Волнующая во век душа

Ранее утро. Лучи солнца, неохотно пробираясь в комнату сквозь зеленоватые занавески на окнах, еле-еле освещали маленькое помещение. Хоть и стояла большая темень, но тепло жарких лучей было хорошо ощутимым, поэтому, в комнатке становилось душно, и первая здравая мысль у человека - это было бы "открыть форточку". Однако, Николай Гоголь открыл свои глаза буквально через пол часа после полного пробуждения города. Его немного взъерошенные темно-русые гладкие пряди волос, упали на глаза, из-за чего вскоре юноша убрал их аккуратно за ухо, приподняв голову с мягкой и немного запотевшей подушки.  - сколько? - промолвил лишь тот, неохотно поднимаясь и вытягивая затёкшую спину, смотря на бледную стену, которая размещала на себе часы, показывающие 10 утра. Секунды пять он вдуплял, не отводя своих карих глаз от чёрных стрелок часов. О! И вот. - сегодня... точно! - словно в этот момент в Гоголе проснулось что-то грандиозное, даже не учитывая то, что сам он и не до конца пробудился. Это было видно по тому, как он с трудом перебирая ноги, стараясь не свалиться на пол, брёл к умывальнице. Смочив своё лицо прохладной водой, что дало немного бодрости его уставшему и оббесиленному виду, тот чуть ли не бегом вернулся в комнату распахнув резко шторы в стороны. На секунду ему пришлось прищурить свои карие глаза, от столь неожиданного и сильного потока света,ударивший ему в лицо. Но всё же.. Это же прекрасно! Свет осветил всё! От стеклянных кристалликов, свисавших с люстры, создавая несколько солнечных зайчиков по всему округу небольшого пространства, до самого темного угла, где уже давно скомкались клубки забытой пыли. В комнате поселилась та атмосфера, которая была так тепла к просторной душе юного писателя. По крайней мере, он хотел стать им. Очень. Его старания можно было заметить, просто зайдя в комнату. В каждом углу. На каждом столике, будь он маленький или больше, везде найдёте отрывки каких-нибудь выдуманных строк, похожих на попытки создать стих, или же начать писать какое-то произведение, поэму, но в частых случаях же всё там заканчивалось резким прочерком чернил. Автор своих писаний был явно в замешательстве или так скажем,в непонимании, что в его же строках так не угождает? Один из этих вопросов он хотел выяснить у Пушкина.. да. Сегодня, именно сегодняшний день Николай ждал, кажется, даже больше, чем свой собственный день рождение. Эта мысль, или даже яснее выражусь- осознание, так взбудоражило Гоголя, что тот от столь важного момента даже не знал за что хвататься. Для начала он всё же решил одеться, именно. - найти бы те сбережения.. найти бы.. Большая сумма, хватит надолго - с какими-то, даже для себя не привычным возбуждением повторял юноша нескладную мысль, натягивая на себя белую рубашку, которая была явно не по его размеру, но, видимо, его это совсем никак не смущало, но и чёрт с ним. Все мы знаем про застенчивый характер писателя, пусть он хотя бы по своему вкусу одеваться будет, а иначе совсем беда.. Вернёмся немножко назад, чтобы выяснить ещё одну важную мысль. Николай Гоголь всё же смог пересилить свой страх вопроса и написать кое-что .. это кое-что и было это "началом". Произведение, которое он хотел отдать именно Александру Сергеевичу Пушкину в его собственные руки, было написано чуть ли не со средних классов. Объяснить это просто. Николай всегда восхищался и пытался подражать Пушкину. Он читал его произведения несколько раз. Перечитывал. Ещё... и вновь.. С каждым новым перечитанным разом, он находил какой-то скрытый смысл. Это продвигало его идеи всё дальше и дальше. С каждым годом он всячески дополнял и продвигал свои произведения, стихи.. Они были написаны, но никто о их существование,конечно же, не знал, но парниша уже выбрал свой путь. Главное- это сейчас передвинуться в Питер, где он будет воплощать свои мечты в реальность.   