Волнующая во век душа

Тот промежуток времени пока он шёл домой, Коля пытался сосредоточиться на завтрашней встрече, которая должна пройти намного лучше, чем момент их знакомства. Проснулся Гоголь примерно в 13:26. Столь позднее пробуждение, в отличие от его остальных, отличалось по причине до ужаса скрипучей кровати и постоянно волнующих мыслей, подстигавших в самый не нужный для него момент - надеюсь, сегодня никто посуду не побьёт? - с этой фразой Николай подымался с кровати, тянувшись к спинке стула, на котором была приготовлена уже выглажаная и чистая рубаха, с карманом на правой стороне груди. Надев её, писарь уже было хотел выйти, но на удивление не такая уж и скрипучая дверь резко открылась, тем самым ударив молодого человека своими острым углом в блестящий лоб - О, батюшки! - чуть не опрокинув деревянный поднос, полная старуха охнула, отойдя назад. - Николай Васильевич, вы не спите! - её тон сделался таким, словно она задала вопрос, на что получила ожидаемый ответ -как видите... - немного согнутый в спине Гоголь, держался одной рукой за место удара, другой же тянулся к подносу, на котором стояла кружка с чаем и множеством сахарных кубиков. Взял он лишь сахар, а к кружке и пальцем не притронулся. Сладость он поместил в тот самый кармашек, а старухе сказал оставить поднос на его письменном столе. - остынет же совсем, не приятен будет вкус - не беда, извольте сделать так, как я вас прошу Старая не смогла сдержать своего возмущения, поэтому черты её лица вскоре приобрели не очень приятное для вида выражение, но похоже вспомня, что несколько секунд назад шарахнула паренька хорошенько дверью, в миг же убрала свою недовольную физиономию и выполнив просьбу, покинула скромную комнату Николая. Снова повисла тишина, да такая, что и шагов и других посторонних звуков, которые мы привыкли слышать совсем не было. Кажись и птицы перестали петь, что было очень некстати. Сейчас бы хотелось ощутить на своём лице теплый поток ветра, уносящий уже опавшие с деревьев листья куда-то в даль, оставляя за собой приятный шелест, или звук журчания потока прозрачной воды, в реке которой бы игривисто плавали друг за дружкой разнообразные рыбки. Вся это чудесная картина природы под ярко-голубым безоблачным небом в миг растворилась, когда Гоголь наконец вышел из своего бурного воображения в не очень манящую своим видом реальность. Тусклая комната в добавок была не в очень опрятном виде. Кровать была двумя словами «полный переполох», а во всех углах валялись скомканые листы бумаг, видимо, когда Николай Васильевич старался сесть за очередную писанину, но вдохновение не шло, никакие словечки не строились красивой речью,так же как и идеи с рифмами..Это очень огорчало писателя и тот резким движением скомкал своё творение в небольшой шарик, откинув куда подальше от себя. Сейчас его снова что-то натолкнуло на мысль что-нибудь написать, и в этой идее способствовала эта самая тишина. Возможно, если сейчас для него более приятная обстановка, не такая волнующая, то и вдохновение как по маслу пойдёт? С этой задумкой юный писарь аккуратно уселся за письменный стол, уже взяв в правую руку перо. Брови его немного сошлись, образовав гримасу размышления. Начиная стучать заострённым очином по поверхности стола, Гоголь стремительно уставил свой взгляд на лист, находящийся перед его лицом. Там было исписана половина бумаги очень небрежным почерком, изредка обрываясь в конце прочерком чернил. А в некоторых местах и вовсе красовались яркие кляксы, привлекавшие сразу же внимание. Пальцами сжимая стержень пера, он тем самым задевал мягкое опахало, немного прогиная его под своей ладонью. Вид у парня был, словно он за чем-то очень внимательно наблюдает, стараясь не упустить ничего важного,но что было важно? Перед ним был всего-лишь лист бумаги, но зато что происходило в это время в голове Николая.. да там целый пир мыслей, которые всячески пытались