Одно желание на двоих

      Я бездумно продолжал рассматривать рисунок перед собой. Быстрый и легкий набросок карандашом, но с точными линиями и фактурными затемнениями. Немного грубоватая мужская рука. Но довольно узнаваемая, особенно браслет на ней. Он как раз вырисован максимально детализировано с его переплетениями и якорем в основании.              «Какой же я дурак!» - в голове медленно прокручивались все дни знакомства с Титом и эпизоды нашего общения. То, как легко мы находили общий язык, и то, сколько общего между нами было. Те места, которые мы посещали, то, что было схоже даже в далекие школьные времена. То, что казалось было знакомым и понятным на подкорке, но просто упускалось из-за… Из-за чего? Тупого упрямства и нежелания видеть очевидное? От окрыленности и легкости общения? Или от того, как притягивало к нему?              Картина в голове складывалась теперь на раз два. Я уже четко видел, что Тит и тот мальчик из прошлого, что подарил мне браслет, один и тот же человек. Это удивляло, но больше волновало. Мурашки пускались по коже и невероятное чувство желаемого предвкушения накрывало, снося все остальные эмоции на своем пути, оседая теплом и уютом на седце. Но больше всего поражало не это. Не то, что мы встретились спустя столько времени. Не то, при каких причинах. И даже не тот факт, что в том же городе, что и ранее. Меня не отпускало и вместе с тем выкручивало изнутри от мысли, что я упустил самый главный момент. Я не сопоставил, что совершенно родной уже голос, который сопровождал меня столько лет, рассказывал о себе и призывал найти его, будет принадлежать тоже Титу. Это казалось невероятным. Судьба нас подталкивала, а мы настойчиво избегали этого, отрицая связь. Или только я? А может Тит действительно все знал? Хотя быть этого не может….              Я корил себя, что не замечал ничего раньше. Ведь можно было же. А можно ли? И голос в голове же пропал почти сразу, как я вернулся в Питер. Когда был близок снова к нему, подтверждая мои мысли.              Как глупо…              Тихо вторились в голове чужие мысли, которые стали такими близкими и родными. И правда глупо. Один не заметил и не понял, когда нужно. А другой сбежал, испугавшись этого знания и понимания. И кто из них еще поступает глупее? Усмехаюсь, думая об этом.              Надо освежиться и понять, что делать дальше. Мчаться и искать его по городу казалось бесполезным. Тем более, что он мог быть уже на пути в тот же Сиэтл. Чтобы подтвердить свои опасения открываю электронное табло вылетов из Сиэтла в Санкт-Петербург. Слишком много вариантов. Да и кто даст гарантию, что беглец отправился в Сиэтл, а не в какой-нибудь другой город, чтобы также с пересадками улететь домой. Умываю лицо, и кажется, становится немного легче.              Безумно глупо было вот так уезжать, не поговорив открыто. Я думаю, ты понимаешь это, Тит. И зачем только? Чтобы оборвать контакты? Чтобы подумать о чем-то? Так о чем думать и от чего сбегать? Истинные же. Это сводит с ума. Раздражение и непонимание мотивов разрывают душу на части. Даю волю эмоциям, и кулак влетает в стену. Становится больно, но внутри бушевавшие чувства оседают.              Ох… зачем….              И правда, Тит, зачем? Зачем оно все? Возможно, ты чувствуешь или видишь, я не до конца в этом уверен. Но Тит, ты явно жалеешь, я уверен в этом.              Рука отдает болью, но это отрезвляет. Картина вокруг не меняется, и четко понимаю, что не сплю. Что не привиделось. Раздражение отступает, и на смену приходит беспокойство. Ведь Тит себя плохо чувствовал. Кидаю взгляд на пакет с лекарствами, за которыми так спешил. Конечно, это пригодится в будущем. Но смысл в этом сейчас? А не пошел бы, то что? Ему бы стало хуже. Как не прокручиваю ситуацию, все равно получается скверно.              Неожиданно раздается звонок телефона. Рифферсон. Ну кто бы сомневался?       - Хей, Ник, - тянет подозрительно друг. – У тебя все в порядке?              Хочется отшутиться, что все, черт возьми, замечательно. Что нашел пару, что блин разобрался в этом гребанном мире, да даже понял, чего наконец хочу. Но все это закончилось, так и не начавшись. С пустой моей квартирой. И пустотой внутри. Вот именно сейчас.              - Лучше некуда, - выпаливаю я. Закуриваю. Как же давно я этого не делал? Зажигалка было не поддается с первого раза, и необычайно трясутся руки. Подпаливаю их, но удается. Сигарета сразу оставляет горький привкус на губах. То же и на душе. Горечь и тоска.              - Я так и понял, - вздыхает он в трубку. – Я получил очень странное письмо от нашего дизайнера. Со сбивчивыми объяснениями какого-то форсмажора и извинениями за это. Можно, конечно, сократить до «прости, прощай», но вроде как я еще вижу в этом надежду для нашего проекта. Вроде даже удалось с ним оставить его на дистанционке. Но друг… Сможешь пролить свет?              Рифферсон осторожно прощупывает почву. Понимаю, что в нем сейчас борется друг и партнер. Первый пытается поддержать, а второй – беспокоится о бизнесе. Я лишь могу на это усмехнуться. И что, собственно, сказать, когда я сам не до конца понимаю?              - Он улетел как Карлсон, и не обещал вернуться, - выдыхаю я с усмешкой, запоздало понимая, что друг не поймет данного сравнения. Тит поменял мое восприятие и ощущение мира вокруг. Поэтому так хочется по-новому, но ставшее привычным, шутить, кидаться в речи архаизмами и афоризмами. Но здесь не сработает.              - Как кто? Куда? Ты о чем вообще? – теряется мой собеседник на том конце трубки. Я извиняюсь за неправильно подобранное сравнение, говорю, что нервы ни к черту и что-то еще. Рассказываю ему, что ничего не предвещало беды, вкратце описывая день и его итог. Сигарета заканчивается, и я тянусь ко второй, но останавливаюсь на полпути – все-таки не стоит. Открываю побольше окно, чтобы впустить свежий воздух. Возможно, он освежит и мою бедовую голову.              - Так чего ты ждешь? Лети за ним. Чувак, это твой косяк, надо было раньше поговорить, - отвешивает мысленную затрещину мне Рифферсон.       - А о чем говорить, если я не сложил два факта? Я не понял раньше, - взрываюсь я. Хотя совет отправиться за Титом мне не кажется бредовым. А действительно?       - Ну не наказывать же тебя за то, что ты тугодум.              Я усмехаюсь в очередной раз. И правда, доходит как до голубой звезды. Мы с Рифферсоном еще обсуждаем, как в течение пары дней закрыть все вопросы, чтобы мое отсутствие никак не отразилось на рабочем процессе. Походит на план, и первая паника отступает.              Но как бы с партнером не рисовали прекрасные варианты исхода, все затягивается на три недели. Я извожусь морально и физически, почти переехав в офис. Работа затягивалась и до полуночи порой. Сил хватало лишь доползти до ближайшего дивана в собственном кабинете и отключиться на пару часов. Близилось время сдачи всех отчетов и квартального закрытия документации. Новые вводные и расширение, об этом тоже не стоит забывать. И казалось, все партнеры и поставщики сговорились, требуя к себе все больше и больше внимания. Тем не менее, в конце этого изматывающего периода я мог со спокойной душой захватить небольшой чемодан и отправиться в Питер, чтобы искать свою вторую половину.              Его голос продолжал временно возникать и радовать меня добрыми новостями. Я понимал, что ему сейчас трудно. Тит изводил себя. Но, к сожалению, обрывки его речи касались тоже в основном работы. Он не щадил своих сил и так же, как и я, медленно исходил на нет, выгорая то в своем офисе, то на нашем проекте, в котором Рифферсон убедил его остаться, а не кидаться из крайности в крайность. Мне хотелось как никогда его поддержать. Но он был далеко. Пока еще.              Во время полета меня не отпускало, а что, если мы не сможем встретиться? Просто вот так и банально. А если не суждено все-таки? Это походило на обычный страх и некоторую неуверенность в собственные силы. А вдруг Тит сбежал, потому что понял, что ему это не нужно? Но я старался отмахиваться от этого. Ведь нужно поговорить. Обязательно обсудить это вместе. Потому что надумать можно все, что угодно. А истина окажется совершенно противоположной.              Метания сморили вымученный мозг, и я уснул.              