Стрелки часов уже давно передвинулись на 3 часа дня, наблюдая за тем, как быстро и ловко писатель упаковывал свой чемодан, запихивая поверх всей этой плотно тканевой массы, свои полностью исписанные бумаги. Кое-как уместив всё до последнего пера, Гоголь подхватился и бережно взял небольшой мешочек с подоконника мягкого постельного цвета. В этом мешке было достаточно крупная сумма. Эти деньги достались ему после смерти отца, он не считал это заслуженной суммой, поэтому хранил его для чего-то более грандиозного, чем обычный поход в продуктовый магазин. На эту сумму он планировал остановиться в гостинице, находящей не так недалеко от дома Великого Пушкина. Вот. Тот самый момент. То самое время. Тот самый день. Николай Гоголь стоит посреди маленькой прихожей, смотря на фарфоровую дверную ручку перед собой. Почему именно сейчас в его голову начали приходить мысли о том, что всё.. всё, что он так долго планировал - всего-то глупая выходка? Что Пушкин засмеёт его за эти, полностью исписанные нелепые и глупые строки на бумаге? Что напрасно он желает с ним найти общий язык в творческом деле. Но нет, нельзя! Путь один -  вперёд! И только. Шаг. Ещё.. Гоголь снаружи, о боги! Кажется, что сегодня по-особенному яркий день, что дало немного хороших мыслей Коле. Бричку он взял неплохую, словно новую. Кони были хорошо вычесаны и вымыты. Их грива мягко и плавно теребилась на их сильной и толстой шее. Будут ли у него действительно достижения? Удастся ли Гоголю зайти за порог дома Александра Сергеевича и узнать все его источники вдохновения? Это уже было не так важно, чтобы заполнять чистые мысли юного писателя, сейчас было важно то, что он на пути к своей цели, к своей мечте. Естественно, тот волновался, как никогда, но он ещё даже не предполагает, что его ожидает в самом Питере, не ожидает, что именно этот прекрасный город будет сопровождать все его эмоции и переживания. Через время бричка уже въезжала в ворота гостиницы, довольно красивого, на первый взгляд, простороного города NN. На секунды были слышны звуки трения колёс о сухую землю, позже, голос мужчины, что-то бормочущего в адрес Гоголю. Тот в миг понял, что следует как можно скорее выйти, иначе он не хотел задерживать бричку, да собственно не это пошатнуло парня, а желание поскорее обустроиться в номерке, сказать честно, дорога его немного вымотала, поэтому он хотел лишь на пару минут приложить свою голову на мягкую подушку в его новой кровати. Все эти неизвестности не давали покоя писателю и так волновали. Скажу кратко. Все его прекрасные представления о гостинице тут же рассеялись. Стены, выкрашенные масляными красками, сверху частично были черными пятнами, образовавшихся от трубочного дыма. Гоголь находился на втором этаже, в такой же небольшой комнатке,хоть и немного простронее прежней. Что его ещё сильно огорчило, что подушки, набивают уже не обычными до примера куриными перьями, а что-то похоже на кирпич, только на малость мягче. Всё же присев, на не такую же хорошую кровать, услышал протяжной скрип, из-за чего рвало слух - Ак..кхх... Какой-то ужас.. а спать то как я буду, видимо с бессонницей, сильной. - говорил тот, пододвигая к себе серый чемодан,попутно снимая с себя, рук черный плащ, на котором ярко выделялись золотистые пуговицы.Николай уже очень скоро положил её на дубовую, как дерево подушку. Он этим не сделал прям лучше, но на уши и виски уже не было такого сильного наружного давления. Хоть и не в такой наилучшей обстановки, Коля всё же задремал на 3 часа. Проснулся он толи шума, то ли крика, однако, одно другому в той ситуации никак не мешало. Скорее, его заставили открыть глаза крики девушки снизу. Достаточно быстро поднявшись, Гоголь пытаясь пошире открыть глаза и собственно понять, что вообще происходит. Выбежал на лестничную площадку в не очень опрятном виде, от слова, даже смешном. Его взъерошенные волосы, падали на лицо, засланяя глаза, но так никак их не убирал, и только уже начав соображать, что видеться другим не в лучшем облике, поправил "кнездо" на своей голове, подтягивая снизу рубашку, пытаясь выровнять все вмятины образовавшиеся на ней во время сна. Только позже ему было понятно, что внизу произошла небольшая ссора девушки и парня, в результате которого весь пол был усыплен кучей осколков разной посуды. - Сегодняшний день хоть что-то скрасит? - идя обратно в свой уголок, тихо произнес Гоголь. По его виду было ясно, что что-то его