Одно желание на двоих

      Когда я вернулся домой, меня ожидал вкуснейший ужин с родителями. Мы сидели и обсуждали прошедший день: мама делилась с нами рецептами, которые ей довелось узнать на мастер-классе у повара, куда я ее отправил в качестве небольшого подарка, а отец восторгался новой коллекцией фанатской атрибутики любимых команд. И это, не говоря про билеты на матч, которые даже за ужином он не хотел выпускать из рук. Мне хотелось сделать им приятное. Поэтому я преподнес символические, на мой взгляд, подарки. Я был виноват перед ними, и только вернувшись, я смог понять это в полной мере. Ловя сейчас их радостные взгляды, я, казалось, и сам становился абсолютно счастливым. На их вопросы про мой день я отшутился, что в статусе «ожидания». Мы еще проговорили про последние новости знакомых и соседей, а после родители решили пересесть в гостиную, чтобы вместе посмотреть ток-шоу. Я же решил не отсиживаться, а разогнать кровь и пройтись. Да только изначально не предполагал, что мой путь закончится в баре.              Просто в какой-то момент я свернул с Невского, и пропал в одном из питейных заведений. Свой выбор остановил на небольшом баре в центре. Камерная обстановка, простой интерьер, но с яркими элементами, вкусные ударяющие в голову коктейли. Завсегдатаи, с которыми мне довелось хорошо пообщаться за прошедшие пару часов, хвалили это место за атмосферу уюта и дружелюбности. Говорили, что если хочешь по-настоящему отдохнуть, отвлечься от всех грустных мыслей и побывать в кругу интересных незнакомцев, то тебе сюда. Именно такое мне сейчас и нужно было. Развеется. За этим я и пришел.              Очнулся от этой накатившей грусти и марева бара от неожиданного звонка.              - Где ты сейчас? – в трубке слышался запыхавшийся голос Тита. Я машинально глянул на часы: 02:30 ночи. Или уже утра. Тут как посмотреть. Ничего себе я затерялся.       - Не дома, - заторможенно протянул я. – В баре на Жуковском. Хочешь составить компанию?              Я крепко зажмурился, разгоняя цветные круги в глазах. Все вокруг продолжало скакать, ярко сияя и закручиваясь у основания. Вот-вот, казалось, и я заверчусь в этой цветной спирали.              - Выходи. Я рядом, - и отключился.              Я выдохнул, значит, праздник заканчивается. Расплатившись за напитки и попрощавшись с новообретенными товарищами, я в прямом смысле вывалился на улицу, запнувшись о порожек. От падения на тротуар меня спасли заботливые руки Тита. А почему кстати заботливые? Наверное, потому что они меня поймали. Так может, они ловкие? Может тогда он шулер? Ну нет, он добрый. А почему… так стоп, о чем я?              Пока я мысленно сражался с самим собой, пытаясь определить, какие же руки у Тита, виновник моих метаний помог мне выровняться и что-то сказал. Я угукнул, но все же переспросил, а то мало ли.              - Пьянь, - беззлобно повторил парень, улыбнувшись. – Пойдем я куплю тебе кофе, чтобы тебе стало немного легче.               И он оказался невероятно прав, потому что чудодейственный напиток разогнал марево из ярких всполохов перед глазами, ровно, как и безумное головокружение как на карусели. Легкий шум и потеря четкого равновесия все же остались, поэтому приходилось опираться иногда на парня. Но это мелочи.              - Черт, мосты развели, - посетовал Тит. – И куда тебя везти чудо луковое?       - Чудо звучит мило, - уловил я и мечтательно улыбнулся. – Чудом быть хорошо, оно всех радует.       - Да, когда образовано не от чудовища, - запротестовал в ответ тот. – Ладно, я знаю, куда мы пойдем.       - Чудовище – это на самом деле красавец. Точнее принц. Но не важно. Ты считаешь меня привлекательным? – неосторожно кинул я. Сказал, а затем подумал. Не совсем нормальный вопрос к человеку, которого считаешь товарищем или даже другом.              Тит же по-доброму усмехнулся и отпустил шутку про мой несколько помятый вид. Понято-принято. Я и правда сейчас оставлял желать лучшего. Тит подхватил мою руку поудобнее, облокачивая больше на себя и удерживая на своих плечах. Из-за манжеты моей рубашки показалась красная фенечка, все та же, что и много лет назад. Я долгое время не мог придумать для нее желание, а после оно само нашлось. И вот сейчас виднелась в свете фонарей. Парень заметил ее, и как-то волнительно спросил:              - Откуда она у тебя?              