выстроиться в ряд, создавая нужный писателю смысл. Наконец рука его дернулась и двинулась в сторону запачканной чернилице, стоящей совсем рядом. Окунув уголок перышка, парень сразу же после этого резко и очень быстро, словно он куда-то опаздывал, начал что-то черкать на листе, да так, что иногда локтем задевал чернилицу, запросто этим же мог свалить её на пол, разлив всё добро. Понимая всю важность, он был крайне осторожен с хрупкой баночкой, отодвигаясь подальше от неё, но главное, не отрываясь от бумаги. Писал он быстро, не стараясь выводить буквы, но самое интересное.. Не смотря на всё это, его почерк читался очень даже прекрасно, что было крайне странно. Возможно талант.. Кто знает? Николай на каждой секунде боялся упустить наконец сформированную мысль у себя в голове, почти позабыв о пространстве вокруг себя. Сейчас снова были слышны разговоры и шаги на первом этаже, смех, шум уличной жизни, но Николай Васильевич не замечал всего этого теперь, он лишь был сосредоточен на своей жизни у себя в голове. Он писал и писал без остановки.. Больше.. И больше. Через час или даже полтора у него собралось двенадцать исписанных с обеих сторон листов бумаги. Сам шокируясь собственным трудом, Гоголь отодвинулся со стулом немного назад, тем самым вызывая неприятный скрежет по полу. Оглянувшись вокруг, и почувствовав наконец реальность, он аккуратно собрал в стопку своё творение, уместив в затемнённую часть ящика. Время 15:21. Уставший, но до ужаса довольный писарь вытянул руки вверх, облегчённо потянувшись. Снаружи была замечательная погода. Солнце, ни облачка на небе, веселые переговоры неподалеку, шум от колёс бричек, бегающие детишки, а где-то в далеке раздавался лай собак, нагоняя более успокаивающую атмосферу. -Блаженство.. - словно промурлыкал Николай, вставая с места и направляясь к окну, чтобы собственными глазами увидеть всю сладость оживленной жизни Питера. Далее несколько часов прошли как в тумане. Николай все таки опробовал свой уже прохладный чай, который оставил ещё с самого утра, а после спустился в низ, немного поболтав со страной женщиной, приносившей ему на обед кушанья. На вид пусть она и не красавица, но разговор с ней дался достаточно легко и просто. Они болтали на разные темы, даже затронули различные произведения разных писателей, хоть и та барышня практически не разбиралась в этом, но Николаю всё равно было интересно услышать её мнение и рассуждение, которое она издавала своим на слух приятным голосом. Люди так заговорились, что потерялись во времени. 19:36. Ещё не пора, но писарь вернулся в свои покои, начиная потихоньку, помаленьку собираться. Он взял недавно написанный «Вечера на хуторе близ Диканьки» и аккуратно, не задевая углы, уместил в черный чемоданчик. Гоголь сел на кровать, пробегаясь взглядом по комнате. Ему так томно было ждать, что он уже хотел пойти прямо сейчас, хотя до их встречи ещё было целых 2 часа. Юноша планировал принести самые лучшие свои произведения на его взгляд, чтобы не бояться сильной и жестокой критики в свой адрес. Конечно, Гоголь не имел много понятия в литературе и правильном построении предложений, но он был готов сидеть годами изучая и исправляя свои очевидные ошибки. Минут 20 Николай просто лежал смотря в белый, с некоторыми черными пятнами потолок, думая о том, как всё пройдёт. Он снова и снова прокручивал моменты их встречи, сам не зная собственно зачем. Не выдержав столь скучного напора мгновенния, писарь встал с кровати, захватив все необходимые для него вещи, которые он уложил в чемодан. Крепко сжимая его коженную ручку у себя в ладони левой руки, парень как никогда был решителен и с таким же чувством направился к главному выход на первый этаж. Снова Гоголь снаружи этой гостиницы. Снова прохладный ветер проходился по его телу, слово подталкивая парня в нужную для него сторону. - дай Бог мне не накосячить... - шаг его не был широк, но был уверен. Николай