Болото

      Сильный, порывистый ветер колыхал листья, принося воспоминания о брате и отце. Мрачный мужчина лет двадцати пяти с тяжёлым взглядом и чёрными волосами сидел на краю крыши, любуясь закатом. Моменты, которые не вернуть, больно отдавались в груди.       Смокинг чёрного цвета грязный, но Локи Лафейсон не обращает никакого внимания на это.       «Почему вы оставили меня одного? Если я умру, уйдут ли мои проблемы? Увижу ли я вас?..» — эти вопросы крутились у него в голове уже пару дней.       Фамилия Лафейсон шла впереди него. Наследник богатой семьи, а после неудачного путешествия своего брата и его отца — владелец корпорации. «Прожигатель жизни» — так его клеймило общество.       В поездку с отцом должен был поехать он.

…Повезло…

      Лёгкий глоток виски, мысли Локи окончательно перемешались. «Умру ли я?» — последняя мысль в его голове.       Раз.       Два.       Три…

***

10:47 следующего дня       Боль в голове проходила через всё тело, отдаваясь в спине и левом боку. — Какого чёрта? — подумал Локи, когда понял, что оказался привязанным к кровати против воли.       Тело было в бинтах, на руке красовался гипс. Дверь в «комнату» открылась с ужасным скрипом, где-то внутри Лафейсона пролетела волна отвращения к этому звуку. — У вас все хорошо? — спросила рыжая девушка.       Её лицо было засеяно веснушками, а глаза уходили в янтарь. — Почему я связан? — равнодушным голосом спросил Локи. — Вы можете навредить себе или кому-то из персонала. Простите. — Вы серьёзно? — спросив это, Локи залился смехом — С чего бы мне вредить вам? — Таковы правила для всех — произнеся это, девушка замялась, но всё-таки продолжила говорить. — Кто пытался уйти из жизни раньше времени. Никто не знает, что у вас в голове. Ещё раз прошу прощения.       «Уйти из жизни раньше времени? Я помню крышу, виски, а дальше? Неужели я спрыгнул?» — внутренний голос разума не давал ему покоя.       Резкая головная боль ударила по всему телу, как эхо, которое разносится по всей пещере. — И что дальше со мной будет? — уже обеспокоенным голосом, с небольшим раздражением, спросил мужчина. — Оу… Вас отправят… в клинику, буквально на две недели, не волнуйтесь, там с вами будут работать врачи — сказав это девушка решила добавить. — Если все ваши показатели будут в норме, то вас могут отпустить раньше. — девушка надеялась успокоить пациента, но это было четно. — А что если я не специально упал с этой крыши, подскользнулся к примеру? Или потерял равновесие? — чуть переходя на крик, начал осыпать девушку вопросами. — Для этого мы отправим вас в «клинику».— сказав это девушка вышла из палаты.       «Клинику? Это она так психбольницу заменила? Сколько мне ещё тут лежать?»       Все дни проведенные там были: монотонные и однообразные. Медсестры, то и дело давали таблетки и кололи уколы, которые постепенно убивали всё разумное в нём.       Это место выворачивало наизнанку, растирало на крошки Лафейсона: жёлтые стены, жалюзи, что вечно были открыты, недееспособность сделать хоть что-то самому и ужасный скрип двери — каждый ебаный раз, когда кто-то заходил и выходил. Этот мерзкий звук, который пронзает самые потаённые места мозга.       От него хотелось рвать на себе волосы.       «Неужели я в аду? Сколько прошло уже дней?»…

***

      За все девять дней проведенные там, ни одна живая душа не вспомнила о его существовании, помимо его секретаря, который изредка приходил для подписания документов и для того, чтобы рассказать немного о делах корпорации. Локи не обижало, что друзья забыли о нём, нет, его обижало другое. Марк — его парень, что ни разу даже не позвонил, не то чтобы приехать.       Марк был молодым парнем, нет, не так — мальчиком.       Ему было восемнадцать, молод и красив, все что интересовало Лафейсона в нём, но вот только парниша клялся, что мужчина для него, самое важное в его скудной жизни.       Боль ли это отдавала в сердце? Или же обида, а может обычное разочарование, к которому он так привык. Изо дня в день все становилось только хуже. Возможно и тогда, на крыше, он не просто поскользнулся. Он отделался: переломом руки, растяжением, сломанной тазобедренной костью и множественными ушибами.