Я чувствовал, что его сердце застучало быстрее, а плечи немного напряглись. Всего мгновение, и его отпустило. Я покосился на браслет, который хранил долгие годы. Отчего-то я не мог его выкинуть. Это был подарок, к тому же от всего сердца, как мне казалось. А придумав желание к нему всего от силы год назад, он приобрел особую символичность.              - Мне ее подарили когда-то в знак благодарности, - медленно протянул я. Слова получились раскатистыми и тягучими, казалось, и тело начинало плавиться.       - С желанием?       - Теперь да, - не стал пояснять я, переключившись на меняющийся пейзаж вокруг.              Тит тащил меня уже по небольшой улочке, которая вскоре уперлась в кованую металлическую дверь. Он быстро ввел код, и мы попали во внутренний дворик. Такой же, как и многие другие в Питере. Я рассматривал его, и мне запомнилась только большая лампа, которая светила из-за высокого каменного забора. Кажется, там была колючая проволока. А обратил на это внимания, потому что спутал ее с луной. Ну надо же.              - Ты меня к себе домой ведешь? – поинтересовался я. Интересно же.       - Явно не сегодня, - произнес тихо Тит, пропуская меня вперед. – Заночуем у моей коллеги. Она сейчас в Таиланде в отпуске.              - А так бы пригласил? – резко повернулся я и покачнулся. Алкоголь в крови дал о себе знать, и я почувствовал, что падаю прямо посреди коридора чужой квартиры. Схватился за первое, что попалось, пытаясь сгруппироваться. И этим попавшимся оказался Тит. Я приземлился прямиком на него.              Наступила тишина. Я смотрел за него, немного прищурено. Он же, приземлившись не самым мягким способом, на какое-то мгновение зажмурился. Вцепился в меня руками, сжимая до боли в кулаки и переживая резкую боль. А я не мог перестать смотреть на него, вот так, лежа в этом темном коридоре без света. Лишь тонкая полоса света разрезала пространство где-то из комнаты впереди.              И я приблизился к нему, когда он открыл глаза, теперь тоже смотря на меня. До мурашек по коже и сжавшихся пальцев на руках и ногах хотелось целоваться с ним сейчас. С таким вот немного растрепанным из-за неловкого падения. С Титом, у которого сейчас такой пронзительный взгляд, что берет за душу и направлен на меня. Такой же поплывший, как и у меня самого. С парнем, который доверял мне, казалось, безгранично. И к которому тянуло, что бы я ни думал. Хотелось его всего и без остатка. До головокружительных криков, когда он будет просить то ли остановиться, то ли двигаться еще и еще, сжимая руки у меня на спине и притягивая ближе.              Я тянусь к нему, приближаясь по сантиметру, смотря прямо в глаза. Позволишь ли? Будто спрашивая взглядом. Он продолжает смотреть, не нарушая тишины и не двигаясь. А потом еле заметно, но кивает. Значит, можно.              И я впиваюсь жадным и таким необходимым поцелуем, хватаясь как за воздух, или соломинку. Обнимая и заставляя обнимать в ответ. Прижимая ближе, да так, что между нами совершенно не остается пространства.              Не позволяю отступать или передумать совсем. Ведь это нужно нам обоим. Глоток воздуха, и новый головокружительный поцелуй, в который уже он бросается, не глядя. Одну руку перемещаю на затылок, не отпуская, а только распаляя. Второй скольжу по стройному телу, которое распростерто подо мной. Которое отзывается на каждое легкое прикосновение.              Я немного торможу, все-таки отрываясь от него, давая перерыв на вдохнуть. Или все-таки передумать. Ловлю его взгляд, читая преобладающую неутолимую тягу. Вокруг нас как будто все наэлектризовано и искрит. Либо сейчас остановиться, либо…              - Ты уверен? – уточняю, не хотя и одновременно боясь его отказа.              Но Тит только накрывает мои губы коротким, жестким поцелуем и перехватывает мою ладонь, сплетая со своей. Он заставляет меня встать на ноги, подхватываясь следом, и тянет вперед в сторону той комнаты, откуда сейчас едва-едва виднеется свет. Выбор сделан.              Утро встречает нас теплыми лучами солнца, которые пробиваются сквозь ту же щель в шторах, что и вчера пускала легкую полосу света. Тит рядом потягивается, разминая затекшую спину, и обнимает меня поперек.              Вставать не хочется, но думается, что утро явно приятнее обычного. Я медленно перебираю спутанные волосы на голове парня, слегка массируя. На душе легко, и улыбка сама собой расцветает у меня на лице. Мы обмениваемся пожеланиями доброго утра и решаем, что все-таки нужно вставать.              