Я шел по незнакомой темной улице. Очертания города были незнакомыми. Да и сложно понять, где ты находишься, когда дома как под копирку похожи один на другой. Это были невысокие пятиэтажки. Все серого цвета, обезличенные и по-своему одинокие. Окна тоже не пестрели красками, а светили своей темнотой. Как взгляд из бездны. И ощущения были соответствующие. Будто тысячи черных глаз прямиком из ада смотрят на тебя, читая твою душу. И ждут. То ли когда ты подойдешь ближе, то ли когда упадешь и сдашься.              Сверху постепенно начинал накрапывать дождь. И вскоре под ногами мерзко захлюпало. Ботинки почти моментально промокли, холодя ступни. Легкая одежда не стала преградой от дождя и совершенно не помогала на промозглом ветру.              Я продолжал упрямо идти. Должна же улица когда-то закончиться. Впереди виднелся поворот. Возможно, как раз за ним и был путь на свободу. Я оглядывал дома, ни одной подворотни и прохода между ними. Только вперед вдоль по улице. Безумно странно и жутковато.              Завернув на угол, я увидел развязку и две стрелки. Я подошел ближе, чтобы понять, что там написано, но надписи были на незнакомом языке, поэтому я не смог разобрать смысл.              «Выбирай!» - громогласно прозвучало отовсюду. Как в игре, где голос модератора тебя окутывает со всех сторон. И только от твоего выбора зависит, куда ты отправишься дальше и как сложиться сюжет. Поразительная аналогия, но идеально подходящая к этой ситуации.              «Выбирай скорее!» - прозвучало настойчивее. Голос требовал моего решения, а я не знал, куда отправляться дальше. Здесь нету карты или пасхалки, правил игры тоже нет. Еще бы переводчик вручили, то тогда проще было что-то понять.              - Как выбрать, если я не понимаю, что здесь написано? – прокричал я куда-то вверх, чтобы мой невидимый собеседник меня услышал. Я заозирался вокруг, вдруг он находится где-то рядом. Но на улице я стоял по-прежнему один.              «Выбирай, чувствуя, куда нужно», - исчерпывающе ответили мне. – «Скорее»!»              Вот поэтому никогда не любил компьютерные игры. Всегда есть какие-то моменты, в которых я не мог разобраться. Читерить не хочется и лезть в поисковик искать варианты прохождения, а пропуск какого-то элемента и просто неочевидность выбора заставляют тормозить.              Сзади раздался жуткий скрежет, и я с ужасом отметил, что улицу начинает поглощать непроглядная тьма. Все стиралось на моих глазах, скрываясь в черном цвете. И непонятно, что там, в этой темноте. То ли ты падаешь в нее, оказываясь на уровень ниже, то ли начинаешь все сначала, то ли просто пропадешь навсегда в непонятном нигде.              Я снова кинул взгляд на указатель. То ли привиделось, то ли мое воображение дорисовало само, но на одной из табличек надпись на секунду зарябила и чуть окрасилась в красный, указывая мне нужное направление. В следующую секунду все пропало. Я обернулся еще раз, чтобы подтвердить свои опасения, что времени совсем нет. Темнота была непозволительно близко, поэтому я побежал в том направлении, что засияло мне маяком. Улица продолжалась, и пейзаж выглядел поначалу так же, но постепенно дождь переставал лить, а за очередным поворотом серость рассыпалась и яркий свет встречал меня в свои объятия. Я окунулся в это светло, зажмурившись, чтобы глаза могли немного привыкнуть. И начал падать.              Полет длился минуту, или две, я потерял счет. Открываю глаза, и я стою на лесной поляне. Вокруг зеленые листовые деревья, трава яркая и сочная под ногами. Все усыпано цветами. Невероятно. Я тру глаза, не веря, что может быть так красиво. Но картинка не меняется. Из-за дерева слева от меня выходит Тит. Он так же, как я и оглядывает пейзаж, широко открытыми глазами. Тоже удивляется происходящему и не понимает, как это возможно.              Я приветливо махаю ему рукой и зову по имени. Он поворачивается в мою сторону и улыбается. Кажется, я выбрал правильное направление.              На этом сон обрывается. Я просыпаюсь с невероятным подъемом сил. Как после полноценного здорового сна, или огромной дозы энергетика. Позитивный конец сна дарует мне надежду, что все получится и я найду Тита. Остается дело за малым.              