Повезло…

***

День перевода в «клинику».       Локи был очень смышлёным и по-своему понимал — психушка не являлась тем местом, где он хочет оказаться. Одни мысли о ней вызывали не самые приятные ассоциации. Он всегда предполагал, что люди с психическими отклонениями — гении, но он к ним точно не относился.       Усталость и сонливость из—за препаратов постепенно проходили, но ещё давали о себе знать. Большую часть времени он спал, ел и думал. Во мраке тёмной лампы только здравые мысли помогали не сойти с ума.       Обсудив свой перевод с главврачом больницы, он понял — деньги действительно главный приоритет в жизни. Заплатив немаленькую сумму, а вернее внеся пожертвования, он был свободен. Только вот визиты психотерапевту ему всё-таки назначили. Локи бы не сказал, что его это обрадовало, но и огорчённым он назвать себя не мог.

***

Квартира Лафейсона 12:23       Запах родного дома окутал все рецепторы мозга. Он полностью погрузился в воспоминания о хороших днях проведенных тут с родными. Смех, радость, ссоры и крики — это всё были его воспоминаниями, он не считал их плохими, он дорожил ими больше, чем другими, это воспоминания — особый сорт его фобий. Мысленно он понимал — прошлое не вернуть, и это было самым мучительным, из всего, что он когда-либо испытывал. 18:38       Вечер проходил мучительно долго, громкие звуки машин и одиночество в большом пространстве давили на него сильнее, чем мысли о психотерапевте.       «Почему бы не развеяться? Надо бы найти замену Марку…» — телефонный звонок вывел его из размышлений. Звонил Марк:  — Локи, как ты? Я совсем недавно узнал о том, что случилось — лепетал в телефонную трубку парень, пытаясь хоть как-то себя оправдать.       От его голоса Лафейсону стало не по себе: мерзкий, писклявый, он отдавался эхом в голове, как скрип двери.       «Слишком наигранно»— крутилось у него в голове. — Я больше не нуждаюсь в твоих услугах, можешь больше не звонить. Я не возьму — резким голосом сказал Локи, ссориться с парнишей он не особо хотел, но обида и разочарование грызли его каждый день в больнице. Он ждал его, каждый день проведенный там, каждый раз слыша этот скрип, он надеялся увидеть знакомое лицо, но нет — этого не произошло. Мысли в его голове превратились в кашу, на том проводе послышался крик: — Ты не можешь так со мной поступить! Ты и так опозорил меня тем, что не полетел со мной в Париж. Все мои друзья смеялись с меня, а ты лежал в больнице!!! Мне как… — на же этих словах Локи сбросил вызов, а собственно, чего он ожидал?       Первая его девушка бросила Лафейсона из-за финансовых проблем в шестнадцать лет. После этого он дал обещание: «Никаких чувств». Слишком быстро он повёлся на милую мордашку, упругий зад и длинные речи о любви, вечности и красоте. Он был не из тех, кому важен пол своего партнёра, нет. Ему хотелось: честности и доверия… Найдет ли он их когда-нибудь? Он и сам уже не знал ответа. 22:43 клуб «Панацея»       Локи сидел за столиком со своим старым другом — владельцем этого бара. Рядом с ним сидела девушка, с таким декольте, которое почти доходило ей до пупка. Она пыталась пританцовывать музыке, отчего её грудь постоянно подпрыгивала. Хлоя — так звали девушку, постоянно поглаживала по внутренней стороне бедра Локи. Медленное возбуждение распространилось по всему телу, одно неосторожное движение и коктейль Хлои, оказывается на брюках темно-зелёного цвета. «Чёрт»       Холодная вода стекала каплями с лица Лафейсона. Мысли переплелись в голове, они жили своей жизнью, резкий толчок вывел его из размышлений. — Простите — быстро проговорил парень.       Карие глаза заставляли смотреть в них не отрываясь, как наркотик. Его глаза блестят, чёрные пряди падают на плечи, прилипая к мокрой шее, губы удивлённо приоткрываются. Черты лица были невинными, манящими и привлекательными, они дарили некое успокоение — непонятное никому. Парню хотелось причинить боль, такую сладкую, что коленки начинали подкашиваться от ощущения и представления этого.       «Я бы отдал душу, лишь бы тонуть в его шоколадных глазах каждый грёбаный день»       Хотелось провести рукой по щеке, аккуратно спускаясь ниже, укусить его за бледную шею, к которой прилипают волосы, аккуратно убрать их, а потом нежно успокоить место укуса поцелуем и языком.

