this is our happy house

Сиэлю абсолютно ничего не снится, но когда чья-то рука касается его плеча, он просыпается, будто от кошмара. Перед глазами все плывет, но сложно спутать с кем-то еще этот ярко-красный силуэт. - Андж… Мама? - еле выговаривает Сиэль, и Анджелина прикладывает палец к губам. - Вставай, Сиэль, - шепчет она и протягивает ему руку. Сиэль все еще плохо понимает, что происходит, потому что в голову словно ваты напихали, но видит как где-то слева от него на своей кровати ворочается Алоис. Голые ступни касаются пола - и, черт возьми, как же холодно. - Идем, - едва слышно зовет его за собой Анджелина, и Сиэль послушно плетется за ней из комнаты. Он не знает, сколько сейчас времени, но свет, льющийся из большого окна в коридоре, кажется серым и тусклым. Пахнет странной, искусственной чистотой. Пол такой холодный, что Сиэлю кажется, будто он не чувствует ног. Анжелина аккуратно закрывает за ними дверь и улыбается Сиэлю - у нее такая успокаивающая и добрая улыбка, и Сиэль правда хочет расслабиться, но ему холодно, и лодыжки лижет сквозняк, и он не до конца понимает, что происходит. - Доктор Танака уже здесь, - говорит она все так же шепотом. Она ведет его вперед, мимо спальни девочек и мимо своего кабинета, и у Сиэля бегут мурашки по спине, когда он вспоминает свое ночное приключение. Но Анжелина не хватает его за воротник и не запускает свои идеально острые красные ногти ему в шею. Она ведет его в свою спальню. Сиэль видел ее краем глаза, когда все собирались вчера вечером - здесь гораздо просторнее, чем в их общих комнатах, и большую часть места занимает огромная кровать и столик с зеркалом, а в дальнем углу за широкими створками наверняка прячется гардероб. Людей здесь, впрочем, он не ожидал увидеть. - Знакомься, Сиэль, это доктор Танака, наш семейный врач. Сиэлю почему-то становится смешно. Точно. Она говорила об осмотре в его первый день - вчера, господи, это было всего лишь вчера, - но почему-то подумал о том, что ему придется самому ехать в больницу. Интересно, выходят ли дети Анджелины из дома хоть когда-нибудь? У Танаки седые редкие волосы, старомодный латунный монокль, вычурный костюм под белым халатом и белоснежные перчатки на руках. Он улыбается Сиэлю так, как и положено улыбаться врачам - с вежливой отстраненностью и обещанием, что все закончится очень быстро. Сиэль нервно сглатывает. Анджелина выходит из комнаты и закрывает дверь за собой, и Сиэль благодарен ей за это, потому что внезапно чувствует себя под микроскопом и не уверен, что выдержал бы присутствие еще одного человека в помещении. Танака усаживает его на краешек кровати и долго выкладывает из своего саквояжа все необходимое для осмотра. Сиэль не знает, куда девать руки, поэтому то неловко складывает их на груди, то кладет на колени, и выглядит, наверное, совершенно нелепо. Он не помнит, когда в последний раз был у нормального врача, поэтому не совсем понимает, что сейчас должно произойти. Танака просит его снять футболку и долго слушает сердце и легкие стетоскопом. Прикосновение холодного металла к груди кажется обжигающим. - Позволь я взгляну на твои руки, - просит Танака, и Сиэль в замешательстве протягивает их вперед. Танака рассматривает его осторожно, словно хрупкую фарфоровую куклу, обращает внимание на сгиб локтя, аккуратно поворачивает руки чтобы рассмотреть со всех сторон. Сиэль ловит себя на мысли о том, что боится, будто в нем найдут изъян. Дефект. Будто он и правда сломанная кукла. Танака просит его открыть рот, проверяет зубы и язык, осматривает горло. - Молодец, - говорит Танака. Сиэль хочет улыбнуться. Когда Танака просит его раздеться полностью, по спине Сиэля пробегает дрожь. В комнате все-таки ужасно холодно. Танака осматривает все его тело так же внимательно, как и руки, и Сиэль захлебывается благодарностью сам не знает кому, когда ему нужно поворачиваться спиной, потому что это унизительно, и он хочет только смотреть в стену, пока все это не закончится. - Можешь одеваться, - спустя мучительно долгое время говорит ему Танака, и Сиэль больше не чувствует чужих рук на теле. Он нащупывает свою одежду все так же не поворачиваясь. Вдох. Выдох. - Потерпи меня совсем немного, - просит Танака, и Сиэль пытается выдавить подобие улыбки в ответ. Он врач, в конце концов. О ком ему и правда следует беспокоиться, так это… - Вот, мне нужно чтобы ты это наполнил, - протягивает ему контейнер для анализов Танака. - Уборная Мадам за этой дверью, прошу. Сиэль проклинает абсолютно все на свете, но, в конце концов, у него нет выбора. Танака берет у него анализ крови. Сиэль не уверен, что когда-либо сдавал его, точно ничего об этом не помнит, но это и вполовину не так гадко, как все остальное. Главное не смотреть. Сиэль неловко сидит на кровати и не знает куда деть руки, пока Танака заполняет бланки, сидя за туалетным столиком в окружении бутылочек парфюма, тюбиков помады и подставок для украшений. Это выглядит до ужаса нелепо. Сиэлю хочется смеяться. - Когда у тебя день рождения, Сиэль? - спрашивает Танака. - 14 декабря, - отвечает Сиэль и ждет вопроса про год, но его так и не задают. Этого следовало ожидать. Танака что-то записывает у себя в документах, и на