беспокоило, да так, что абсолютно любому человеку в этом городе просто взглянув на это удальца, можно было бы прочесть его как книгу. Этого и боялся писатель, что он слишком предсказуем.. Видимо, он хотел хоть как-то утихомирить своё уже бушующее уже во всю волнения, так что.. в его бледных, как он и сам руках, находились листы бумаг с теми самыми произведениями для Александра Сергеевича.. В его поднимании Пушкин был мечтательным, творческим человеком, который находится в постоянно каком-то размышлении, облаке вдохновения или же посиденьях с табаком в руке для поиска новых идей. Для него Пушкин был идолом красоты и ума, как же здесь не восхищаться, верно? Собравшись всем своим творческим духом, Николай прижимая все свои бумаги покрепче к своему небольшому телу, тепло которого можно было ощутить при близком контакте, вышел спокойно из дверного проёма гостиницы и направился куда-то вправо. К слову, дом великого писателя находился совсем недалеко, что было очень даже кстати для нашего героя. Пока он делал каждый последующий шаг, его ритм сердца увеличивался. Создавалось такое чувство, что тёмноволосый юноша идёт на романтическую встречу с Александром, не считая того, что они даже ещё и не пересекались. Большой белый особняк уже был виден в свете ночных фонарей. Именно фонарей, ведь было совсем поздно. Такая интрига.. А если вдруг он не захочет тратить своё и так не на малость важное время, или же..если он примет его тепло и по-дружески? Но после этого Николай всегда задавался вопросом: а с какого повода столь важная личность должна была принять его в свои распростертые объятия спроста, вот так? Как все знаем, почёт и уважение нужно получить. Заслужить.. Мгновение и лишь молчание казалось таким громкий в тот момент. В помещение, где жил Величайший писатель горел не очень яркий свет - не спит, видимо, работает.. - издал шелковистый голос парня. Его настолько тихие шажки продвинулись вперёд, что казалось бы, если не звуки птиц, ветра, листьев деревьев, шагов Гоголя по-прежнему не было бы слышно. Вот он, такой взволнованный, застенчивый юноша стоит прямо перед дверью знаменитости, да как он вообще смеет здесь стоять, да и без предупреждения? Вся его смелость была истрачена на последние действия его тела, а быть точнее, поднятия сжатой кисти руки к деревянной двери. Стук. Затем ещё один. Дверь открывается, но там.. там не тот человек, которого перед собой так желал видеть Николай. Там совсем, совсем полная противоположность. Не очень приятной, но так же не устрашающей наружности мужчина, покуривая свой табак, приоткрыл дверь, неохотно выглянув наружу. Было видно как Гоголь немного в недоумении отстранился на шаг назад -дома ли хозяин? - с большим трудом он выдавил из себя, перебирая неопрятно сложенные листы бумаги в запотевших от волнения ладонях. Мужик ему ответил не сразу, а после того, как выпустил из своего рта большой поток серого дыма. -почивают... Гоголь с великим участием спросил, уже немного огорчившись тем, что не увидит его сегодня. -видимо, всю ночь работал? Реакция на вопрос Николая последовала крайне неожиданная для него. Смех. Мужик с той стороны, начал смеяться, снова положив в свой рот кончик табака, втягивая. -как же? В картишки играл. Засиделись допоздна.. не в первой же. -Наступила минута молчание, казалось бы ничего, но.. Николай поменялся в лице. Чувствовалось, что он был подавлен и даже слова прощания сказать не мог тому мужику. Кивнул и ушёл. Ушёл как кот, которого вновь согнали со двора, за то, что он ворует кусочки мяса, необходимые ему для выживания. Ушёл, как сильно провинившийся в чём-то ребёнок, опустив свою неопрятную головушку. Гоголь буквально прошел 20 метров и сел на какую-то скамью, которая первым же мигом попалась ему на глаза. - не уж что?.. день испорчен, испорчен! - восглашал не стыдясь писатель, взявшись за голову. От ослабления хватки его все листы бумаг со стараниями разлетелись в разные стороны в потоке усиленного ветра. Коля был разочарован. Не так то он представлял великого Пушкина. Разве это не человек, который находится вечно в раздумьях, или ожиданиях пока с неба ему не придёт Муза, вдохновившего