мастерским, колокольчики магазинов и лавок начинали звенеть от первых покупателей, сколоченные каретки, поскрипывая, качались в неизвестном направлении. Здесь, в центре города, на улице Диксона, стоял дом №116, на четвёртом этаже которого, в квартире №43, жил некий Адам Нойман. Он был человеком не последнего звания. Его фамилия числилась во многих дворянских сообществах, а чаще всего звучала в клубе археологии при короне. До недавнего времени, господин Нойман был лидером клуба, под его началом случилось множество открытий, которые продвинули современные представления о предках, живших на этих землях, и этносах. За это Его Величество даже назначил господина Ноймана на рыцарский сан. Но произошло ужасное событие. Проходила встреча членов клуба с последующим награждением значимых ученых, на которую должен был прибыть и сам Король. Однако по пути на мероприятие дилижанс короля был саботирован оппозиционной подпольной организацией, которая много лет планировала свержение короля. Раздался громкий взрыв, опаленная карета кубарем покатилась по инерции вперёд, лошади начали оступаться и падать, крича от страха и боли. Гвардейцы смешались с простым людом, раздалось ещё несколько выстрелов. Шум и дым поднимались над городом… Король погиб на месте. После похорон и последующей коронации молодого наследника, клуб археологии стал терять своих участников. Основной причиной тому был страх перед безумцами, боровшимися против дворянства. Многие уезжали в собственные резиденции или вовсе в другие страны, некоторые просто уходили, соглашаясь на скромную жизнь богача в изгнании. Одним из таких был и Адам Нойман. По правде говоря, он не боялся покушений или гонений. Он понимал, что эти археологи, старые и консервативные снобы, слишком много возлагали на него, совсем забыв об идее; что все исключения из клуба были исключительно выгодными, чтобы не терять активы; что сама идеология научного интереса стала лишь красивыми словами для газет и светских бесед. Читальная комната была наполнена невесомым дымом свежего табака, исходящего тонкой струйкой со старой кукурузной трубки. Бархатная зелёная обивка кресла, немного потёртая, отражала блики света с пыльного, немного закопчённого окна. Половицы поскрипывали сами по себе от перепадов температуры, создавая странную симфонию спокойствия и гармонии. Свет гулял по комнате, медленно перетекая с пола на стены, освещая слои висячей пыли с дымом и книжные полки. Книги выглядели как часть стены, настолько застоявшиеся и будто приросшие к полкам. О чём они были, зачем и откуда, было категорически неясно, однако все эти знания были получены непосильным трудом, это уж точно. Периодически эта симфония сопровождалась треском перелистывания страницы. Пальцы ловко перехватывали тонкие листы и опрокидывали их налево, скользя по шершавой поверхности плотной бумаги. Чёрные, впечатанные в бумагу буквы стояли в ряд, как солдаты в строю, ожидая взгляда на себя. Иногда палец останавливался на определенных словах, аккуратно обводя их невидимым пером, а губы медленно повторяли побуквенно каждое слово. Книга была простеньким романом о любви противоположностей. Для Адама это было лишь времязатратным чтивом, требующимся только для коротания часов. Он выискивал интересные слова из текста, которые мог бы использовать в уже почти не проводившихся выступлениях. Адам прикладывался к тонкой трубочке, потягивая табак, который каждый раз, как в первый, бил в голову шквалом разных ощущений, помогавших сконцентрироваться в мыслях. Адам подозревал, что утро пролетит быстро, и что вскоре нужно будет снова выходить в такую мерзкую погоду на улицу. Как бы сильно он этому не сопротивлялся, против времени не пойдёшь, и вскоре глаза заскользили по тексту молниеносно, в надежде схватить куда больше содержания. Однако собираться было нужнее, чем вычитывать типичную историю любви несуществующих персонажей, поэтому книга была аккуратно закрыта и отложена на столик. Адам вальяжно встал, превратив всю дымно-пыльную