какой-то момент Сиэлю становится любопытно, сколько именно он знает об этом месте. - Скажи, Сиэль, ты ведешь половую жизнь? Вопрос отпадает сам собой. - Нет, - отвечает Сиэль, и Танака только кивает головой, снова погружаясь в свои бумажки. Сиэля тошнит, и он не уверен, от происходящего ли, или просто от того, что он голоден. Танака задает ему еще несколько вопросов, и Сиэль отвечает на них на автомате, стараясь особо не думать. Нет, он не употребляет наркотики. Да, с эрекцией все в порядке. Нет, мигренями не страдает. Нет, о генетических заболеваниях не в курсе. Когда Танака закрывает саквояж и отвешивает Сиэлю вежливый полупоклон, в дверь стучатся. - Заходите, Мадам, мы закончили. Анджелина бросает довольный взгляд на часы на запястье и кокетливо улыбается, когда Танака целует ей руку. Он обещает прислать результаты как можно скорее, и Сиэль сам не замечает, как они остаются в комнате вдвоем с Анджелиной. - Устал? - спрашивает она его, и Сиэль внезапно понимает, что готов отключиться прямо сейчас. - Да, но я… - До завтрака еще есть время, - улыбается Анжелина ему и тянет на себя сложенный в углу кровати плед. - Ложись. Разбужу тебя вместе со всеми. Плед мягкий и пахнет ее духами, шелковые наволочки подушек кажется ледяными, и Сиэль инстинктивно прижимает колени к себе поближе. - Отдохни, - шепчет ему Анджелина, подоткнув плед, и проводит руками по волосам. Сиэль закрывает глаза. - Спасибо, мама, - бормочет он и проваливается в сон практически мгновенно. Ощущение чужих рук на своем теле следует за ним в тревожный, смутный сон. Никто не приходит разбудить его к завтраку - он встает сам, когда слышит в коридоре гомон и смех, а потом топот шагов на лестнице. Когда он спускается в столовую, то все уже там - и даже Лиззи, которой вчера не было. Финни снова пододвигает для Сиэля стул возле себя. Они не разговаривают о вчерашнем и о работе в принципе - обсуждают занятия, какую-то книгу, которую читала Зиглинде, ремонт в столовой, который по словам Анджелины им “катастрофически нужен”. Сиэль молча отрывает по одной виноградинке с ветки, которую ему положила на тарелку Лиззи, и старается вслушиваться в беседу и изредка хоть что-нибудь вставлять. Только когда Алоис спрашивает у Анджелины можно ли им пойти и поспать еще, Сиэль вспоминает что сегодня среда. У них выходной. - Что вы обычно делаете на выходных? - спрашивает он, и Анджелина улыбается ему, отставляя в сторону фарфоровую чашечку с кофе. - Иногда я приглашаю преподавателей даже на выходных - ничего сложного, как правило это лекции про кино или искусство, но на этой неделе решила, что мы будем отдыхать. Можешь почитать - в моем кабинете есть библиотека, если хочешь какую-то конкретную книгу - скажи мне, я ее закажу. - Мы смотрим фильмы по вечерам! - вклинивается Финни. - У мамы есть проектор, его можно поставить сюда, убрать стол в сторону и накидать на пол подушек. - Пожалуйста, давайте без мюзиклов в этот раз, - кривит губы Зиглинде. - Меня до сих пор тошнит от “Звуков музыки”. Алоис и Лиззи одновременно кидают в нее виноград со своих тарелок. Анджелина сердито стучит по столу ногтем. - У нас есть карты, настольные игры, шахматы, - невозмутимо продолжает Зиглинде, и Сиэль невольно улыбается. Он не играл в шахматы так давно, что наверняка все забыл, но когда-то это была его любимая игра. - Если ты умеешь в них играть, то это здорово, потому что эти трое - дохлый номер. Сиэль давит смешок. - Сегодня тепло, можно сидеть в саду, - говорит Лиззи. Здесь есть сад? - Конечно, - говорит Анджелина, и Сиэль понимает, что задал вопрос вслух. - Одно из окон в столовой - это дверь. Сиэль поворачивает голову и замечает, что сейчас окна не закрыты полупрозрачными шторами - огромные, от пола до потолка французские окна, за которыми дорожка из терракотовой плитки уходит вглубь сада с аккуратно подстриженными кустами. - Выйдем туда после обеда, - продолжает Анджелина. - займитесь пока собой. - Кстати, раз в две недели приходит мастер по депиляции, - громким шепотом объявляет Финни, наклоняясь к Сиэлю поближе. - Это чудовищно. - Спасибо что напомнил, золотко, - тут же спохватывается Анджелина и достает из кармана белоснежного блейзера, небрежно накинутого на спинку стула, свою записную книжку и ручку. - Сиэль, попрошу мастера для тебя прийти завтра вне очереди. Сиэль нервно допивает свой чай. Они расходятся по своим комнатам после завтрака - Сиэль пропускает тот момент, когда все срываются со своих мест и бегут в комнаты и понимает только когда поднимается наверх самым последним. Очередь в ванную. Когда он наконец-то выходит из ванной, то в их комнате играет музыка, на его кровати лежит Лиззи, закинув ноги на стену, Финни сидит на кровати Алоиса и читает книгу, а Зиглинде и Алоис красят друг другу ногти на ногах, развалившись на полу. В комнате много места, но Сиэлю на мгновение кажется, что здесь яблоку негде упасть. Когда Лиззи предлагает ему помочь высушить волосы, Сиэль не находит причин отказаться. - Расскажите мне, как вообще… как обычно проходит рабочий вечер? - выдавливает он из себя, пока Лиззи приглаживает выбившиеся из его укладки пряди. Финни откладывает книгу и свешивает ноги с кровати. - Сборы ты