Мирское

— Мог бы и предупредить. Теперь молодняку придется провести несколько недель в Брокилоне. — Почему ты не сказал об облаве заранее?! — Я не могу сейчас… — О чем вы с ними говорили? Планируете что-то, да? — Спасибо, конечно, что пришел. Я рад. Разумеется, я рад. Как иначе? — Я скучал. Правда. * Иорвета нигде нет. Его нет на их обычном месте встречи, его нет и в ближайшем лагере белок, появившемся в этих местах всего несколько месяцев назад. (Нет, Ваше Величество, я не знаю, где находится база белок.) Другие эльфы говорят, что он ушел еще на рассвете — и с тех пор не вернулся. — Хорошие новости, Вернон! Представляешь, сегодня утром этот Иорвет сам пришел и сдался страже. Можешь ты в это поверить? Король на радостях аж приказал выкатить пару бочек из своего личного погреба! — Конечно, я очень… рад это слышать. Слава Фольтесту! (Да, Ваше Величество, я верен Вам до последнего всдоха.) (Нет, Иорвет, я никогда тебя не предам. Ты для меня важнее всей этой войны.) — Ну же, выпей, Вернон! Наконец в этой стране станет на одну белку меньше. Да еще на какую!.. Будь моя воля, насадил бы его голову на кол да повесил бы ее над главными воротами Вызимы — в назидание и белкам, и прочей нечисти. Боюсь только, что народу не понравится. — Боюсь, Вам нельзя увидеться с заключенным. Король лично приказал никого не впускать: боится, что эта скотина заболтает, надурит и сбежит. (Конечно, если что-то случится, я обязательно помогу каждому из вас. Даже тебе, Иорвет, что бы ты там ни говорил.) * Казнь — через повешение — назначена на полдень. Проведена будет на центральной площади Вызимы — чтобы больше народу смогло насладиться зрелищем. (Хлеба и зрелищ.) Кметы заполонили собой все свободное пространство, выглядывая из прилавков, свешиваясь из окон, протискиваясь из прилегающих к площади улиц и проулков. — Смотри, как они рады! Да я их понимаю: от белки-то избавиться… — Почему его еще не повесили?! Мама! Я хочу, чтобы его повесили! Ну же, мама, скорее, сделай так, чтобы его повесили! — Тихо! Не слышишь разве? Король говорит. Нужно допросить этого негодяя, а потом уже вешать. Нет, это не отвлекающий маневр. Да, верно, у меня есть на это личные причины. Нет, лагерь уже снялся с места. Нет, я не знаю, где находится новая база. Нет, я не отвечаю за их дальнейшие действия. Да, мне больше нечего сказать. Преступление против государства. * В чем толк продолжать сражаться против Dh’oine днем, если все равно ночью я иду к тем же самым Dh’oine? * — Знаешь, мы всё понимаем, Dh’oine. Как бы ты ни пытался, ты все же не друг. — О чем ты? — Иорвет давно о тебе заговорил. Начал уважать. За верность делу и преданность своему королю-Dh’oine. Все повторял, что ты один из его самых достойных противников, что забрать герб твоего отряда для него будет особой честью. (Он бы не позволил себе с тобой заговорить, если бы не понял, что нам не одолеть. Dh’oine, вы пришли, вы заявили, что континент теперь ваш, но что вы для него сделали? Вы все разрушили, сравняли все с землей. Придет Белый Хлад, но, знаешь, я не думаю, что мы доживем до этого момента. Вы истребите все живое прежде, чем это успеет сделать сама природа.) — Я презираю тебя, Dh’oine. — Спасибо, Aen Seidhe. * Списки погибших при Бренне не оглашали. Не было особого смысла: благоверные либо возвращались в лоно семьи к жене-кметке и ораве вечно голодных и кричащих детей, либо нет. Зато награды раздавали с лихвой: так, по примерным подсчетам, как минимум три сотни выживших солдат были награждены орденами “За заслуги перед Отечеством” и не меньше сотни лейтенантов были повышены в своих должностях. Пытливые умы любопытствовали, наградили бы подобным образом ведьмака и прочую нелюдь, участвовавшую в сражении, но озвучить свои сомнения не смели. Однако все вслух и не стесняясь говорили о том, как странно получилось: Синие полоски были расформированы сразу по окончании войны, господина-агента Вернона Роше отправили на секретное поручение по делам Темерии, и больше нигде не видели. * Мы были обречены с того самого момента, как решили, что у нас хоть что-нибудь да получится.