Нет, это не любовь с первого взгляда

это страсть?..

— А разве несовершеннолетних сюда пускают? — все, что смог выговорить Локи. Внутри все горело желанием: штаны стали малы до неприличия, губы пересохли, в глазах разгорелся пожар. Его мозг уже рисовал очертания будущей ночи: Как этот парень будет извиваться под ним и просить большего с каждым толчком, он будет неумело прыгать на нём, плакать от удовольствия и стонать. «Как он стонет? Хочется увидеть слёзы этих глаз. Я хочу сделать тебе больно.

Прости?»

— Питер, ты там скоро? — веселый, пьяный голос помешал ответить парню хоть что-то на грубость Лафейсона. — Да, да, уже иду — Ответил своему другу парень, мило улыбнувшись. Проходя мимо Лафейсона, он задел его плечом.       «Не уходи» — хотел бы сказать Локи, но молчал. Желание владеть этим парнем появилось внезапно, но оно было сильнее здравой логики. 00:58       Запах машинного масла бьёт в лицо сильнее, чем запах алкоголя и сигарет. Питер сидел в такси, собирая события вчерашней ночи по кусочкам. Вчера его друг Тони и Стив отмечали годовщину своих отношений. Отметить сие событие решили в клубе — «Панацея».       С головы парня не вылетал мужчина лет двадцати пяти. После стычки в туалете, он всё время прожигал Паркера взглядом. От чего парню было чертовски не по себе. Он сбежал, как всегда. В середине застолья, он уехал, ему ведь завтра на работу, чего ожидали его друзья, притащив его в клуб? Паркер всегда был чертовски ответственным, сначала учёба, потом интернатура, после опять учёба, а теперь работа.       «Он меня зацепил? От одного его взгляда мне хотелось сдаться — лишь бы его глаза цвета изумруда продолжали смотреть на меня. Я утонул в них как в болоте…»       Он вспомнил весь случай в туалете: солидный, крепкий, и чертовски сексуальный — это все, что он мог сказать о мужчине. Мысли перемешались, хотелось залезть на стену и ныть: «Не был ли я слишком груб? В любом случае не я это начал…» — С вас 2.50$ — проговорил мужчина за рулём. — Конечно, возьмите — протянул Питер деньги. Выходя из машины сказал — сдачи не надо — и улыбнулся своей фирменной улыбкой «я само совершенство» — но была ли это правда?       Как же он устал быть таким «хорошим». Ему хочется выплеснуть всего себя настоящего, но вдруг его не поймут? Вдруг он настоящий — это зло? Вдруг он другой — это тот. кого все игнорируют? Вдруг он другой — это не он вообще?       Открыв дверь квартиры перед ним предстала идеально убранная комната с минимальным количеством мебели. Минимализм — это все, что он может сказать о своей квартире.       Грусть, тоска, разочарование — это то, к чему он привык. Роль хорошего друга, соседа, сына и работника — это то, к чему привыкли все. 1:23 клуб «Панацея»       «Сбежал. Мои взгляды напугали принцессу? Он выглядел таким правильным, что хотелось сломать эту правильность, пресечь её на корню. Мне хотелось забрать его, спрятать у себя и никогда никому не показывать. Хотелось испачкать его, с каждым смущающим взглядом только сильнее. Просил бы он о продолжении? Согласился бы он пойти со мной?.. Согласился бы он стать грязным и испачканным моей любовью?..» — это сумасшествие, что нашло на Лафейсона и пройдёт оно не скоро. — Локи, ты не думаешь, что нам надо уехать отсюда? — игриво проговорила девушка сидящая рядом с ним. — С тобой куда угодно, милая — ответил Лафейсон, не отрываясь от бокала.       Ещё одна девушка на одну ночь, в его жизни их становилось все больше и больше. Он привык к этому, также, как привык просыпаться один.

Завтрак — одиночество. Обед — одиночество. Ужин — одиночество.

      Это настолько знакомое чувство, что ему уже даже не обидно, но боль постепенно пронизывает его до мозга костей.