видел, а дальше именно то, что ты себе представляешь. - Я не уверен, что представляю правильно, - смотрит на него через отражение в зеркале Сиэль. Лиззи улыбается. - Гости приходят, играют в карты и пьют, разговаривают о своих важных делах, травят байки и наслаждаются нашим вниманием. Алоис и Зиглинде гремят лаками пока складывают их в косметичку - методичный, ритмичный гулкий звук. - Не стесняйся, Лиз, расскажи ему подробнее про наше внимание, - усмехается Алоис. Лиззи кривит губы. - Я не собираюсь его запугивать. Сам знаешь, что в гостиной не происходит ничего выходящего за рамки. Мы приносим напитки, разговариваем с ними, флиртуем, следим, чтобы им не было скучно, и чтобы никто не был обделен вниманием. Играем с ними в игры. Слушаем их нытье о жизни. Иногда мы танцуем. - Никаких шестов, - добавляет Зиглинде. - Единственная жердь в этом доме - это Финни. Он запускает в нее подушкой, и Зиглинде смеется. - Ты должен уметь поддержать разговор обо всем на свете, но не начинать дискуссий, - продолжает Лиззи. Сиэлю кажется, что она смотрит сквозь его отражение в зеркале и куда-то дальше. - Должен всегда найти правильные слова для них. Всегда быть в нужном настроении. Следить, чтобы бокалы не пустели. - О Боже, расскажи ему про образы! - встревает Зиглинде. - Мама выбрала тебе что-нибудь, Сиэль? - Образы? - Сиэль поворачивается на стуле, и край тонкой расчески Лиззи задевает его ухо. Он даже не обращает внимания. - Все эти люди приходят не просто посмотреть на нас или утащить нас в койку, - спокойно поясняет Финни. - Они хотят шоу. Они хотят… как это называется? - Типажи, - подсказывает Зиглинде и одним броском отправляет подушку обратно в него. - Маме хватает одного взгляда, чтобы определить, под каким соусом нас быстрее купят и как мы можем понравиться. - Это как роли, которые мы играем, - поясняет Лиззи. - Звучит немного глупо, но на самом деле так правда легче. Гостям нравится. Она усмехается. - Я играю роль вечно активной, веселой и любопытной девочки. - А не подросла ли ты для девочки? - смеется Алоис, за что получает под ребро от сидящей рядом Зиглинде. - А то ты звезда местной сокровищницы, - фыркает она. - Зато я могу носить и женскую, и мужскую одежду, и вести себя настолько вызывающе, насколько мне захочется. - Алоис пожимает плечами. - Твой типаж - обычная блядь, - констатирует факт Зиглинде. Алоис улыбается так, будто ему только что сделали комплимент. - Зато я не игрушка для фетишистов, у которых встает на инвалидность. Сиэль давится воздухом. - Я не хожу при гостях, - поясняет ему Зиглинде таким будничным тоном, будто говорит про погоду. Она подтягивает колени к груди и показывает на свои ноги. - Меня носят на руках - во всех смыслах. Не поверишь, но некоторые чуть ли не в штаны себе кончают от мысли, что я никуда не убегу. Сиэля немного тошнит - от этой ситуации и вообще. Что-то в том, как легко Зиглинде говорит об этом, делает все еще хуже. - Угадай Финни! - вклинивается в разговор Алоис, и Зиглинде хлопает в ладоши. - Давай, давай! Ни за что не угадаешь! Сиэль, если честно, не знает, что говорить. - Не надо меня угадывать, - улыбается Финни и убирает книгу. - Как правило, меня берут доминантом на БДСМ-сессии. Говорят, что у меня тяжелая рука. Они говорят об этом слишком будничным тоном. Сиэлю противно - не от них, а в целом, потому что никто не должен их “брать”. Они вообще не должны здесь находиться. - К вечеру должны подвезти первые детали твоего нового гардероба, - отвлекает его от мыслей голос Лиззи и ее пальцы, которые осторожно поправляют законченную укладку. - Тогда и посмотрим, что мама придумала для тебя. Она и правда чудесно уложила ему волосы - Сиэль не помнит последний раз, когда нравился себе в отражении. Неудивительно, что она так умеет - раз уж им почти каждый день приходится рисовать себе грим для роли, которую нужно будет играть перед гостями. - Нас покупают на ночь не так часто, как ты думаешь, - внезапно говорит она, словно прочитав его мысли. - По крайней мере ты можешь быть уверен, что больше одного клиента за день у тебя не будет. - Почему? - Сиэль разворачивается к ней лицом, и она смотрит на него так, будто он неразумное дитя. Сиэль ненавидит, когда на него так смотрит, но, наверное, в этот раз он заслужил. - Вход в этот дом сам по себе - невероятно дорогое удовольствие. Настолько, что не все согласны тратить еще больше. А ночь с каждым из нас стоит приличных денег, поверь мне. - Я не хочу показаться грубым, - начинает Сиэль, но тут же понимает, что грубым все равно покажется. Господи. - Но почему? Вы… мы. Мы какие-то особенные? Лиззи улыбается ему, но в ее взгляде Сиэль не находит абсолютно ничего. - Потому что мы семья, глупенький, - кричит Алоис и валит Зиглинде на пол под натиском объятий. Зиглинде громко обещает его убить. Финни сползает с кровати, и кричит теперь уже Алоис, зажатый между двумя людьми. - Мы семья, - едва слышно повторят Лиззи. - Мама потратила много времени, чтобы сделать это место нашим домом. Чтобы гости чувствовали себя здесь так, будто приходят в самый разгар самой замечательной домашней вечеринки, на которой они только были. А еще потому, что люди, которые бывают здесь, слишком