думал, что первое впечатление Пушкина на него совсем не удалось, а наоборот, и именно то, что он хотел сейчас показать весь свой этикет и настраивало парня шагать куда-то в темноту улиц, слабо освещаемыми светом фонарей. Снова виден тот белый особняк, но Николаю туда не нужно, ему нужно идти на ту самую скамью, где он чуть ли не опозорился перед Александром. Сел. Сейчас на улице только он и полная тишина. Такая необычная атмосфера сейчас словно убаюкивала писателя, заставляя веки Николая тяжелеть - и зачем я пришёл сюда сейчас? Ещё целый чертов час! - сам разозлившись на себя, писатель уместил свой тяжкий чемодан у себя на коленях, откинув голову назад. Это ожидание сводило с ума и это было видно, по постоянным "ерзаньях" на месте. Николай просто закрыл глаза, ощущая свежий ветер в своих немного запутанных волосах. Край его рубахи тоже смешно дергался под потоком не сильного воздуха, заставляя Гоголя постоянно поправлять его без конца, что было безрезультатно. - Здравствуйте, Николай Васильевич. Подпрыгнув, ошарашенный юноша чуть ли не за секунду встал на ноги, свалив свой чемодан на сухую землю. Голос он узнал. Узнал этот момент неловкости и одновременно злости. - Александр Сергеевич! - неловко наклонившись за своим компактным предметом, Гоголь тихо произнёс, убирая волосы со своих глаз, в которых можно было увидеть большую растерянность, но лишь на мгновенье.. Наконец выпрямившись, писарь протянул свою руку творческой личности, вскоре крепко пожав её - вы хоть это.. Топнули, покашляли для приличия, а то вам наверное доставляет удовольствие видеть как я словно трусливый щенок пугаюсь каждого шороха вокруг себя, - в его голосе можно было уловить нотки некой обиды и непонимания - Боже упаси, никогда. Я просто подумал, что у вас не вызовет такую реакцию обычное приветствие. Но.. я учту. Теперь каждый раз буду подавать признаки присутствия, - с любезной улыбкой выговорил Пушкин, присаживаясь рядом на скамью. - а что это вы так рано пришли? - взглянув на миниатюрные часы, которые он достал из кармана, поинтересовался великий писатель, складывая их обратно. - оох.. Знаете, просто нравится этот город, решил подольше побыть в этой необычной вечерней атмосфере. - здесь, если быть экспертом, то можно было услышать каплю лжи, но так же присутствие правды. Правда- что город действительно замечательный. Места здесь нереально красивы и полны своей необъятной историей. Каждый день хочется ходить на различные мосты, чтобы с высоты наблюдать за интересной жизнью жителей Петербурга. Ложь- что именно из-за атмосферы Гоголь пожаловал сюда в такой ранний час. Он просто хотел скрыть желание того, как сильно ждал этой встречи с ним. - А как вы узнали что я здесь? - уже с какой-то заинтересованностью спросил парнишка, тут же усевшись обратно на своё прежнее место - из окна, - обрывисто произнёс писатель, обернувшись на свою усадьбу. - стало интересно, почему вас принесло сюда так рано, но.. раз вы наслаждаетесь видом и атмосферой, то.. Я наверное вернусь к себе, чтобы не мешать своим присутствием. Гоголь уже видел, как Пушкин начинает вставать, чтобы уйти и тут, схватив его толстый слой черного пиджака, дал явный знак, чтобы тот остался - раз вы уже пришли, то мы бы могли начать прямо сейчас. Отныне, теперь я буду достаточно долго здесь проживать, поэтому ещё успею налюбоваться этой красотой. - с улыбкой сказал Гоголь, наконец неловко убрав свою сжатую ладонь с одёжки писателя. - ладно, почему бы и нет. Кстати, я дочитал всё, что вы вчера мне отдали. - да? Ну и что там, есть ещё шанс, что я не настолько плох? - с надеждой в глазах, Николай прижал свой чемодан сильнее к себе, сильно стиснув зубы от любопытства. Пушкин тихо засмеялся, похлопав юноши по плечу. Этот смех не был какой-то издёвкой, а скорее просто дружеским с ноткой искренности - вы так себя недооцениваете, господин Гоголь? Считая то, что вы ещё очень молод, это