идиллию в локальный хаос. Дорогие газовые лампы тускло залили комнату искусственным светом, сразу вызвав отвращение на лице Адама. Он потёр замёрзшие руки и медленно, смакуя каждый скрип и танцуя пальцами по книгам в стенах, отправился в прихожую. Там его ждало длинное потёртое шерстяное пальто и дорогие Ахшарские кожаные сапоги, подаренные южными друзьями после экспедиции в пустыне. Адам надел шелковые белые перчатки, похлопал пару раз, разогнав пыль и стянул тяжелое пальто. Оно сразу повеяло домашним теплом, когда Адам застегнул последнюю пуговицу, а сапоги напомнили о тех днях, когда жара была страшнее смерти. Ведь даже сейчас Адам мечтал об Ахшаре, потому что «где угодно, лишь бы не этот злачный мороз». К сожалению, ничего не поделать против сил природы, поэтому, недолго топчась на месте, Адам, прихватив скромную тросточку, вышел из тёмной квартиры. 4 этажа казались вавилонской башней, особенно ранним утром. Внизу были слышны активные разговоры, а с улицы доносился приглушенный цокот копыт и шум дорог. Адам спускался, считая каждую ступеньку, каждый шаг был словно колокол в часах. Правой рукой он поправил каштановые волосы, загладив их назад, и болезненно потёр шею, которая ныла уже третьи сутки. Разные мысли посещали Адама. О том, каким было общество археологов, о приключениях в разных частях планеты, о том, как весело было, когда учёные мечтали, а не сидели на своих же именах. Это было много моментов назад, а сейчас… Скромная жизнь в центре города, тихие соседи, знакомые лица каждый день и, быть может, приглашения на светские мероприятия. Как раз на одно из таких господин Нойман и отправлялся. — Сэр Нойман! — Раздался звонкий голос, который отразился громом в голове Адама. — Доброго утра вам! Это была соседка, миссис Анна Шей, жена композитора Артура Шея. Женщина достаточно крупной комплекции с высоким голосом всегда была жизнерадостной и энергичной, постоянно находилась в центре внимания и всегда умела отстоять свою позицию. Каждое утро она уходила вместе с мужем в консерваторию, где преподавала вокал и играла на рояле.  — И вам доброго утра, — туманно сказал Адам, не до конца выйдя из собственных раздумий. — Вы как всегда неотразимы!  — Право слово, дорогой мой Адам. Вы каждый день задариваете меня вашими скромными комплиментами, что если бы не мой любимый Артур… — Миссис Шей сделала немного брезгливый акцент на имени мужа. — Я бы приударила за вами. Такой высокий, сильный и умный мужчина. Я удивлена что вы ещё не нашли себе спутницу жизни.  — Так получается. Как-то не ставлю целей. Хотя после роспуска нашего клуба я не знаю, чем заняться. Быть может, действительно стоит начать думать о семье, — мечтательно, скорее, чтобы поддержать беседу, сказал Адам и сдал ключи консьержу.  — Правильно мыслите, сэр Нойман. В любом случае, не смею вас задерживать, как это делает Артур, и пожелаю вам удачи на сегодня! — на прощание напутствовала миссис Шей, попутно смотря наверх раздраженным взглядом. Парадная дверь со скрипом отворилась, и Адама обдал вихрь зимнего ветра и снега. Он даже невольно съёжился, укутав нос в воротник, но всё же вышел на улицу. Шум, который всё утро сопровождал лишь глухим воем, теперь был как никогда громким и чётким. Беседы, перекрикивания, трески, скрипы, цокот и ещё целая россыпь звуков наполнили голову Адама, заставив даже забыть о усталости и нежелании куда-то ходить. Снега на дороге намело немного, да и то, что было, уже успели испачкать и истоптать так, что он уже напоминал слякоть. Однако ничего было не поделать, поэтому Адам постучал символично пару раз металлическим наконечником тросточки по мощенной дорожке и отправился по улочке вдоль площади. Путь его был недолгий, но по пути нужно было зайти к аптекарю и часовщику, чтобы купить необходимые лекарства и забрать часы, что не так давно перестали ходить. Прогуливаясь по узким улочкам невольно встречаешь случайные лица. Люди разных миров и классов, но все они, как один организм, перетекают с места на