важные, чтобы идти в другое место. Сиэль сглатывает и ничего ей не отвечает. Они проводят весь день в доме, потому что на улице начинается дождь. Сад отменяется. На обед Ханна подает им тыквенный суп и стейк - Сиэль честно не может вспомнить последний раз, когда так хорошо ел. Анджелина пьет красное вино из бокала, смеется над шутками Финни и просит всех накладывать себе больше салата, потому что в нем много витаминов. Она просит для Сиэля добавку десерта, и он съедает еще одну порцию пирога, абсолютно не чувствуя вкуса. Он вызывается помочь Ханне убрать со стола, и никто не возражает, хотя Сиэль уверен, что никто здесь так не делает. Анджелина гладит его по щеке и называет молодцом. Сиэль смотрит в пол. - Эй, - шепчет ему кто-то справа, когда он поднимает со стола последнюю тарелку. Сиэль сначала не очень понимает, кто и откуда зовет его. - Я здесь. Зиглинде машет ему рукой из-за полупрозрачной занавески, снова закрывающей окна и выход в сад. - Пойдешь со мной? - спрашивает она, и Сиэль кивает. Плевать, что на улице дождь. Ему нужен свежий воздух. Когда Сиэль выходит в сад, то на мгновение запахи заставляют его застыть на месте. Снаружи пахнет дождем и мокрой землей. Пахнет цветами - тяжело и сладко, как шлейф от дорогих духов. Пахнет зеленью. Свежестью. Сиэль вдыхает полной грудью. Они с Зиглинде садятся на скамейку под небольшим навесом, где дождю их не достать, но Сиэль все равно вытягивает руку, чтобы поймать капли. Впервые за два дня ему становится спокойнее. Зиглинде достает из кармана пачку сигарет и зажигалку. - Будешь? - спрашивает она у Сиэля. Он курил в приюте. Не часто, но доводилось - хреновое решение для его слабого здоровья, но многие решения в его жизни сомнительные. Сиэль кивает. - А что мама на это говорит? Зиглинде смеется, прикуривая ему сигарету. - До тех пор, пока это не при ней - все нормально. Это немного иронично. Сиэль делает затяжку. В саду достаточно просторно, чтобы здесь тоже можно было закатить вечеринку, но что-то подсказывает Сиэлю, что гости этого дома никогда не выйдут в сад, даже если его периметр окружен высоченной живой изгородью. - Как ты попал сюда? - спрашивает Зиглинде, и на мгновение у Сиэля перехватывает дыхание. Чертовы сигареты. Пора бы уже запомнить, что не с его легкими ими баловаться. - В смысле? - уточняет Сиэль, и Зиглинде пожимает плечами. - Сюда, в дом. Где мама тебя нашла? Сиэль делает паузу, чтобы сделать еще одну затяжку, и выпустить дым в небо - и на фоне серого неба и дождя он кажется таким густым и белесым. - В приюте, - отвечает Сиэль, потому что это правда. Это часть правды, но знать ее никому не обязательно, даже Зиглинде, которая кажется такой дружелюбной и свойской. Ей не обязательно знать, что это Сиэль нашел Анджелину. - Южнее отсюда, в Саутгемптоне. Зиглинде кивает, и Сиэль выдыхает - не сигаретный дым, а просто так. Сигарета в его руках тлеет с едва слышным треском. - А тебя? Ему правда интересно. Но, по большей части, Сиэль просто хочет перевести разговор. - В Кембриджской больнице. Но вообще я из Германии. Она делает преувеличенный акцент, и Сиэль улыбается. Когда-то давно он часто слышал немецкую речь - какая жалость, что этот язык ему никогда не давался. - Я, может, и умею ходить, но с моими ногами все равно не все в порядке. А до того, как меня нашла мама, все было вообще на грани катастрофы. Так что, - она щелкает зажигалкой, - все не так уж и плохо. Она протягивает ему еще одну сигарету, и кто он такой, чтобы отказываться. Здесь, в саду, так тихо - тихо по-живому, и слышно, как шумит ветер, и дождь, и где-то очень далеко поют птицы. - Не переживай по поводу клиентов, - вдруг нарушает тишину Зиглинде. - тебя не сразу отведут кому-нибудь в койку. Сначала за тебя поторгуются. - Поторгуются? - переспрашивает Сиэль, и Зиглинде улыбается ему той же пустой улыбкой, что и Лиззи. - Ты ведь девственник? - спрашивает она. Сиэль сам не знает, почему краснеет, потому что это не самая смущающая тема, которую он обсуждал в этом доме. Возможно, это просто сила привычки. Он кивает. - Значит по всем канонам старых борделей твою задницу во всех смыслах выставят на аукцион. Поверь мне, за твою первую ночь попросят гораздо больше, чем за обычный секс. Это как… ритуал. Это мерзко. Но Сиэлю почему-то смешно. Это так нелепо звучит. - Такое, знаешь, веселое развлечение для богатеньких. Давно у них такого не было. - А ты тоже через это проходила? - спрашивает Сиэль, и Зиглинде заходится смехом так, что давится дымом. - Отличная шутка. Нет, я попала к маме уже пользованная. Алоис тоже. Первый раз Финни достался кому-то в подарок, потому что мама крупно перед кем-то облажалась. А вот Лиззи… Ей устроили настоящий аукцион. Сиэль смотрит вниз, где на терракотовой плитке блестят лужицы дождя. - И долго ей пришлось ждать? Формулировка кажется странной, но, если задуматься, других здесь не найти. Слова горчат у Сиэля на языке. - Неделю. Мама сделала из этого настоящее шоу, набивала цену - все как полагается. Не уверена насчет финальной цифры, но там было что-то заоблачное. Сиэль не знает, погас ли свет в глазах Лиззи тогда, в ту ночь. Загадывать абсолютно не хочется, как и спрашивать у нее самой. Рано или