Рождественский календарь Наруто. Карантин.

Когда твой мир вдруг обрастает стенами, проходишь все стадии: гнев, отрицание, торги и в конце концов — смиряешься с новыми правилами игры. Улица сужается до провала окна, за которым навалилось снежинок-крупиц, воздух фильтруется створками окон. Только звук разбиваемой шинами слякоти напоминает о том, что город еще живет. Нет, все еще можно выйти во двор и смотреть на зажатое в многоэтажки небо, на окостенелые черные ветви деревьев и выдыхать густой пар. Только вот вместо красивого облака получается какая-то туманная рвань. Приходится стянуть маску на подбородок и свободно дышать. А люди проходят мимо, кутаются в шарфы и смотрят с опаской и завистью. Улица больше не синоним свободы. Она остаётся манящей и в то же время опасной. Поэтому приходится учиться другому. Смотреть на крупицы снега на оконной раме, на голые черные ветви деревьев и оставленные редкими собачниками следы. Нет, это не то состояние анабиоза, в которое Наруто впадал весной. Тогда многие были на взводе. И дело не только в огромном замершем городе, но и в самой квартире, где внезапно стало слишком мало места. Сейчас они с Саске привыкли. И к удаленной работе (которую Наруто, кстати, пришлось сменить), и к несменяющемуся режиму жизни. Во всяком случае, Наруто чувствовал яркое желание раздвинуть границы места, которое стало для них домом, вынести за рамки входной двери и позолоченного звонка. — Решил избавиться от мусора? — Решил явить миру нашу елку, — Наруто грохнул у двери покосившуюся от времени коробку и выпрямился. На футболке остались пыльные следы, по которым безуспешно прошлись пальцы. — О. Саске выглядел расслабленно с кружкой «чертовы понедельники», над которой вился пар. Ноутбук отставлен в сторону, а вместо напряжённого выражения лица — снисходительно-ироничное. То самое, которое окружающие называют «жутким», хотя ошибаются от и до. Наруто знает, что «самцы Учиха весьма изобретательны в брачных играх». Даже в голове этот голос звучал как в той самой передаче про диких животных. А ведь ему удалось не только приручить одно, но и обрасти толстой шкурой. — Что, даже не спросишь, что будет взамен? — так и не дождавшись реакции, подозрительно сощурился Наруто. Он сложил руки на груди и попытался не пропустить ни единого шевеления на лице напротив. Тот лишь отпил из кружки и вернул ее на место. Иногда хотелось узнать, чем обычно развлекался в офисе Саске, когда отправлял документы для корректировки. Ведь там не было Наруто, зато были Карин и Суйгецу, что представляли собой мини-зоопарк. Но ведь Саске не участвовал в той вакханалии, что же изменилось? — Ладно! — фыркнул, едва ли не как взаправдашний жеребец, Узумаки, а потом хитро наклонился в сторону Саске (между ними осталось всего-то каких-то пять-семь метров) и прошептал: — Это сюрприз. — Подумать только, — с сарказмом отозвался Учиха. — Наверное, поставишь мандариновое дерево. — Мандари… Что? Нет! — Наруто тряхнул головой, а потом театрально погрозил пальцем: — Мы же не в Индии. Или где там их на новый год наряжают?.. Саске не стал отвечать, равнодушно дернув плечом. — У нас не осталось игрушек. Мы выкинули их вместе с мусором, — напомнил Саске. — В смысле? — В смысле, похоже, эта елка теперь тоже мусор, потому что кому она нужна голая? Наруто смотрел на Саске, словно тот вдруг скажет, что эта шутка. Но тот выглядел точно так, как и обычно, когда речь шла о прохудившейся миске или старом носке. К тому же, это действительно походило на правду: разбирая шкаф, Наруто так и не нашел и следа от прошлогодних игрушек да мишуры. Стеклянные бусины не свисали из-под сломанных крышек и баночек. Помнится, те действительно попадались на глаза во время первой и единственной, со времён переезда, генеральной уборки. Думалось, что их попросту переложил Саске, и Наруто спросит о них через пару часов, когда соберёт Зелёную красавицу в общем коридоре. Но, похоже, они действительно тогда перестарались. — Черт, — буркнул Узумаки, повел под носом пыльным пальцем и поморщился. — Это, конечно, дерьмо, но… — Можно вспомнить об оригами и цветной бумаге с клеем, — попытался предложить Саске. И хоть это звучало как издевательство, на самом деле, это было не такой уж и плохой идеей. — Да, — уже без того энтузиазма сказал Наруто и склонился над коробкой, чтобы выставить ту за дверь и приступить к сборке. — Да, ты прав. На самом деле, это только кажется легко: колечки и звезды самых невообразимых цветов из клейкой ленты. Ватные шарики, обмакнутые в краску, и даже цветные обертки от шоколада, превратившиеся в бумажных журавлей. Это походило на утренник в детском саду, о котором, конечно же, упоминал Саске. Но Наруто думал, что это лишь напомнит другим об истинном духе праздника, когда красота кроется в деталях, а не блеске игрушек. И, уже к вечеру, выйдя в общий коридор, Наруто громко засмеялся («Я знал! Знал же!»), заставляя Саске выйти из квартиры и выглянуть из-за двери: не случилось ли чего? А Наруто только стоял и тыкал пальцем в разноцветные шары и блёстки, рассыпанные на елке. Наруто ошибался. Дух рождества не только в мелочах. Но и в ощущении сопричастности.