Рождественский календарь Наруто. Карантин.

На улице стойкий минус, дома — плюс. Даже «плюс-минус», если быть точным. — Говорят, каждый третий тест — некорректный. Может, все это неправда. — Могут быть «ложноотрицательные», об «ложноположительных» речи не шло. Наруто обернулся, дернул плечами и вновь положил подбородок на сложенные ладони и уставился вдаль, на тонкий просвечивающий жухлой травой и оголенной землей снежный ковер. Им пришли результаты. И если Наруто не мог понять, почему у него «плюс», то для Саске это стало лишь еще одним доказательством, что его скосила «корона». Собственный «минус» ему пришлось отнести к разряду врачебных ошибок. Наруто тоже хотел обвинить во всем нарушение техники взятия биоматериала и слишком взволнованного «снежка», но Саске сказал — все пустое. Теперь, когда двухнедельный карантин перестал быть эфемерным, мистическим, солнечный полдень манил своей прохладой и свежим студеным воздухом. Наруто не чувствовал себя больным или прокаженным. Он все еще думал, что все их мнимое заточение — просто шутка, забавная ситуация, о которой можно будет написать Кибе или кому-то еще. Но теперь, когда клятые постановления лежали на столике в прихожей, было не столь весело. А еще Саске вряд ли шел на поправку. Его температура уже не делала такие быстрые кульбиты, но все еще достигала опасного уровня. Тот отселился с кровати на диван, окрестив это зоной повышенной биологической опасности. Но теперь, когда именно Наруто был прокаженным, стало все равно. — … хотелось бы покормить птиц, — пробурчал под нос Узумаки, замечая желтогрудых синиц на верхушках деревьев. — Пф, — прыснул Саске, прикрывая глаза и натягивая выше полосатый плед, желая найти то самое мистическое положение, в которым тело не будет так сильно ломить, а кожа — жечь. — Ты бы фотографировал свои цацки. Наруто кинул осторожный взгляд в коридор, где также на карантин была выставлена коробка с бижутерией для интернет-каталога. Ее должны были забрать в среду или четверг, сменив на другую, тоже для каталожной съемки. Но, после полученного результата, решили притормозить с услугами Наруто. Такая несправедливость… ведь Наруто-то был здоров! По крайней мере по ощущениям. — Я про другое… — выдохнул Наруто, вновь взглядом отправляясь на мнимую прогулку. — Чтобы как всегда… Обычно это было где-нибудь около небольшой речушки в парке неподалеку. Несколько уток и целая тьма голубей готовы были боготворить хлеб несущего. На самом деле, бессмысленное занятие, но умиротворяло же как-то… — И что тебе мешает сейчас?.. — со слабой улыбкой спросил Саске. — Или ты забыл, что можно сделать кормушку? Рот Наруто округлился. Он моргнул, словно забыл, что хотел сказать. А потом улыбнулся и уже через два часа с задором распахнул окно, чтобы облокотиться и вдохнуть полной грудью, словно какая-то диснеевская принцесса. Только в руке, вместо связанных между собой простыней для побега из заточения, покачивалась сделанная из подручных средств кормушка. — Закрой, идиот! — шипел из-под покрывала сонный Саске, пока Наруто, закрепив кормушку на старом кронштейне спутниковой антенны, пускал изо рта густые облака пара. Голые лодыжки, шею, запястья лизали морозные потоки. На непослушных ногах Саске сам вцепился в распахнутые створки, закрывая те и втягивая воздух от окутывающих со всех сторон объятий. Таких беспорядочных, как и поцелуи, вперемешку со смешками. С губами, смазанными по щекам, со словами, сказанными с придыханием, и вновь распахнувшейся от порыва створкой. А вечером Наруто слег с температурой под сорок.