поздно, он узнает сам. - Богатые мужики приходят сюда поиграть в живой кукольный домик, вот и все, - говорит Зиглинде и тушит сигарету об плитку. - Но знаешь что, Сиэль? У нас есть крыша над головой. Есть еда. Одежда. Все, что мы захотим. А еще есть… это. Не знаю, как это назвать. Мы вроде как правда семья. И знаешь, я бы за такое на коленях приползла из Кембриджа в Лондон. Так что… Willkommen. Тебе правда будет здесь хорошо. - Danke, - выдавливает из себя Сиэль. Зиглинде улыбается ему, и ему трудно не улыбаться ей в ответ. Он сдается. Дождь начинается с новой силой, и вдалеке гремит гром. - А теперь помоги мне подняться по лестнице, - говорит она и толкает его в плечо. - Лестницы - мои главные враги. Кроме придурков, которые любят кончать на волосы. Сиэль смеется - даже несмотря на то, что глаз Зиглинде по прежнему не касается улыбка. Посылку от Нины им доставляют ближе к ужину - это даже не одна посылка, если честно, а несколько черных коробок, перевязанных белоснежными лентами. Анджелина распаковывает перед Сиэлем комплекты базового белья (если можно назвать базой обилие тонких кружев), кремовые и серые блузы со стоячим воротничком и пышными рукавами, узкие черные брюки и… сапоги для верховой езды? - Кого будем седлать? - вклинивается в примерку Алоис, за что получает подзатыльник от Финни. Когда Сиэль непонимающе смотрит на Анджелину, то она объясняет ему, что у него такой изящный аристократический вид, что грех этим не воспользоваться. Сиэлю смешно, но он не подает вида. Если он хочет хорошо вписаться в роль, то нужно уметь держать лицо, верно? Анджелина безумно счастлива. Они ужинают салатом, пьют чай и едят фрукты, болтают за столом, и в этот раз даже Сиэль не может удержаться и присоединяется к беседе. Над его шутками смеются. Это приятно. После ужина они отодвигают стол и стулья, приносят пледы и подушки и устраиваются смотреть фильм. Через двадцать минут споров они выбирают то, на что все согласны. “Завтрак у Тиффани”. Сиэль честно пытается смотреть, но здесь так тепло и уютно, и за окном едва слышен дождь, и он едва не засыпает на плече у Финни. Алоис держит его руку под пледом. Перед тем, как они уходят спать, Анджелина шепчет ему на ухо, что если результаты осмотра Танаки окажутся хорошими, то вечером Сиэль сможет присоединиться к остальным. Сиэль долго смотрит в зеркало в ванной, прежде чем выблевывает свой ужин в раковину.

***

Анджелина остается верна своему слову и не забывает о том, что обещала пригласить специалиста по депиляции. После завтрака, когда все расходятся приводить себя в порядок перед занятиями, Анджелина уводит Сиэля к себе в комнату, где его уже ждет улыбающаяся женщина средних лет и просит раздеться. Сиэль в этом доме всего третий день, но, кажется, начинает привыкать к этой просьбе. Это не занимает много времени, но Сиэль ненавидит каждую секунду. Боль почти приглушает стыд. Почти. Когда все заканчивается, Анджелина смеется и говорит, что он привыкнет. Сиэль смеется вместе с ней, хотя сам не до конца понимает, над чем именно. У него не получается пойти со всеми на лекцию по живописи. На секунду в голове Сиэля проскальзывает мысль о том, что Анджелина наверняка узнала, как в первую ночь он пробрался в ее кабинет, но он быстро успокаивается, когда они идут не в кабинет, а в ее комнату, и она не закрывает за ними дверь. Она усаживает его за столик для макияжа и долго роется в ящичках. Сиэль смотрит на свое отражение и не узнает себя. Сегодня он впервые одет в то, что ему прислала Нина - домашняя свободная рубашка и хлопковые брюки, и все это кажется таким дорогим на ощупь, что Сиэлю даже неловко. Но за завтраком все сделали ему комплименты, и, возможно, к такому можно и привыкнуть. Сиэль все еще смотрит на свое отражение как на незнакомца. - Я знаю, что ребята покажут тебе что к чему, но никто не научит лучше матери, - говорит Анджелина. Она улыбается ему так нежно, будто она его родная мать. У Сиэля перехватывает дыхание. - У тебя очень хорошая кожа, - говорит Анджелина и аккуратно берет его за подбородок, чтобы внимательнее рассмотреть лицо. - Ровная и здоровая. Бледная. Ты просто бриллиант. Сиэль не знает, куда девать взгляд, поэтому смотрит на изящные рубиновые серьги в ее ушах. Она наносит на его лицо крем, и Сиэль старается сосредоточиться на едва уловимом цветочном запахе. - Никакой тональной основы. Не будем портить красоту. Немного консилера и пудры, хорошо? Она показывает ему, как нанести их на лицо, и под ее чутким надзором Сиэль пробует сам. Это оказывается сложнее, чем кажется, но у Анджелины наготове салфетки и ободряющие слова, и Сиэль справляется. Чуть подчеркнуть брови. Растушевать темный карандаш в уголке глаз. Капелька туши. Намазать губы блеском. Когда они заканчивают, отражение Сиэля перестает быть похожим на него настоящего и становится его новой версией. Как брат-близнец, который вырос чуть лучше, стал чуть красивее. Сиэлю нравится то, что он видит, но это едва ли его лицо и его тело. - Нравится? - спрашивает его Анджелина, наклоняясь чуть ниже, так, чтобы их обоих было видно в зеркале. Это похоже на семейный портрет - что-то наравне с тем, что Сиэль видел на заставке ее ноутбука. Что-то, чем