Рождественский календарь Наруто. Карантин.

— Выключи чайник. — Что? — Выключи, говорю! — Черт, Саске! Я тебя не слышу! Чайник работает! Учиха поджал губы и, сопроводив говорившего уничижительным взглядом (у того с годами то ли иммунитет выработался, то ли продвижений в чтении мимики не случилось), самолично поднялся со стула, чтобы отщелкнуть рычажок электрического чайника в положение «выкл». Гул, заполнивший всю их небольшую кухню, быстро сошел на нет. — Эй, ты чего? — оторвался от толстостенной чашки Наруто, так и держа в руке нож и дольку яблока, с подозрением смотря на причину своих недовольств. — Тебе что, воды жалко? Саске уже натянул наушники, но вопрос слышал прекрасно, хоть и проигнорировал. — Или, может быть, электричества? — перечислял он. Вместо ответа — клацанье клавиш в привычной какофонии, которая безумно раздражала, когда звучала часами подряд (а часы складывались в дни, дни — в недели, а там уже и месяца, которые Саске продолжал работать на удаленке). В такие моменты Узумаки буквально жалел, что пожелал на какое-то Рождество «проводить больше времени вместе». Потому что это подразумевало что-то веселое и милое: вроде постоянных посиделок в кафе, совместных прогулок по парку или кино. Может, они не всегда излучали мир и согласие, когда долго оставались наедине, но это же не значило, что весь мир можно было скидывать в пучину отчаяния. Ну, может, не весь мир, но отдельную квартиру, заперев в ней Саске с пугающим проклятьем «удалёнка». Нет, вы только посмотрите на него! Сидит себе, уткнувшись в экран ноутбука, с наушниками, и еще против, чтобы Наруто мог попить нормальный человеческий травяной чай с кусочками яблока, корицей и маленькой ложечкой мёда! Что движет человеком, засидевшимся в рабочей рубашке и джинсах аж почти до десяти вечера? Нежелание, чтобы хоть кто-то на этой кухне насладился вечером? Наруто выдохнул: протяжно и с чувством, а после вернулся к наполнению кружки остальными компонентами. Сейчас Саске перестанет многозначительно смотреть на него поверх дисплея и можно будет повторить маневр. Во всяком случае, ждать вряд ли придется долго — Саске быстро погружался в мир цифр и отчетов, забывая не только о времени, но и об обидах различного масштаба. Собственно, на то был и расчет. К тому же, у Наруто возник чертовски хороший план. Чертовски — потому что гипотетические черти в гипотетическом аду оторвались от тыканья грешников своими вилами и дружно зааплодировали его находчивости. Именно с этой мыслью Узумаки отложил нож и так и не начатый апельсин, вытер руки о полотенце, а потом скрылся в соседней комнате. «Тебе не стоило его игнорировать», — подвисая от перегруженного интернет-соединения, скалился из окошка Зума Суйгецу. Тот тоже еще официально находился на рабочем месте и ждал отклика от заказчика, чтобы вновь исправить его «хотелки». — Это сработало, — буднично отозвался в микрофон Саске, не отрываясь от наскоро вносимых правок в собственную сопроводительную записку. «Не думаешь, что его месть будет страшна и долга?» — Думаю, он сейчас колдует над рождественским носком, запихивая туда что-то невпихуемое. «О, — Суйгецу удивился, а после обернулся к невидимому собеседнику по ту сторону экрана и довольно оскалился, чтобы через пару секунд вернуться к разговору: — Карин говорит, что он подмешает жгучий перец вам в лубриканты». Звучало опасно, но Узумаки был слишком Узумаки для столь изощренных способов мести. В конце концов, месть — это фишка Учиха. «Слушай, вы снова в этом рождественском дерьме по уши? — раздалось в наушниках. — Типа, будем справлять Рождество несмотря ни на что?» — Хн, — вместо ответа Саске звонко щелкнул по клавише «энтер» и откинулся на спинку неудобного стула. Письмо наконец-то улетело адресату. Стоит надеяться, что на сегодня всё. — Да, мы снова достали эти носки и развесили по обе стороны кровати. Иногда лучше сдаться, чем пытаться воззвать к разуму. Суйгецу довольно сощурился, а рассыпавшееся на пиксели изображение намекнуло на отвалившийся интернет. Саске дождался желтого треугольника у значка беспроводного соединения и с чистой совестью поднялся со стула. Потянулся, разминая окаменевшую спину, и дошел до чайника, чтобы наконец-то залить и себе небольшой стакан. Наруто так и не появился, наверняка обиженный на такое поведение. Что ж, тот должен понять, что чайник — не лучшее решение, когда идут обсуждения через Зум. Хотя, может и он переборщил с категоричностью. — Наруто, — позвал Саске, направляясь за тем в коридор и (из лучших конечно же побуждений) хотел спросить о том, залить ли тому все еще пустующую кружку. Но уже на полпути в спальню — остановился. Наруто как раз заканчивал свои копошения с той стороны кровати, которая по праву принадлежала ему — Учиха Саске. И, отойдя на два шага, улыбаясь во все тридцать два зуба и хитро щурясь, предоставил возможность насладиться результатом своих трудов. Там, где еще с утра висел длинный красный рождественский носок, был перекинут через изголовье белый капроновый чулок с ярким алым бантом вокруг резинки. Саске моргнул, думая, что где-то наверное должно быть продолжение того перфоманса. Он подошел ближе, окидывая взглядом и прикроватный стол и выключенную лампу над спальным местом. Но на кружевном крае прямо поверх вышитой глади маркером было написано: «Чулок Саске-тэме». С тихим смешком Наруто потер у себя под носом. Фломастер так и остался в его руке. Вполне в стиле Наруто. Саске фыркнул, думая, что от него ждут бурной реакции: обвинений, злости и обещаний натянуть этот капрон на голову, бантиком на лоб. Но, судя по довольной физиономии напротив, это будет музыкой для ушей. Поэтому Учиха пожал плечами, сунул руки в карманы и вернулся в глубину коридора, чтобы на полпути развернуться и напомнить о первопричине: — Ну что, ты идешь?