Перелет не выматывает, как я того ожидал после первой поездки. Наоборот, с каждым часом и с каждой минутой, что я ближе к Питеру, эмоции захлестывают, и сил двигаться дальше все больше. Я вновь перестаю слышать фоном голос Тита в голове, значит, я почти на месте.              Питер встречает меня солнечной и теплой погодой. Это непривычно как-то, и чувствуется по-особенному. Я жмурюсь, смотря на солнце. Чувствую, что приехал будто с отпуска. Первым делом решаю все-таки решить вопрос жилья. Родителям я не сообщил, что прилечу. Слишком спонтанное решение было, да и заставлять их лишний раз нервничать я не стал. Скажу позже, когда поговорю с Титом. Сейчас это стало первостепенной целью.              Я регистрируюсь в гостинице на Большой Морской. Оставляю себе время перевести дух и освежиться после перелета.О себе дает знать и легкий голод, потому что быстрые перекусы совершенно не то по сравнению с нормальной свежеприготовленной пищей. Для этого отправляюсь в ресторан гостиницы. И там наконец, понимаю, я вернулся. Такая пугающая и одновременно с этим правильная мысль. Сидя в уютном кресле за столом, с видом на прекрасный Исаакий в вечерних сумерках, в городе своего детства, пускай и не в стенах сейчас родительского дома, но там, куда так страшно было вернуться раньше, сейчас я чувствую себя в нужном месте. Так и должно быть. Я еще раз убеждаюсь в правильности своего решения, такого же импульсивного, как и решение Тита сбежать домой. Щемящая радость и предвкушение нашей встречи – это, наверное, то, чего поистине не хватало в моей жизни.              Я не спешу, когда заканчиваю свой ужин. Не бегу, когда отправляюсь пешком по городу, чтобы вновь пройтись по знакомым местам и вдохнуть тот самый аромат, который так приятен моему сердцу сейчас. Когда медленно наблюдаю, как зажигаются огни, как неспешно гуляют люди вокруг, как не смолкает шум города на исходе дня. Когда не нужно спешить на поезд или автобус, просто идти. Туда, куда тянет. И почему-то я верю, что приду туда, куда нужно. В тот момент, когда я буду там необходим.              Я сворачиваю с проспекта к небольшой кофейне. Интуиция подсказывает мне, что нужно захватить второй стаканчик с какао. Я уверен, что напиток не успеет остыть, пока я дойду до нашего места. Я заочно знаю, что оно будет таковым. Уже есть. Хоть до конца мы этого не осознавали.              И вот, я выхожу наконец к мосту, о котором мы столько говорили. Где встречаются наши воспоминания. Отдельные, ведь тогда, по сути, мы не знали хорошо друг друга, вообще по большому счету не знали. Мы грустили здесь, переживая самые тяжелые моменты или тоскуя попросту о чем-то эфемерном. Мы испытывали здесь приятные эмоции, но не хотели делиться с компанией, потому что хотелось чего-то более камерного что ли. Спокойного и родного. Мы думали о многом, фантазировали здесь и представляли то, что будет завтра. Или вовсе не случится. Все это было здесь, в одном и том же месте. И я еще удивляюсь, почему мы так похожи с тобой.              Я подхожу, уже зная, что вот эта сгорбленная фигура сейчас корит себя. И ты испугаешься при виде меня. А кто мог подумать, что я такой же безбашенный. Сорвусь за тобой следом через весь океан. Ты не ждешь меня, хоть и глубоко в душе надеешься, что я приду. Наверное, наши звезды сегодня сошлись, чтобы мы встретились.              Думаю, что тебе сказать первым. Банальное «привет» или слишком, возможно, романтичное «я соскучился». Поэтому выбираю более простое, подходящее к ситуации:              - Будешь какао? – меня распирает от смеха, когда Тит удивленно поворачивается в мою сторону. Думаю, только бы не навернулся. Но знаю, что он будет аккуратным. У парня явно не хватает сейчас слов, чтобы ответить. Поэтому я кивком головы указываю на его стаканчик, протягивая по направлению к нему.              