она так безумно гордится. Что-то, ради чего она создала это место. Сиэлю так странно, но он не находит в себе силы сказать ей нет. Он улыбается ей и накрывает ее руку своей ладонью. - Спасибо, мама. Возможно дело в освещении, но он видит слезы в ее глазах. - Сегодня пришли результаты от Танаки, - говорит она, и Сиэлю приходится сдерживаться, чтобы не сжать ее руку слишком сильно. - Ты здоров. Сегодня ты выйдешь с остальными. Сиэль вспоминает как дышать только тогда, когда она выходит из комнаты. Воздух входит в легкие со странным звуком, и ему требуется еще несколько секунд, чтобы осознать, что все его тело трясет. В столовой все еще идет лекция - они даже включили проектор, и преподаватель показывает им какие-то картины. Звучит интересно, но Сиэлю нужно подышать воздухом, иначе он упадет прямо здесь, перед всеми. Сомнительная перспектива. Он проскальзывает мимо всех, глядя в пол, и едва не кубарем вываливается в сад. Вдох. Выдох. Здесь все еще пахнет дождем. Сиэль садится на скамейку под навесом и делает еще несколько вдохов и выдохов, прежде чем его дыхание восстанавливается. Слишком поздно отступать. Он зашел слишком далеко, чтобы оказаться здесь. Чтобы… - Сигарету? Лиззи усаживается рядом с ним на скамейку и протягивает ему пачку. Сиэль никогда еще не был так благодарен за сигарету. Они курят молча, глядя куда-то перед собой, и Сиэль благодарен ей за тишину. С Лиззи хорошо. Сиэль выдыхает тревогу вместе с полупрозрачным сигаретным дымом и смотрит, как он растворяется в небе на фоне серых облаков. Солнца все еще нет. - Не забудь выспаться. Поверь мне, без этого никак, - говорит Лиззи после того, как тушит свою сигарету. Когда она уходит, то оставляет пачку и зажигалку на скамейке. Почти семейная забота. Сиэль следует ее совету и идет спать, прежде чем все возвращаются с лекции. Он ворочается первые десять минут, но потом его сознание решает, что это все слишком, и Сиэль проваливается в глубокий сон, в котором не видит совершенно ничего. Он не слышит, как в комнату заходят Финни и Алоис, едва слышно переругиваясь между собой, как роются в своих вещах, занимаются своими делами и тоже засыпают. Сиэль не слышит совсем ничего. Поэтому, когда его будят, он подскакивает на месте, и это уже попахивает дежа-вю. - Просыпайся, Сиэль, мы собираемся потихоньку, - говорит сонный Финни, потирая затылок. - Иди в душ первый, тебе еще волосы укладывать. Сиэль успевает встать прежде, чем полностью осознает сказанное - смысл догоняет его тогда, когда он берется за ручку двери, и на мгновение его мышцы отказываются двигаться. Пора. - Сиэль, - зовет его из-за спины Финни, и Сиэлю нужно несколько секунд, прежде чем он находит в себе силы обернуться. Финни улыбается ему той обезоруживающей улыбкой, против которой не получается устоять. Сиэлю кажется, что его ответная улыбка выглядит кривой и нелепо наклеенной. - Все будет хорошо. Мы поможем. Это должно помочь. Это должно вселить какую-то уверенность и заставить себя почувствовать хоть чуточку лучше, но это не помогает. Сиэль хочет кричать. Вместо этого он кивает и открывает дверь ванной - чтобы войти внутрь, закрыть ее за собой и долго смотреть в черноту слива, пока вода из душа - слишком горячая - смывает с него несуществующую грязь. О, скоро ей будет что смыть. Зиглинде снова приносит колонку. Музыка кажется такой громкой, что Сиэлю отчаянно хочется ее убавить, но остальным она, кажется, ничуть не мешает. Зиглинде пританцовывает у шкафа, в котором копается Финни, и отчаянно сражается с застежкой лифчика. - Сиэль, наконец-то ты вышел. Иди, помоги мне, - зовет она, и, наверное, к этому нужно привыкать. Почему-то, Сиэля не смущает тот факт, что ее белье почти прозрачное, Финни стоит перед шкафом без штанов, а сам он одет только в полотенце, которое едва держится на бедрах. Они ведь семья, правильно? - Тебя сегодня точно никто не будет раздевать, - говорит Зиглинде, откидывая волосы на плечо, - но на твоем месте я бы надела белье, которое не видно под одеждой. И не чувствуется на ощупь. Она залезает в его ящик для одежды, куда он сложил все, что прислала ему Нина - сегодня привезли еще больше вещей, и у Сиэля голова кругом от шелка, кружев и бархата. Зиглинде выуживает что-то невесомое из черного кружева - Сиэль сомневается, что в таком белье будет удобно, но Зиглинде права - под одеждой такое точно не нащупаешь. По спине бегут мурашки. Никто не обращает на него внимания, когда он аккуратно разматывает полотенце и быстро надевает белье - Зиглинде больше занята поиском расчески, а Финни сосредоточенно застегивает мелкие пуговицы на своей белоснежной костюмной рубашке. Так на него будут смотреть не здесь. - Шампанское в номер! - кричит за дверью Алоис, и Финни бросается открыть дверь. Все повторяется в точности как в его первый день - поднос и пять высоких бокалов с шампанским, и Сиэль испытывает странное дежавю. Будет ли так каждый день? - Стойте-стойте, не начинайте без меня! - кричит Лиззи, забегая в комнату, и едва не поскальзывается на одной из рубашек, которые Финни бросил на полу. Зиглинде смеется. - За Сиэля и его первый выход в люди! - кричит Финни, и все поднимают бокалы, и те звенят так высоко и чисто, будто