на все писанья? Разве он настолько любит азартные игры, что позволял себе напиваться больше положеного? Разве это нам поведали о нём, либо Гоголь жил где-то в своём радужном мире, не слыхав доли правды. Ещё коротко говоря, он терпеть не мог курящих и пьющих людей, даже поэтому встретивший его человек в усадьбе с самых первых секунд произвёл на него плохое впечатление. - Хоть бы встретил гостя.. ему сейчас наверняка хорошо, сидит себе да ножкой болтает.. с другими писателями,  - он даже думать не мог, что в его окружении может быть столько людей. Наверное, очень хороших людей, раз они заслуживают честь присутствовать в его покоях. Хотя, Николая просто грызёт то, что его там нет. Нет рядом с ним. Что тот на самом деле Саша так близко, но и так же далек от него. Ведь он стоял у самого порога, даже можно выразиться - бросился ему в ноги, с множеством вопросов, на которые хотел так скоро найти ответы.. не нашёл. Ничего не нашёл. И на этой самой ноте что-то разрывало и царапало, словно зверь, его и без того верную и тоскующую душу. Глаза ярко забелестали из под прямых прядей волос, которые несильно колыхались из-за потока холодного воздуха. Теплая слеза медленно, не спеша, покатилась по его мягкой, бледной кожице. Николай всегда боялся показаться кому-то слабым. К счастью, людей этим поздним вечером не расхаживало, поэтому писатель мог немного выплеснуть свои заточенные эмоции. Сжимая зубы, он прикрывал руками своё лицо, своё прекрасное лицо. Всхлипы он старался сдерживать, но досада.. Получалось у него не очень. -Я ненавижу! Я ненавижу тебя, Пушкин.. я тебя ненавижу.. почему ты? Почему именно тот, кто и знать обо мне не знает и даже не слых.. - Здравствуйте..? - раздался позади бархатный голос зрелого мужчины, перебивший юношу. Он был груб, и одновременно приятен и мягок слуху - Сэр? - повторилось вновь. Гоголь ,кажись, даже дернулся от столь резкого появления человека за своей спиной, и только, когда его отозвали на второй раз - повернулся. Но лучше бы не поворачивался... эта первая мысль возникшая у него в голове, после осознания того, что перед самым его лицом стоял Александр Сергеевич.         |Он всё слыхал? Подлец! Он наверняка специально подошёл на цыпочках,чтобы свести меня в ступор!| - и..извините.. - Гоголь робко поднял глаза на человека, на лице которого была заметна улыбка?. .    |он ещё изволит смеяться надо мною. Наверное, он прав.. я жалок? Точно.. | - Вы плакали? - ни с того не с сего поинтересовался Александр, наклонив свою голову на бок, рассматривая совсем свежие следы от слёз на щеках Гоголя - что вы.. нет, ни в коем случае - лукаво произнёс Николай Васильевич, с трудом натянув нелепую улыбку на своём личике - вы лжёте. Не стоит. Не стоит врать, когда ответ очевиден. Разве вы не согласны со мной? -раз ответ очевиден, зачем спрашивать? - спокойствие, которое пытался удержать молодой писатель подходило к концу, его вновь переполняли эмоции. Он словно хотел тот час же заплакать, закрывая своё лицо рукавом. Хотелось столько спросить у Пушкина, хотелось броситься к нему в ноги, о просьбе помочь с вдохновением и стать похожим на него самого. О просьбе дать совет на счёт его писанин. Но.. ведь все разлетелось, весь труд был напрасно выполнен. - Здесь вы правы, не стоило мне, но однако же, что вас беспокоит? - а вам дело есть? - он сам не понимал, как вообще смел открывать свой грязный рот и молвить такие словечки, терзая слух Литературного Гения. Да и что вообще творилось на тот момент с ним? Мрачный классик буквально жалел о каждом сказаном собой слове- простите, простите, то есть.. я имел ввиду, что не важно это. И только.! они молчали минуту, глядя друг другу в глаза. Парни были полностью противоположностью. Один, словно редкий пахнущий цветок, самостоятельно расцвёл так рано, да так красиво, что все о нём только и в сказках слыхать могут. Иной же.. Это обыкновенный, ничем не примечательный расток. Но это лишь иллюзия, обман. Его корни могущественны и сильны. И лишь со временем этот расток станет очаровательной белой розой, но без шипов. Он слишком мягок для этого, он просто не способен быть иным. Главное, дать