Тит тянется за своим какао, все так же сохраняя молчание. Присаживаюсь с ним рядом. Идеальное время сейчас. Закат. Когда небо перетекает из светло-светло желтого, в мягкий розовый, затем цвет персика и постепенно уходит в темно-синий где-то на самом горизонте. Перемешанные краски на небесной палитре, перетекающие в городской пейзаж. И над всем этим парит солнце, которое медленно-медленно скрывается перед наступлением ночи.              - Ты приехал, - скорее констатирует Тит, чем спрашивает, смотря вперед. Он греет руки о еще горячий стаканчик какао. Попеременно делает глоток за глотком, наслаждаясь вкусным напитком.              - Согласись, я не мог не приехать, - улыбаюсь ему я. Понимая, что нам как воздух жизненно необходимо будет поговорить, расставить все точки над «i». Но я не тороплю его. И себя. Незачем спешить. Теперь я почему-то уверен, что он не сбежит так просто. Поэтому я продолжаю любоваться разворачивающейся картиной и слушать его вкрадчивый и немного охрипший голос.              - Ты не злишься? – осторожно уточняет парень.       - На что? – еще шире улыбаюсь.       - Ну на то, что я уехал…       - Наверное, должен. Но я сейчас здесь, и я не жалею, - честно делюсь мыслями с Титом. Говорю, как чувствую. Да, злился, когда не обнаружил его, да, был огорчен, что не могу быстро приехать, но нет, ведь я рад, что здесь сейчас с ним. И последнее перекрывает весь негатив от ситуации.              На какое-то время снова воцаряется тишина между нами. Тит осмысливает все, думая, что сказать и как действовать дальше. Понимаю его метания, и я готов ему помочь в этом, только попроси.              - И что дальше? – тихо и просто спрашивает парень. Возможно, он ждет моего решения, наоборот. За нас двоих. Чтобы не он делал шаг к нам навстречу, а именно я. Но я уже его сделал, ведь я здесь.              - Как насчет попробовать быть вместе? Сможем, как думаешь? – добродушно говорю я и поворачиваюсь в его сторону, чтобы заглянуть прямо в глаза. Я вижу легкий страх или скорее робкую неуверенность, но и надежду. На то, что я так скажу, что обниму его и развею все сомнения. Что я и делаю, отставляя наши стаканчики в сторону и обнимая его крепко настолько, чтобы он перестал колебаться, чтобы поверил и не исчезал. Потому что по-другому не выйдет, мы попросту сломаемся. Тит активно кивает и хватается за меня, утыкаясь носом где-то в районе шеи. Теперь его захлестывают эмоции, готовые вырваться наружу.              Так мы сидим какое-то время, пока Тит приходит в себя. Он отрывается от меня, и я вижу эти разительные изменения – его глаза светятся, и он наконец улыбается мне в ответ. Сердце щемит в груди от невысказанных чувств, но это чуть позже, когда мы останемся вновь наедине, сокрытые от чужих глаз. Где можно будет открыть душу самому дорогому человеку. А сейчас пока я переплетаю пальцы наших рук и притягиваю к себе ближе.              - Кстати ты так и не рассказал мне, что загадал на моем браслете? – неожиданно интересуется Тит, спустя какое-то время.       - Разве?       - Дааа, ты только сказал, что кто-то очень хороший теперь подарил его, - хитро улыбается он мне. Ну конечно, хороший, никто не спорит даже. – Хотя постой, не сбудется же, тогда не говори.              Тит тараторит последнюю фразу и снова отворачивается в сторону открывающегося пейзажа, не освобождаясь из объятий. Я свободной рукой провожу по его волосам, приглаживая непослушные разлетавшиеся пряди. Парень жмурится от простой ласки, чуть ли не мурчит. Я же чувствую спокойствие, которое растекается густой патокой по телу. Мысленно снова возвращаюсь к собственному нежеланию спешить. Все так, как должно быть. Наверное, вот оно чувство, что я дома. И тут совершенно не имеет значение, где я нахожусь в данный момент времени. Этот уют мне дарит отнюдь не место. А конкретный человек, который сейчас доверчиво прижимается ко мне. И чувствует он, я думаю, то же самое, что и я. Ох, как это окрыляет и накрывает с головой. Остается не так много несказанного. Я говорю то, чего сейчас ждет от меня Тит:              - Мое желание уже сбылось.       - Как уже? – подрывается парень, разрывая объятия. Наши руки соединены, и он лишь поднимает наш «сцепленный замок». – Но он же еще на руке, и не упал. Какое тогда было желание?       Я делаю паузу.       - Я загадал встретить тебя.