смеются. Сиэль ловит себя на том, что улыбается - по привычке, а не по-настоящему. Допив бокал залпом, Алоис оглядывает Сиэля с ног до головы и качает головой. - В таком виде тебя не поймут. Выебут, конечно, но не поймут, - Алоис отдает свой бокал Лиззи, которая смотрит на него так, будто он в него плюнул, и зарывается рукой в ящик, в котором только что копалась Зиглинде. Сиэлю остается только смотреть за тем, как он достает и сваливает на пол одежду, пока не находит что-то, что ему нравится. То, что брюки такие узкие - не ошибка мерок Нины, по словам Финни, потому что Нина никогда не ошибается. Но в брюках из этой ткани задница будет выглядеть бесподобно - так, по крайней мере, говорит Алоис, и Сиэль склонен ему верить. Рубашку он выбирает сам - из двух предложенных. Темно-серый, отливающий синим шелк струится с плеч и мягко окутывает руки, чтобы крепко сжать запястья манжетами из плотной ткани. Сиэль чувствует себя таким легким в ней. Лиззи хлопает в ладоши. Она усаживает его на стул и достает косметичку - Сиэль хочет возразить, что может сам, потому что Анджелина показала ему как, но он не находит в себе силы что-то ей сказать. Он не уверен, что вообще сможет ровно держать кисть в руках. Пальцы кажутся ледяными. Тем более, что он не уверен, что помнит все шаги. Она тоже решает не наносить ему тон - пудрит лицо белой пушистой кистью, подчеркивает брови, наносит едва заметный румянец, подводит глаза карандашом и растушевывает его. - Чтобы казалось, будто так и было, - смеется она. - А ты сама успеешь собраться? - спрашивает Сиэль, и внезапно понимает, что они остались в комнате одни. Лиззи стоит прямо перед ним, поэтому он даже не может посмотреть - они в коридоре? В комнате девочек? - Конечно, - улыбается Лиззи и убирает кисть в косметичку. - Могу нарисовать себе новое лицо за пару минут, так что за меня не переживай. Сиэль не хочет спрашивать о том, сколько вечеров она сидела перед зеркалом и готовилась к выходу. Лиззи подкручивает его ресницы щипцами, красит их тушью и, подмигнув, клеит едва заметные пучки накладных ресниц в уголки глаз. - Главное - дать клею подсохнуть секунд пятнадцать, а потом уже клеить, - говорит она. - Готово! Сиэль не знает, когда он привыкнет к такому отражению, но пока что ему сложно поверить, что это он. Он словно выглядит старше - он не знает, хорошо это или плохо. Это по-другому. Он убирает челку с лица, и его двойник в зеркале повторяет за ним. Сиэль отчаянно хочет подловить его. - Выглядишь на миллион, Сиэль! - высовывается из-за плеча Лиззи Финни, и Сиэль снова вспоминает, что они тут только что были вдвоем. - А где..? -Ему не удается договорить, потому что в комнату влетает Зиглинде с ворохом платьев. - Катастрофа! Нужна ваша помощь. Сиэль, давай, иди сюда. Ему не остается ничего другого, кроме как подойти и помочь ей разгрести завалы тканей. Он, кажется, единственный, кто более-менее готов. В гардеробе Зиглинде много темных цветов и тяжелых тканей, и на мгновение Сиэль задумывается. - Не стой столбом, это или это? - щелкает у него перед лицом пальцами Зиглинде, и Сиэль дергается от неожиданности. - Зеленое. Мне нравится зеленое. Зиглинде улыбается ему и просит помочь со шнуровкой на спине. Она почти не отличается от того, что два дня назад он делал со шнуровкой жилетки Финни, и Сиэль справляется быстрее, чем сам от себя ожидал. Платье Зиглинде застегнуто под горло - высокий воротник с изящными оборками, пуговицы-камеи и строгий силуэт. Платье едва прикрывает ее задницу. - Выдохни, выпей еще шампанского, - говорит она, усаживаясь на кровать и закалывая волосы, заплетенные в косы, в прическу, но последнее, что хочет Сиэль - это выпивка. Ему кажется что еще немного - и его стошнит прямо на новую одежду, и тогда это будет полная катастрофа. Нужно чем-то себя занять. - Точно, Лиззи не накрасила мне губы, надо взять у нее блеск, - бормочет себе под нос Сиэль, но в комнате только они и Финни. Наверное, она в своей комнате. Он выходит в коридор прежде, чем кто-то успевает что-то заметить, и толкает дверь без стука. - Стой! - слышит он голос Финни позади. Дверь распахивается слишком легко. Лиззи кладет таблетку на язык двумя пальцами - осторожно, едва придерживает ее, и Сиэль ни на минуту не верит в то, что это просто таблетка. Он вырос в приюте, а не в монастыре. Нежно-голубое сердечко на языке Лиззи явно стоит дороже, чем таблетка обезболивающего. - Твою мать. Сиэль только сейчас замечает Алоиса, который сидит в кресле у двери. Он затаскивает Сиэля в комнату за воротник и захлопывает за ним дверь - возможно слишком громко, потому что Сиэль слышит голос Анджелины. - Сколько раз просила не хлопать дверьми! - несется откуда-то со стороны ее комнаты, и Сиэль чувствует, как у него перехватывает дыхание. - Что там у вас? Сиэль замирает. - Мам, помоги с накладными ресницами! - вдруг кричит Зиглинде - так громко, что ее голос перекрывает музыку. Анджелина смеется и зовет ее к себе в комнату. Алоис медленно разжимает руку, которая все еще держит воротник Сиэля. Лиззи тянется за стаканом воды, который стоит на комоде, и Сиэль снова вспоминает, что только что произошло. Она не смотрит ему в глаза. - Мама знает? - спрашивает