очень даже хорошо! Конечно, могло быть и лучше.. - вы мне дадите наконец совет? Простите, что я так нетерпелив, но вы сами заставляете меня оставаться в напряжённой интриге со вчерашнего дня -ах, да.. Конечно, пройдёмте в мой кабинет, там будет более удобная обстановка для обсуждения важных вопросов. - Александр встал с места, отряхивая свой немного запачканный костюм - а.. Да, конечно.. пойдёмте. - стараясь не отставать от старшего, Николай спохватился с места, ковыляя рядом с Пушкиным в его покои. Он и не верил, что зайдёт сейчас за порог этого знаменитого здания и увидит всё величие и не описуемую красоту. Уже не веря собственным глазам, он видел как его ноги перешагнул порог, в миг оказавшись в очень светлом помещении, где по видимости шло какое-то праздничество, ведь везде были просторные столы с разными закусками и выпивками к ним. Красивые дамы красовались в середине главного зала, глазами пробегаясь по всем парням, в поиске хорошего партнёра для танца. Уже через минуту после входа в дом, к Пушкину уже успели подбежать две дамы, от которых слабо, но несло крепким спиртом. Они не стесняясь флиртовали с Пушкиным, накручивая его прядь волос на свой палец. Писатель лишь шуточками отмахивался от настойчивости дам, говоря, что у него снова появились дела, связанные с потоком большого вдохновения. Те же прикрывая свой рот большим и пышным веером, хихикали от каждом малейшей шутки Александра. Всё это зрелище у Гоголя скрутило в животе неприятное и тяжелое чувство, от которого поскорее хотелось избавиться. И вот, наконец оторвавшись от этих не очень приятных особ, Пушкин схватил за руку Гоголя и потащил куда-то наверх. Александр Сергеевич был не женат, поэтому часто имел подобные флирта со стороны девушек, и даже женщин, которые чуть ли однажды постарались уломать его в постель. К счастью или сожалению у них это не удавалось, так как писатель не подвергал к себе такого отношения и ни за что бы не дал сотворить с ним подобное. - извините, Николай, за это выступление. К этому уже стоит привыкнуть... - Наконец зайдя со своим собеседником в кабинет, говорил Пушкин, закрывая за собой деревянную дверь. В комнате был такой мягкий глазу свет,что казалось от него шло тепло солнечных лучей. Где-то в дальнем правом углу был большой письменный стол, который умещал на себе множество книг и листов бумаг, а так же фарфоровую чашечку с различными фруктами, ягодами и конфетами. - у вас тут уютно.. - тихо выговорил Гоголь, проходя мимо больших шкафов, наполненные с самого верха книгами - Благодарю вас, но нам бы лучше сесть, - Пушкин жестом указал на стул, стоящего неподалёку от Николая, а сам устремился к столу. - Вы принесли с собой чемодан. Это как-то связано с нашей беседой? - вскинув одну бровь вверх, Александр взял одну дольку яблока и закинул её в рот - ах.. Точно. Да-да.. Здесь ещё одно произведение, которое я удосужился закончить лишь вчера. Я собственно доволен работой, но мне нужно мнение гения - улыбка расползлась по лицу темноволосого юноши, создавая такой наивный детский вид - ну так что же там.. - Пушкин вынул косточку изо рта и уложил её на дно тарелки - дайте мне взглянуть. - протянув свою руку в сторону парнишки, тот подал ему свои писания, наблюдая внимательно за тем, как глаза Александра Сергеевича уже начали бегать по строчками произведения. На лице его, как и тогда не было никаких эмоций, лишь серьёзны и задумчивый взгляд, устремлённый в страницы. Пока Пушкин читал, Николай наконец отвёл свои глаза от прекрасный очертаний на лице знаменитости, потихоньку оглядываясь по сторонам. Что было заметно в кабинете у Саши -это наличие книг. Собственно это примечательно. Такой гений литературы как он, должен прекрасно читать, поэтому это свойственно держать несколько огромный шкафов, чтобы умещать у себя всё это добро. - Николай.. - голос Пушкина заставил Гоголя в миг повернуть свою голову к нему, создавая выражения любопытства - да, Александр Сергеевич? - как долго вы писали это произведение? На этот вопрос ответа сразу не последовало, и только через секунд пять юноша запинаясь произнёс - пят...