Рождественский календарь Наруто. Карантин.

Это стало похоже на выдачу заложников при очень секретных обстоятельствах. «Положи на пол». «Отойди на безопасное расстояние». «Еще дальше». «Вот так. А теперь я возьму пакет и ты можешь идти, если там, конечно, то, о чем мы договаривались». Слишком много слов для пресловутой бесконтактной доставки. Саске закрыл за собой дверь, втаскивая пакет за собой. Тяжёлый пакет, куда тяжелей, чем бывало. Сейчас маркетологи молятся на даунсайзинг, но сейчас кажется, что каждый пакет молока весит не менее трёх килограммов. Похоже, силы возвращались медленней, чем обычно. И это пограничное чувство ощущалось абсолютно дурацким. Только жжение кожи со стороны спины не спешило проходить. А ведь температура почти что вернулась в норму… В памяти всплывали сомнительного происхождения статьи в интернете, которые не слишком хотелось вспоминать. Саске сел на стул рядом с полупустым пакетом, разглядывая всю кучу вещей, что выбрал на всякий случай в интернет магазине. Тут и печенья, и полуфабрикаты сомнительного качества, и пресловутое «разогрей и съешь», от которых был бы в восторге Наруто. Тот, в периоды забытия и экономии собственных средств, сидел на растворимой лапше с добавлением свежей зелени. Оставалось чудом, как после всего тот не свалился с желудком. Наруто… Тот по прежнему спал на диване, зябко кутаясь в одеяло. В отличие от дня вчерашнего, сегодня тот наконец-то проваливался в сновидения, а не бродил по грани сознания. Он обозначил это врачу телемедицины, проводившей ежедневный опрос, и та, казалось, посчитала это хорошим знаком. Саске же все ещё прислушивался к ровному дыханию и возвращался обратно на кухню, стараясь приготовить что-то, способное поставить на ноги. В его состоянии, с полным отсутствием обоняния и вкуса даже чёрствый кусок хлеба сошел бы за черничный пирог. Можно было экономить на соли и специях, а вместо имбирного печенья выставить на стол тонкие глиняные черепки. Правда, Наруто скорей всего бы почувствовал подмену. Если бы смог сейчас вставать. Учиха усмехнулся, выставил тонкостенную кастрюлю и выключил верхний свет, оставив лишь лампу над рабочей поверхностью — легче глазам. Кинул в кипящую воду несколько куриных ножек и уселся рядом с окном, собираясь ждать. Щека легла на ладонь. Саске подумал о дальних улицах, купающихся в гирляндах. О свисающих подобно световому дождю лампах. О нарисованных прямо на окнах ёлках и снежных барханах. Об открытых дверцах кофеен, о музыке, затрагивающей самый чувствительный уголок души. Об ароматах свежей выпечки булочных и пороха отгремевших салютов. Саске закрывал глаза и представлял себя там, а не в тихом заточении квартиры. Пытался втянуть воздух ноздрями, почувствовать хоть что-то, хотя бы фантом, призрак утраченной чувственности. Но все вокруг было одинаково никаким. Где-то за окном залаяла чья-то собака. В квартире было непривычно тихо, и только бульон кипел под прозрачной крышкой. Обычно у них не прекращались разговоры, телефонные звонки, и звучащая из блютуз-колонки музыка, подключенная к валявшемуся телефону. Наруто бы торчал за приставкой, или пытался сделать из скинутого Хинатой рецепта абсолютно отменные синнабоны. Они бы достали спутанные проводки и сети гирлянд, и исполняли очередной дурацкий календарь. Пахло б корицей, безалкогольным глинтвейном (в который Саске бы обязательно себе плеснул чего-то «покрепче»), а голоса друзей раздавались бы в лучшем случае из динамиков. Саске бы проклинал каждую перегруженную информацией минуту, в которую не может сосредоточиться на действительно важных вещах, но… надо признаться, сейчас он чувствовал себя хуже. И уже под самый вечер, вместо ароматного рождественского чая, Саске разлил по пузатым керамическим кружкам безвкусный, но густой бульон. Вместо имбирного печенья — кусок зернового рыхлого хлеба. Что ж, в этом году, у них тоже все через пятую точку.