возможность этой Розе процветать, она нуждается и просит о помощи. Их взгляды иногда скользили вниз, чтобы хоть как-то получше представить своего собеседника. Гоголь, показался Пушкину очень необычным. Его растрёпанные волосы смотрелись даже красиво-  эстетично- что случалось далеко не часто. Его вид не составлял ничего важного и строгого. Белая рубашка, на размер больше и брюки, с запачканами ботинками. Но всё это, всё такое простое, делало его загадкой. Очертания лица Николая были плавные и чёткие, что давало немного понять о характере его. Он и видом и душой был мягок и любезен, даже за слова, которые показались ему весьма грубыми, извинялся так робко и сердечно. Николай Васильевич уловил то, как пристально его рассматривают и немного съежился на месте, порозовев. Пушкин тоже не промох, смог уловить эту нотку смущения юношы. Наконец Великий писатель сделал шаг вправо, после чего обошёл скомью, присев рядом с тем - не возражаете? - голос его, словно становился всё душевнее и милее, с новым выговариваемым словом. Может он понял, как надо общаться с Колей? Возможно, но он знает его всего-то несколько минут! Но как? Может Гоголя действительно так просто "прочесть" лишь по его жестам или мимике? - нисколько.. - получил тихий ответ Александр. - я решил прогуляться, из-за того, что.. Ну, как бы мне понятней сказать, выразиться. - молчание, и вновь его голос звучит так приятно, - Было досадно. Иногда хочется побыть в безлюдном месте, оставшись наедине с самим собой. Ведь только тогда ты можешь привести свои мысли в порядок. Разве вам это не знакомо? - Его пронзающий насквозь взгляд словно сверлил Гоголя снаружи. Хоть тот и редко поднимал свои глазёнки на старшего, но всё равно смог разглядеть, насколько были добрые глаза у его собеседник. "В его радужке живёт небо.. такое чистое." думал юноша, поправляя неловко край своей рубашки -мои бумаги.. Вы нашли их. Верно? Видимо, когда гуляли? - осторожно поинтересовался Гоголь, немного взбодрившись. Возможно, что весь труд был сделан не зря, и это радовало парня в глубине души. -ох.. Точно. Да, вы правы. Сначала я был возмущён, думая, что кто-то нашёл для себя странный способ повеселиться, но потом услышал ваши "крики".Я так хочу, но и боюсь спросить.. Почему вы говорили, что ненавидите меня? Гоголь молчал, уже видимо сто раз пожалел у себя в голове, что во время не следил за языком. -Александр Сергеевич..! - немного наклонился вперёд к Пушкину, да с таким лицом, словно, он совершил дьявольское преступление - Прошу, забудьте это, я правда не хотел вас так оскорбить! Д..да как мои мышцы языка вообще повернулись на такое злодеяние?.. Забудьте, прошу, забудьте. Просто.. Я приехал в этот чудный город.. Только из-за вас. У меня появилась цель ещё в раннем возрасте встретить и поговорить с вами. А что я говорил тогда, это пустые слова, я просто был не в себе. Уж поверьте мне. Пушкин улыбнулся, да так, казалось бы очень весело. -я сказал что-то смешное, сэр? - юноша совсем не понял писателя в тот момент, не понял его столь радостной улыбки. "Может я ему смешон?" Из-за этой мысли Гоголю стало не по себе. Да так, что даже обидно, что он вообще в пустую раскаивается перед этим гением. -Нет, нет! Что вы? Прошу меня простить, если показался груб. Просто.. вы так необычны. Правда, выслушайте меня. Человек, проживший много лет в другом городе, приезжает в незнакомую местность лишь с одной целью - найти меня. Это безумие! Полное! Как же вас звать, путешественник? - с любезной улыбкой произнёс Пушкин, взяв несколько бумаг, начиная читать всё, что написано на них. Сосредотачиваясь на каждом слове, и не пропуская даже малейшего предлога. -Николай.. Николай Васильевич Гоголь. - протянул юноша, начиная понимать, что настал тот самый момент. Момент когда Александр читает его строки. Строки написанные и пытающиеся подражать строкам Пушкина. Он зациклил своё внимание на лице Величайшего писателя, пытаясь выследить каждую меняющейся черту, и боясь того, что черты сойдутся на недовольной мине или ещё страшнее, угрюмым оскалом,что означало бы -всё потеряно и делать что-то уже бесполезно. Но ничего такого он не увидел. Лицо