Лениво и попеременно попинывая друг друга, мы приводим себя в порядок. Душ принимаем по раздельности, хотя велик соблазн и это нарушить. Завтрак решаем перехватить по дороге.              - Так, а почему ты ночью то звонил? – вдруг вспомнил я. Звонок Тита действительно был неожиданным и очень поздним. Тогда я просто удивился, сейчас же начинал больше переживать.       - А, это, - улыбался Тит. Он остановился, встав передо мной, заглянув в глаза, такие же смеющиеся, и продолжил. - Я поеду с тобой в Портленд.              Я еще минуту загружался, а потом почувствовал и радость, и облегчение. Будучи с ним сейчас рядом, я не мог представить, что уже завтра говорю ему о том, что мы уже не встретимся. Если решим не сохранить контакты и увидеться в один из отпусков. А так у меня была возможность провести с ним еще немного времени.              Мы попрощались на приятной ноте, договорившись о скором отлете. Тит решил договориться о дистанционной работе на то период, что мы будем в Портленде. А мне нужно было пообщаться еще с родными и встретиться с ребятами.              С родителями я провел весь оставшийся день. Мама старалась не подавать вида, что не хочет моего возвращения в Портленд, отец же, напротив, поддерживал и просил почаще звонить и приезжать по возможности, а то слишком надолго пропадаю. Мы устроили семейные посиделки за столом с огромным сладким пирогом и не менее аппетитным мясным рагу, а ближе к вечеру за просмотром фильма. Было приятно быть вот так с ними рядом, это вновь и вновь возвращало меня в старое-доброе время, когда мы жили вместе.              Ночь же я оставил для своих друзей. За две недели моего своеобразного отпуска мы виделись совсем не часто, скорее так мимоходом, пока у ребят была возможность. Сегодня же мы встретились все вместе и уже основательно.              - Скажи, что прям как в школе. Давно так не отрывались, - кричал на ухо Антон, пытаясь перебить биты музыки. Мы, действительно как по старинке, собрались у него, но уже за городом. – Только нашей компанией.              Обычно было много народа, а в этот раз мы решили быть более узкой компанией. На задворках памяти вновь что-то щелкало и пыталось пробиться к моему сильно захмелевшему мозгу, но безрезультатно.              И конечно, утро после таких пьянок встречало простреливающей болью в голове и неясностью мыслей. Если бы мне нужно было еще собирать вещи, то я бы точно на этом прогорел, позабыв все на свете. Санек, как самый адекватный, вызвался отправить меня в аэропорт, погрузив с чемоданом в такси. По пути мы догнались кофе и таблеткой от похмелья. Жить стало определенно лучше.              Рейс был назначен на этот вечер. Мы с Титом выбрали ближайший рейс с пересадкой во Франкфурте и небольшим временным промежутком, чтобы успеть прогуляться. Нас не страшила перспектива увидеть только ночной пейзаж, потому что именно тогда открывалась мистическая и невероятная притягательная сторона города. Утром же нам предстоял десятичасовой перелет до Сиэтла.              Нас встречало яркое солнце в таком многоликом и сером городе. Для меня он был именно таким. Да, ряд его фактов привлекал сюда тысячи людей: малая родина Курта Кобейна, исток гигантов индустрии таких, как Боинг, Амазон или тот же Старбакс, город изобилия и достатка. Это все понятное дело, однако о вкусах не спорят.              Я предполагал, что Тит захочет в нем остановиться на денек, но он меня удивил, предложив улететь на скором рейсе прямиком до Портленда, тыкая в табло и широко улыбаясь. Так мы и сделали, и всего каких-то два часа, я был дома. С Титом.              На автоответчике скопилось множество сообщений от заказчиков и рекламщиков. Если первые уточняли по заказам и сообщали о новых, то последние пытались втюхать очередную ненужную вещь. Я сразу отписал Рифферсону о возвращении, не забыв его порадовать новостью о прибывшем дизайнере его мечты. В ответ он разразился тысячью комментариев не всегда цензурных и с огромным количеством восклицаний. Не выдержав скопившихся эмоций, он набрал меня, чтобы еще большими восторгами забить мою голову. Я неловко улыбался Титу, показывая всеми возможными жестами, что скоро закончу, и старался сократить нескончаемый поток реплик от друга. Парень же в моей квартире чувствовал себя вполне свободно, осматриваясь и изучая детали.              - Знаешь, ощущение, будто я здесь уже бывал, - поделился со мной Тит своими мыслями, когда я завершил телефонный разговор. – А еще ты очень постарался, придавая этому месту столько уюта.       - Спасибо, - неловко поблагодарил я. – Может… эм… чая?              Тит согласно кивнул и продолжил рассматривать мою квартиру. Это удивительно необычно: то, сколько внимания уделяется каждой детали, и то, что это в принципе интересно.              Приходя к кому-то в дом, мы часто изучаем все вокруг, но это как элемент вежливости и приспособления к новой обстановке. Для проформы некоторые еще пытаются задать вопросы: «откуда то, откуда это», «ты привез с поездки?», «где купил?» и т.д. Дополнительный элемент поддержания диалога. Порой оно помогает скрыть некоторую неловкость. Но Тит же делал это по другой причине. Его взгляд всегда говорил о многом, как и сейчас. К сожалению, я не мог читать его мысли, поэтому, занимаясь чаем, наблюдал за его «изучениями».              - Здорово, - в конечном итоге протянул парень, усевшись за барной стойкой, которая отделяла холл-гостиную от кухонной части. Я придвинул к нему чашку ароматного чая с бергамотом и лепестками лаванды. Чай пах невероятно, и так же идеален был на вкус. Гармонично сбалансированный в своих компонентах и в меру крепкий. Легкий свежий цитрусовый аромат бергамота, который заряжает энергией. А затем букет раскрывался умиротворяющим оттенком лаванды, дарующей покой. Я часто его заваривал, когда не спал сутками.              Ноткой ностальгией по душе прошлось отсутствие голоса в голове. Теперь, будучи у себя дома, я так и не услышал ни слова от далекого незнакомца. И оно отходило на более дальний план. Значит, оно так и должно быть. Другое занимало мои мысли.              Вечером мы с Титом выбрались прогуляться. Хотелось показать ему Портленд в темное время суток, когда город по-особенному преображается. Ночью – таинственный и загадочный, утром - сонный, укрывшийся чарующей дымкой, а днем - яркий и живой. Но притягивающий к себе взгляды.              Мы гуляли по паркам вдоль реки Уилламет. Наслаждались открывающимся видом – Тит, познавая город, и я, открывающие тайны Портленда для своего собеседника. Я делился местными легендами, рассказывал о школьных и университетских временах, вспоминал забавные случаи.              В тот вечер я обещал показать больше позже. Ведь Портленд был еще вершиной айсберга. Штат славится живописными местами с непроходимыми лесами и впечатляющей красотой береговой линии. Здесь были Каскадные озера, и водопад Малтнома с массивными ущельями, и самая высокая в штате гора Худ, которая бьет рекорды по посещаемости у туристов. И мы изучали эти контрасты, отправляясь в очередное маленькое путешествие. Порой между посещениями Рифферсона, иногда чередуя с тихими днями в пределах Портленда, и иногда между моими всплывающими горячими дедлайнами по переводам и встречам. Пока я утопал в объятиях тысячи слов и под взорами десятков глаз, Тит пропадал в музее искусств наедине с творениями искусных мастеров. Изучая ставшее классикой или новым веянием, и создавая что-то свое. И неудивительно, что это место его так привлекало. Ведь музей владеет самой большой городской художественной коллекцией произведений искусств, и каждый год представляет разнообразные передвижные выставки. Не говоря уже о галереях искусств, которые изобилуют в центре города.              Ему было интересно все и даже больше. Наша первая и последняя вылазка в галерею закончилась тем, что я потерял парня на добрые полдня. Желание погрузиться в эту атмосферу и утолить творческую жажду в нем было велико. Поэтому я капитулировал, сдаваясь без битвы искусству, и выбирая тактику «отсидеться», чтобы уже после слушать сбивчивые эмоциональные всплески этого гения.              Под уговорами того же креативного манипулятора и собственного друга я вернулся к любимой работе – я не сидел в офисе большую часть времени. Нет, теперь это был более плавающий график, который позволял все так же заниматься делами компании с Рифферсоном, но при этом пускаться в странствия и приключения с Титом.              А вернувшись домой, в укромной темноте квартиры меня всегда встречал долгожданный и головокружительный поцелуй. И нежные касания, которые распалялись с пол-оборота и превращались в безумный танец страсти двух людей. Другой уровень жажды. Пожар, который только близкий тебе человек способен зажечь, потушить и снова по кругу. И конечно, откровенные стоны и срывающиеся слова. Надломленным хрипотцой и накалом голосом, переходящий в шепот, а порой звонкий и яркий, сводящий по-другому уже с ума. Это как огонь. Но не обжигающий, а теплый и притягательный. Как в камине.              