место. Рокбург изменился за три года после смерти Короля. Его сын даже близко не стоял по значимости, поэтому Дэлони стал медленно увядать. Не так заметно, но люди стали задавать вопросы, которые задают только виноватым. Классовое неравенство стало усиливаться, рабочих стали угнетать просто для того, чтобы не терять отдачу и не рушить экономику. Элита всё чаще хватается за собственные кошельки, давя на нынешнего Короля. В воздухе витает ещё больше оппозиционных настроений, чем до покушения. Адам не относил себя ни к кому в этом обществе, но так же, как и все, боялся за своё будущее. В газетах чаще упоминались некие подпольщики, которые мешают жизни, где-то даже останавливали заводы из-за массовых забастовок. Это всё напоминает зарождение нового вулкана. Когда извергнется человеческая ярость — неизвестно, но дым уже клубился в небе над Рокбургом. Подходя к аптеке, Адам услышал шум из лавки и, подумав немного, поспешил разузнать, что там. Подойдя к витрине, он внимательнее вгляделся в темноту помещения. Увидев, как один большой силуэт держит за руку меньший силуэт и громко что-то доказывает, Адам поспешил внутрь. Раздался шум колокольчиков, дверь проскрежетала, и Адам медленно вошел, держась стены, чтобы пронаблюдать интересную картину. Аптекарь, пожилой мужчина с раздутыми седыми усищами, схватил за руку девочку в шапке пилота лет четырнадцати, которая прятала в этой руке что-то. Она лишь хихикала, пока аптекарь с красным лицом угрожал всеми угрозами мира, добиваясь от девочки вернуть вещицу. — Я, кажется, помешал врачебному процессу, — с ухмылкой сказал Адам, снимая перчатки. — Господин Нойман! Простите мою бесцеремонность и этот беспорядок, но помогите мне, прошу вас! — скрипя зубами, выдавил аптекарь. — Чертовка внаглую украла эти леденцы от кашля и даже не думает возвращать! Да я тебя сейчас… — Право дело, доктор Херман, не надо пугать это дитя. Лучше попросите вежливо, — спокойно сказал Адам, медленно присев перед этой картиной перетягивания каната. — Отпустите её. — Чтобы она убежала? Ещё чего! — Альберт… — Адам бросил сухой взгляд на аптекаря. Его зелёные глаза наполнились какой-то ведьмовской тайностью, отчего аптекарь разжал запястье девочки. Та в свою очередь даже не рванула на выход. — Как тебя зовут? — Линда… — резко переменившись в лице, неуверенно сказала девочка. — Вот и хорошо, Линда. Зачем тебе эти лекарства? — мягко спросил Адам, словно отец. — Мои друзья болеют, а дядя с фабрики ничего не делает, вот я и решила сама найти чем вылечить-то их. — Девочка встала в горделивую позу. — Это правильный поступок. Но воровать — нехорошо, тебя разве не учили? — Адам запустил руку за пазуху и достал пару бумажек. — Вот, Альберт. Возьми. Не злись на неё. Времена нынче такие… Доктор фыркнул, тряхнув усами и взял банкноты. — Так значит, вы работаете на фабрике? — Адам встал и стряхнул сажу с плеч девочки. — Да. Мы помогаем выбирать угольки побольше, от них печка легче топится. — Девочка руками показала размеры угля, который, видимо, был нужен. — И вы сами там работаете? Вам много платят? — Ну… Нам дают иногда булочки из отрубей, да пару монеток блестящих. Правда, выменять их мало на что можно, мало говорят, но мы с друзьями копим их. — Линда красочно жестикулировала, рассказывая это. — Понятно, — поменялся резко в лице Адам. Да и аптекарь заметно напрягся. — Слушай, Альберт… Можешь мне кое-что дать, я донесу денег вечером. Аптекарь, не задавая вопросов выслушал просьбы Адама и через какое-то время передал фляжку с булькающей жидкостью. — Давай, Линда, я с тобой схожу на вашу фабрику и сам поговорю с вашим начальником, потому что он не очень хороший, что так вас обманывает. — Хорошо! Только я пойду короткой дорогой, а там бывает грязно и пахнет плохо! — рассмеялась девочка. — Ох, если бы ты знала, где я только не бывал, — поддержал смехом Адам. Вместе с новой спутницей Адам вышел из аптеки, задумавшись о случившемся. «Детей привлекают на работу… Это уже явно не попытка сохранять бизнес…»