он, и Алоис смеется. - Мама знает все. Он забирает стакан у Лиззи и допивает его содержимое. Дверь за спиной Сиэля все еще закрыта. - Все в порядке до тех пор, пока она не видит, - говорит Лиззи, и Сиэль вспоминает слова Зиглинде. Совсем как вчера в саду, когда они курили. То, что мама не знает, ей не навредит. Лиззи поправляет макияж перед большим настенным зеркалом и подтягивает тугие хвостики на голове - совсем как у юной принцессы из сказок. На Лиззи белые чулки в сетку, и из-под края платья выглядывают розовые подвязки. Принцессы не трахаются за деньги. - Я… я пойду, - говорит Сиэль, но прежде чем он успевает сделать хоть шаг, Лиззи поворачивается к нему лицом, и впервые за те несколько дней, что он ее знает, он видит в ее взгляде что-то настоящее. Он не хочет смотреть. - Не думай, что ты лучше нас, Сиэль. - Я не… - начинает он, но Лиззи перебивает его, и слова застревают у него в горле. - Мы не хотели тебя пугать, потому что тебе и так здесь некомфортно, но вот что я тебе скажу. Без этой дряни ты тут долго не продержишься. В ее глазах нет слез. Ее голос не дрожит. Лиззи сильная - Сиэль в этом почему-то не сомневается. Но ему больно на нее смотреть. - Если хочешь, - начинает она, но Сиэль мотает головой. - Нет, нет, спасибо. Он делает шаг назад и упирается в дверь. - Да брось, - слышится со стороны голос Алоиса. Сиэль не может посмотреть на него, потому что он смотрит Лиззи прямо в глаза. Он даже не может моргнуть. - Нет, я… Лиззи разрывает зрительный контакт первой - смотрит в сторону, где сидит Алоис, и хмурит брови. Сиэль не успевает присмотреться внимательнее или спросить, в чем дело. Его прижимают к двери. Он чувствует запах духов Алоиса - жасмин, такой теплый, как лето - прежде чем чувствует его пальцы на своем лице. Его губы на своих губах. Это так неожиданно, что он даже не сопротивляется - ни когда Алоис прижимает его к двери сильнее, ни когда надавливает пальцами на челюсть, заставляя открыть рот. Язык Алоиса бесцеремонно касается его собственного, и Сиэль вцепляется пальцами в его рубашку. Губы Алоиса на вкус как шампанское. Алоис смеется в поцелуй. Сиэль чувствует что-то маленькое и круглое на своем языке - прежде чем он успевает осознать, то Алоис отстраняется - слишком быстро, и у Сиэля кружится голова. - Глотай, солнце, - шепчет ему Алоис на ухо и зажимает рот рукой. - Поверь мне, ты не хочешь, чтобы оболочка растворилась у тебя на языке. Он прав, потому что вкус, который быстро заменяет привкус шампанского у него на языке, хуже всего, что Сиэль когда-либо пробовал. Хочется кричать, но рука Алоиса не позволяет ему даже приоткрыть рот, и его холодные пальцы словно намордник на бешеной собаке. Сиэль глотает. - Молодец, - хвалит его Алоис, прежде чем убрать руку. Сиэль заходится в приступе кашля и хочет выблевать таблетку, если честно, но ему тут же протягивают недопитое шампанское в бокале, и Сиэль не задумываясь выпивает его до дна. Мерзкий привкус не исчезает, но становится слабее. Сиэль выдыхает. Алоис смотрит на него с любопытной улыбкой ребенка, который оторвал стрекозе крылья и теперь смотрит, как она пытается убежать. Немилосердный бог обреченных на страдания созданий. - Что ты мне дал? - хрипло выдавливает из себя Сиэль, и он ненавидит себя за то, каким тихим и слабым кажется его голос. Алоис заправляет ему прядь волос за ухо и поправляет воротник рубашки, будто ничего не произошло, и Сиэль отчаянно хочет отвесить ему оплеуху. - Это был твой первый поцелуй? - Алоис наклоняется вперед и шепчет ему на ухо, игнорируя вопрос. Сиэль хочет сделать ему больно. - Что ты мне дал, мудила? Он хватает Алоиса за тонкий ремешок кожаного чокера, и тот давится воздухом. Сиэль начинает догадываться, за что любят платить его постоянные клиенты. - МДМА. Тебе будет хорошо, Сиэль. Минут через тридцать. Он не пытается освободиться, и Сиэль толкает его от себя подальше. Алоис смеется - хрипло, едва слышно, и держится за горло. Сиэль хочет вцепиться в него зубами. Лиззи не говорит ни слова. Сиэль не чувствует ничего - и, если Алоис не соврал, не почувствует ничего в ближайшие тридцать минут. До того момента, как к ним приедут гости. В соседней комнате затихает музыка, и во внезапно наступившей тишине Сиэль полностью осознает ситуацию. - Вы готовы, - зовет из соседней комнаты Анджелина? Лиззи поправляет волосы Алоиса и отвешивает ему подзатыльник, пока тот тихо смеется в ладонь. Сиэль абсолютно точно не готов. Не то, чтобы у него был выбор. Когда они выходят из комнаты, Лиззи пытается взять его за руку, но Сиэль позволяет своей ладони выскользнуть из ее хватки. Она смотрит на него так виновато, будто это она запихала ему таблетку кислоты в глотку - и на секунду Сиэлю самому становится стыдно. Она не хотела, чтобы так получилось. Никто этого не хотел. Но по-другому быть не могло. Они с Алоисом выходят из комнаты последними - и, прежде чем переступить порог комнаты, Сиэль тянет его за плечо на себя. - К твоему сведению, - шепчет он так тихо, чтобы это мог услышать только Алоис. - Это не был мой первый поцелуй. Алоис смеется и берет его за руку, переплетая их пальцы. - Тогда тебе предстоит много практики, если ты хочешь оправдать свою цену.