Пушкина было спокойным, только изредка он щурился,кажись,чтобы лучше разглядеть его каракули, и вновь возвращался в старое положение. -Николай... - протянул Александр Сергеевич, наконец оторвавшись от чтения. -Что? Всё слишком плохо, верно? Я знал, я знал..! - Гоголь замолчал из-за того, что почувствовал на своём плече теплую руку. Пушкин очаровательно улыбался, изредка кидая свой взгляд на бумаги, но вскоре вновь возвращал своё внимание на Николая Васильевича, сжавшегося от переживания на своём месте. - я не скажу, что тут действительно всё хорошо, но это лишь из-за того, что тут наглядно видно, что вы пытались подражать мне. Если думаете, что это было бы незамеченным, то очень ошибаетесь. Кого вы пытаетесь обмануть? Меня? - Пушкин тихо засмеялся, но вскоре его смех затих. Он заметил, как его молодой приятель смирно молчит, и лишь его тяжёлое дыхание сдаёт его на то, что ему сейчас очень душевно тяжело. -Гоголь.. Прошу у вас милости и прощения, я не хотел задеть вас. Клянусь. Мне стоило бы вам кое-что посоветовать. Хотите? - в этот самый миг он заметил, как глаза Николая загорелись надеждой. Его светлое личико засветилось улыбкой, которая так ему шла. Пушкину понравилась та атмосфера, в которой они находились, даже если быть очень внимательным, то можно уловить маленькое волнение Литературного гения. -Правда? Конечно, чего же вы молчите?Говорите! - юный писатель явно был заинтрегован, настроив своё внимание лишь на слова Александра. Но тот молчал. Нагло так, словно специально. Поведение Пушкина свело Колю в ступор, и тот просто робко продолжал ждать, надеясь услышать свои желанные советы, которые мучили его на протяжении нескольких лет. В темных глазках Гоголя виднелась такая растерянность, такое непонимание, что казалось он сейчас снова даст волю своим эмоциям. - Давайте завтра на этом же месте, в это же время? Не поймите меня неправильно, просто я чувствую себя таким усталым, что боюсь сказать что-то лишнее, или точнее, что вы можете меня понять не совсем так, как я представляю это в своей загруженной голове. - наконец прервал столь волнующую тишину Пушкин. Гоголь кивнул. Опустив глаза вниз, на руки. Теребя по-прежнему рубашку,  он не смел поднимать глаза. - Всё в порядке, Николай? - вдруг раздалось совсем близко. В прямом смысле, Александр хоть и пытался утешать того, но сам потихоньку льнёт ближе. Снова кивок. Ни слова со стороны юноши он по-прежнему не слыхал. Саша даже начал переживать за то, что заставил бедного Гоголя проглотить язык от дискомфорта, сжимаясь на месте - Извините, -  оторвал старший, отодвинувшись назад ,чтобы вернуть личное пространство юного писателя, - мне не ловко за своё поведение, думаю.. Думаю, я пойду. До скорой встречи, Николай Васильевич. - До скорой, Александр Сергеевич. - наконец вымолвил, как помидор красный Колька. Такую реакцию Гоголя вызвало даже не приближение, а дыхание Пушкина. Он дышал ему прямо в ухо! Наглость, да какая.. Может он понял, что наш главный герой слишком слаб и уязвим, что способен вытворять что-то подобное? Вряд ли. Не может быть. Если бы Пушкин и действительно был бы таким, он бы похуже делишки сотворил. Хочу подметить - от Александра чуток несло спиртом - это ясный признак того, что он возможно даже в какой-то степени был пьян, в самой малой.. Но был же. И это позже заметил наш писарь, который после ухода кудрявого юноши смог почувствовать свежий воздух. Намного чище того, каким он был чуток ранее. Видимо, от того состояния шока в самом начале их встречи, он не смог уловить этот запах сразу, ведь был полностью ошарашен. Про какой кислород вообще может идти мысль у него тогда? Верно - никакой. Чувства Николая не описать. Внутри него бушевало негодование, радость, восторг, стыд, осознание, большое волнения и так же напряжение, и всё-всё это было лишь в его душе, хрупкой, кажись, хрусталь. Что было непонятно Николаю,так это само поведение Пушкина. В некоторых моментах он словно пытался сделать комплемент нашему застенчивому писарю, но для чего? С какой целью? Хотя, может быть это всего лишь стиль общения Пушкина, и в эту тему не стоит так сильно углубляться. Или же... Стоит?