Объятья Теней

Будучи на крыльце, я заторопился достать платок и утереть пот с лица. Казалось, у меня было достаточно времени, чтобы укрепить свои нервы, но столь скорое прибытие наследника заставило меня нервничать как ничто другое, связанное с поместьем. Подъехали. Скоро, но с присущей элегантностью. Я ждал, что жена хотя бы на один день приедет. Отчасти потому, что не довелось с ней по-человечески проститься. Надеялся, что хоть захочет посмотреть меня на крыльце из экипажа. Напрасно. У неё там наверняка много хозяйских забот. Сошёл Мартин, поначалу я даже и не узнал его. Передо мной он в последний раз стоял еще мальчишкой, несусветным сорванцом, которому от роду было только семь. Надолго я запомню, как он на меня посмотрел. Недоверчиво, с опаской, как на незнакомца. Несвойственно себе, я, наконец, улыбнулся. Впервые за очень долгое время. - Всё тот же камзол? – прервал он, наконец, молчание. - Это память об отце, я на другой его не променяю. Решительно я протянул сыну руку. Оглядев мою ладонь с разных ракурсов, словно посторонний предмет, он робко взял её, состоялось рукопожатие. Что было сомнительного, сказать сложно, но этот взгляд меня обидел как родителя. - Мать много хороших вещей о тебе говорила, – заметил Мартин. Мы уже стояли буквально в дверях особняка. - Надо же. Даже неожиданно. - А чему удивляться? Строго же я тогда на него посмотрел… - Начнём с того, что я, признаюсь, не самый хороший супруг, и уж тем более не лучший родитель. Толкая двери внутрь, я ступил пару шагов в утробы с виду старинного дома. - Отчего же? – Мартин хотел было вернуться к теме разговора. - Ну, хотя бы потому, что на многие вопросы вы ответа попросту не дождетесь. Гектор!.. Я хотел было позвать своего старого слугу, но осёкся. - Отец? - Отвратительный был человек, - парировал я, - А ведь я так привык к нему. Несмотря на свет солнца в окна, в серых камнях коридоров еще блуждал холод и сумрак. Свечей было впоследствии зажжено столько, сколько нужно, чтобы чёрные краски глаза не очень мозолили. Надо было как-то отвлечь сына, пока слуги не позвали к обеду. - Сколько лет этому дому? - Ты знаешь, сколько себя помню, он всегда тут был. - Какой содержательный ответ. На большее Мартину рассчитывать и не приходилось. По правде говоря, не такой уж он и старый: все эти аркады, колонны и стены под моим руководством были реставрированы. И я думаю, что сыну определенно не стоит знать о том, почему мне пришлось это сделать. Каков возраст самой области – сказать сложно. Свыше века прошло с основания рода. Может быть, и город много старше того. - Когда-нибудь всё это станет твоим, сын. Все эти земли, этот особняк, лес… - Кстати, лес довольно красивый, - ненадолго вступил Мартин, - Загадочный такой, тёмный. Там можно охотиться? - Смотря на кого, - многозначительно молвил я, хрустя костяшками пальцев. - Ну не знаю, на волка, на кабана… - Вряд ли. Пока ему не стоит знать, почему я ответил так. Я волновался, что происходящее не похоже никаким образом на обычный разговор отца с сыном, но не мог ничего сделать. Душу за мгновение не вылечишь, разум не вправишь, воспоминания не сотрёшь. Благо, Мартин не замечал того. Не зная, что еще сказать, я на секунду закрыл глаза. Мартин, наверное, облегченно выдохнул. - Я могу прогуляться по поместью? - Пока нет. Я опасался, что слуги еще не закончили свою работу. Оставалось надеяться, что сын не заметит в моем лице дрожь. - Почему? - Видишь ли, всему своё время – сначала разбери свои вещи, не будут же они дожидаться. Мартин хмыкнул: - Правда. Со вздохом я простым жестом руки попросил его проследовать за собой и показал ему комнату, в которой он будет обитать, пребывая здесь. Хотелось верить, что он не повредит, да и вообще не будет совать свой любопытный нос, куда ему этого делать не следует. Хотелось. Но, зная его, я не мог. Комната его была не очень просторной, зато было окно с видом на город, пускай и не на весь. Я не помнил тогда, когда я позаботился о таком количестве держателей для свеч, но это вызвало у меня облегчение. - Ночевать будешь здесь. Разбирай вещи, а я пока расправлюсь с делами… - Что, даже не дашь мне никаких правил? В дверях я остановился, задумавшись. - Первое правило – не отвлекай меня по пустякам. Могу поклясться, что в тот момент он наигранно усмехнулся. Закрыв дверь, я поспешил вниз по винтовой лестнице на первый этаж к кухне, поймав себя на мысли, что присутствие Мартина уже меня угнетает. С одной стороны – я