ть.. Ой! Нет же! чет..тыре? Возможно, хотя стойте.. Четыре месяца, да! - так скоро? - извините, я не считал.. Не думал, что кто-то поитересуется подобными уточнениями Улыбка с лица пропала, а вместо неё губы плотно сжались, создавая впечатление, что Коля чем-то подавлен - Боже, Николай, что же вы из-за всякой мелочи жмётесь? Просто, я вот читаю.. Знаете, мне нравится ваш метро писания.. Так подробно и интересно, словно хочется самому написать эту картину перед своими глазами, чтобы уж наверняка. Браво! - Стало сразу ясно по лицу Гоголя, что подобной похвалы он даже и не представлял. Поэтому восторга, происходящий у него внутри просто не описать. - я возьму его? - кого?.. Пушкин засмеялся, привстав из-за стола. - "Вечера на хуторе близ Диканьки". Верно? - а.. Да. Конечно, Александр Сергеевич, даже не спрашивайте. А зачем вам,если не секрет? - с глупой и одновременно смешной улыбкой спросил Николай, смотря на то, как Саша укладывает в шуфлядку его листы -  я не дочитал. Хочу закончить, когда буду не в настроение. Эта фраза вызвала много вопросов у Коли, но тот уже просто не стал ничего говорить, ибо снова подумал, что завалил Великого писателя банальными вопросами. - как видели, у нас внизу праздник - да.. Видел - не хотели бы остаться, выпить немного, расслабиться? Прекрасное место! - Знаете, я не то чт... - Ох, нет! Нет, Николай, отказов не принимаю, я хочу как можно скорее познакомить вас с моими приятелями, думаю, они будут рады пополнению в наши творческие ряды! - погодите.. Они даже не видели моих произведений, что тут уж говорить о возможностях! - широко раскрытые глаза, словно давали знак, что Гоголь сейчас обескуражен - У вас столько возможностей! Помогите им раскрыться. Не волнуйтесь, я всё устрою. Николаю напрасно было хоть как-то сопротивляться сейчас. Как он бы не ёрзал, Александр постоянно отмахивался умными фразами, давая понять, что действовать Николаю лишь только в одно направление - на первый этаж, к гостям. Пока Пушкин с улыбкой во весь рот спускался по лестнице, изредка оглядываясь на Гоголя, сам же юноша согнувшись, медленно плёлся за ним как испуганный щенок. Внизу играла спокойная музыка, а гости парами кружились в очаровательном танце. У Саши, была собственная барная стойка, куда он вскоре и направил Николая вслед за собой. За ней находились несколько мужчин, которые достаточно бурно вели диалог. - Господа! - снимая цилиндр, Александр приближался к Жуковскому и Пущину. Рядом с ними ещё находился Грибоедов, но он по видимости сейчас увлекался разговором с очаровательной дамой. - охох, Александр! Что с настроением? Девушка на встречу намекнула? - с шутливостью в голосе сказал Жуковский, протягивая вперёд руку - да брось ты, я хотел вас познакомить тут с одним человеком. - Крепко сжимая руку Василию, Коля негромко засмеялся и вскоре выпустил из крепкой хватки ладонь приятеля. В это время Иван Иванович покосился на человека, стоящего за спиной Александра, а точнее - на Гоголя. Его местами морщинистое лицо создавало чувство, будто он смотрит так пристально и в какой-то мере даже презрительно на сжавшегося на месте Николая. Гоголь нервничал так, что казалось сердце его сейчас остановится от того, насколько быстро оно билось. Бледные руки его незаметно подрагивали, а когда юношу случайно задевали другие гости, он словно делал вид что не замечал этого, чтобы не вляпаться в неприятности - Знакомьтесь, Николай Васильевич Гоголь. Мы познакомились с ним вчера по особой случайности. Он превосходно пишет! Кажись, если он не бросит это дело, то в скором времени у меня появиться сильный конкурент, не так ли? - Пушкин словно взглядом говорил парню, чтобы он подошёл ближе к ним, так скажем, в дружеский круг. Уши и щёки Николая заметно покраснели то ли от таких приятных и неожиданных комплиментов, то ли от всей этой неудобной ситуации в целом. - что вы.. Я никогда не стану вашим конкурентом, Александр, - робко сделав несколько шагов вперёд, Гоголь наконец поднял свой взгляд на гостей, которые по виду были очень даже заинтересованы. - не отрицайте этого, Коля, всё может быть. Согласитесь? - соглашусь.. - выдохнул писарь, чтобы поскорее закрыть эту тему - вот и славно. Ах, да.. - снова обращаясь к своим старым приятелям, Пушкин взял с барной стойки наполненный бокал с вином и поднёс его к губам, - напомните мне потом прочесть его произведение, а то вы совсем не в курсе дела. Будет интересно услышать вашу критику - ещё спрашиваешь? - Жуковский усмехаясь, так же схватился за другой бокал, начиная делать слабые глотки Несколько минут ещё старые приятели болтали между собой о всяком, иногда Пушкин задевал тему о Гоголе, но она как-то на разочарование быстро переходила на другую. Один бокал, следущий. Так они и стояли, разряжая диалог прохладным вином, Пушкин даже разок залпом выпил бокал водки из-за того, что Пущин не верил, что тот сможет сделать этого не закусывая. Всё это время Николай стоял где-то в стороне. По сравнению с ними он чувствовал себя каким-то охредем. Когда краем уха услыхав, как их тема разговора вновь сменилась, парень просто решил идти. Ибо зачем ему оставаться, если даже дамы в его сторону не смотрели? Что тут уже говорить о том, что именно из-за Пушкина он здесь оказался, а теперь что? Стоит в стороне как какой-то изгой. Оттолкнувшись рукой о барную стойку, тело Гоголя словно само шло поскорее к выходу. И вот.. Он уже открывает дверь, но выйти наружу ему что-то не даёт и настойчиво держит ещё внутри. Развернув своё лицо в сторону своего неожиданного препятствия, Николай сию секунду обомлел. Прикрытые глаза Александра Сергеевича славно заставляли тонуть в голубом океане, но этот океан был каким-то серым и нездоровым. Конечно, ведь Пушкин был пьян...Но это были не все признаки. Его мимика, движения, речь были каким-то медленными, то резко шустрыми. Поведение его было совсем иное, полная противоположность. Даже и говорить не нужно, как от него несло разным алкоголем, ещё сильнее давая понять, что он выпил намного больше, чем нужно. - куда же вы, Коленька? - с грустью и драмой в голосе, Пушкин пытался оттащить ошарашенного Гоголя обратно в зал - Мне пора, пора, Александр! Пустите же! - как можно сильнее сопративляясь, лицо юноши исказилось до такого выражения, будто бедный писатель от потери контроля ситуации тут же расплачется. Глаза забелестели, губы сжались, а нижняя и вовсе была жалостно прикусана верхними зубами. - Ну, же! Мне не..еприятно.. - А Пушкин никак не мог угомониться. Лишь сильнее сжимая не столь сильную ручонку Николая, он со стуком упал на колени перед ним, поднеся уже спотевшую ладонь юноши к своим губам. - Почему вы уходите..? - расстояние между тонкой кожицей кисти и пухлых губ Александра сократилось. Зал будто остолбенел, смотря на всё зрелище, что происходило у самого выхода. Множество незнакомых глаз тут уже уставились на парней, словно сверля их и повышая всю отвратность обстановки, которая несколько минут назад казалась такой приятной и спокойной. Николай был красным, красным не от смущения, а от того, что силой сдерживал эмоции, чтобы от расстеряности не заплакать. Наконец, с трудом, с большим усилием, но к своему огромному счастью освободил руку из оков, состоящий из поцелуев Александра Сергеевича, и в первую же секунду не размышляя, выскочил на улицу, громко хлопнув за собою дверью напоследок. Дальше он бежал, чувствуя как горячие слёзы, словно огонь, жгли и медленно стикали по его по-прежнему ярко красным щекам. Сейчас перед глазами стояла одна цель - добраться до гостиницы как можно скорее, и просто закрыться в своей комнате, не желая видеть лицо Александра Сергеевича никогда.