ждал его прибытия. Всё-таки, он мой сын и преемник моих владений. В конце концов, я люблю женщину, от которой он родился. Но что-то было не так, и это самое «что-то» никак не давало мне поводов расслабляться даже в такое время дня. Засветившись мимолетной мыслью, зацепившись за один из сотен вариантов в бесконечном множестве верных и неправильных, я пошёл на решительный шаг. Раз уж Мартин сам спросил меня о правилах… Не прошло и десяти минут, как я пересекся со сторожем моего поместья. Солдат, а затем и видавший виды наемник – это тот, кому я успел довериться за последние годы моей жизни. Я настолько свыкся с его присутствием среди моих подчиненных, что не знаю, что со мной будет, когда он уйдет. В том или в другом смысле. По правде говоря, никогда не знаешь заранее, что почувствуешь, когда потеряешь привычное. Ричард высок, ладно сложен и в меру хмур. На его тёмных висках уже проскальзывала шрамом от ран времени седина, а на лбу появились морщины. Завсегдатаем его внешности был засохший рубец поперек левой щеки и мужская щетина. - Доброе утро, господин Манфред Хоффман. Как ваше здоровье? Как и все слуги, и особенно те, что суетились близ печей и кладовых, он уже был осведомлен о прибытии наследника. Впрочем, на его выражении лица, как всегда сосредоточенном и спокойном, это никак не отразилось. Ему в ответ я многозначительно кивнул и тяжело выдохнул. Ричард понимающе оценил моё волнение и не осуждал меня за мою немногословность. - Ричард, мне нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы ты присмотрел за моим мальчиком, - я отвёл взгляд, будто опасаясь найти Мартина, который проходил бы мимо нас по коридору. – Это очень серьезно, от этого зависит его же рассудок. - Будьте уверены, я всё сделаю. - Спасибо, друг. Конечно, мне очень не хотелось вешать на его шею слишком много обязательств. Не в первый раз уже я почувствовал стыд за такое к нему потребительское отношение. Однако кроме него мне не на кого было положиться. Совесть моя на какое-то время, кажется, даже успокоилась. Вместе со сторожем я направился к комнате своего сына, ожидая его там увидеть, однако он встретил нас снаружи еще ранее нашего прихода. - Мартин… знакомься, это Ричард, он будет следить за тобой, когда ты будешь гулять. - Вы решили пристроить мне няньку? - Сын… В первый раз за всё его присутствие тут я строго посмотрел на него. Не верил я, что пользуюсь привычками своего отца, но тогда мне это в голову не пришло. Мартин молчал. Я продолжил, в своем представлении оказавшись еще внушительнее. - Это очень серьезно. Мне бы не хотелось, чтобы ты заблудился, и чтобы тебя потом пришлось искать по всему дому. - Ладно, пап, я понял. Казалось, юнец внял моим словам и не решился задавать новых вопросов. Впрочем, истинная причина моего решения была очень далека от его понимания. После полудня, а соответственно и после обеда, днем, Мартин заинтересовался гербом нашего рода и соответственно города. И я этому был совершенно не удивлён. Заостренный книзу и воздымающийся неправильным изогнутым треугольником щит, позади которого красовался расправивший крылья ворон с кроваво-красным глазом. Видел бы я это впервые – я бы тоже недоумевал. По правде говоря, смысловой нагрузки этого знака я и тогда не понимал и сейчас не знаю. - ...Есть разве что несколько предположений, которые мало значат без достоверных сведений. Куда уж, тем более, с простыми гипотезами без фактов. - Как? Я со вздохом отвёл взгляд, давая понять, что мне некогда рассуждать над такими вопросами. Вместе с Ричардом Мартин продолжил гулять по дому. Иногда мысли вызывают одержимость. Всё больше и больше ко мне подкрадывались сомнения, думалось, что где-то что-то не сумели спрятать или не посчитали нужным этого сделать. Убедившись, что не привлекаю внимания, я обошёл поместье поперёк и вдоль, не найдя ничего, что бы могло сильно удивить преемника моего дома. Тревожило также и то, что я не мог завязать с Мартином и самого простого разговора. По правде говоря, никогда не умел говорить с детьми, а научиться этому теперь казалось недостижимым. На балконе меня встревожил собачий лай. Я обратил внимание на небо. Дело клонилось к вечеру, облака с моря затягивались розоватой пеной. Посетив кухню, я предупредил, что в ужин меня не будет, и сообщил, чтобы юнца пригласили к столу вовремя, а сам решил уединиться. И не нашёл места лучше своего кабинета, а потому закрылся там, уселся в кресло за письменный стол и погрузился в думы.