Мы становились ближе друг другу, казалось, чуть ли не с каждой минутой. Мне трудно подобрать слова, чтобы описать то единение, которое мы постепенно достигали. Как пазл, который сложился, образуя единую картинку. Это поражало, и немного пугало вместе с тем. Ко мне возвращались мысли, что это все временно и вскоре закончится, но я продолжал бежать и от них. Утопал все дальше в объятиях этого человека.              И вот, в очередной раз мы шли вдоль реки, обсуждая прошедший порознь день. Тит делился впечатлениями от знакомства с еще одним крутым художником на закрытом мероприятии, на которое парню удалось попасть по старым связям. Каких-то полгода назад он летал в Сан-Франциско на похожее событие в качестве эксперта современного искусства с его региона. Имя дарования, Тита, а точнее псевдоним, был широко известен в таких кругах. Поэтому теперь он с легкостью мог побывать на вечеринке по случаю открытия новой галереи или на каком-нибудь показе для своих. Многое открывалось для него из-за его навыков и целеустремленности. Будучи здесь и сейчас, он только увеличивал перспективы и углублялся в сферу.              Я же рассказывал об удачно заключенной сделке, которая теперь позволяла компании Рифферсона расшириться не только на ближайшие штаты, что, несомненно, моему другу уже было мало, но и пойти дальше на новые рубежи. Оставалось дело за малым – подписать завтра документы.              - Хочешь покажу свое любимое место в городе? – неожиданно внес я предложение. Мне захотелось поделиться с Титом тем сокровенным, что оставалось неосвещенным кому-либо в моей жизни.              Как и в Питере, мне время от времени требовалось уединиться от остальных, оставаясь только наедине со своими мыслями. И тогда можно было рассуждать об удачах или несчастиях дня, о смысле жизни или философии нового времени. Можно было создавать миры, фантазируя, или плыть по течению, стирая яркие пятна эмоций на волнах спокойствия и равновесия.              Переехав сюда, я долго искал такое место, и вот в один прекрасный день наткнулся на него. Так похожее на уголок из далекого прошлого. Сейчас перед нами красовался величественный Бродвейский мост. Он выделялся на общей картине пейзажа ярким цветом и своей массивностью. А поднимись чуть выше – и тебе откроются красивые виды.              - Когда я здесь, мне вспоминается прежняя жизнь, что я оставил позади, – начал я. – Раньше, когда особенно скучал или думал, что хочу вернуться, я отправлялся сюда, откладывая дела. Вдыхал свежий воздух, набирался сил и шел дальше. Все плохие мысли стирались, а трудности не казались уже неразрешимыми.              Говорить что-то необязательно было, потому что совместная тишина окутывала. И она была не напряжённой, а по-домашнему комфортной. Но сейчас, разделяя этот момент, мне хотелось рассказать многое Титу. Он также, как и я, стоял, устремив взгляд куда-то вперед. Слушал внимательно и чувствовал, возможно, тоже самое – размеренную патоку умиротворения.              - Знаешь, в Питере есть похожее место…       - Да, мне кажется, я бывал там часто. Мне тоже напоминает, - тихо продолжил парень. – Схожие эмоции испытываешь.       - Согласен. Видимо, поэтому меня сюда так притягивает, - поделился я. – Возможно, оно имеет для меня еще особенное значение по другой причине. Знаешь, когда-то давно мне подарили важный подарок. Была прекрасная ночь до этого. С разговорами по душам, и с таким же уютным местом, как здесь. И хоть я был благодарен за это, человеком, который получил подарок в знак этой благодарности - тоже был я. Забавно вышло конечно, - я сжал в руке свой браслет.       - И... что же это было? - тихо прошептал Тит. Вместо ответа я протянул ему свою руку, показывая важный для меня предмет. С годами он приобретал больше смысла. А загаданное желание могло наконец мне подарить покой и счастье. Именно Титу хотелось об этом рассказать, наконец, поделиться всем тайным, тем, что на душе.              Я улыбнулся Титу. Моя откровенность добавила мне легкости, будто я сделал важный правильный шаг. Пока непонятно, в какой направлении. Может как раз к Титу?              - Почему ты мне рассказал это? - тем не менее несколько напряженно продолжил мой собеседник. Мне хотелось понять, что происходит в голове. Но я не замечал очевидного, что что-то сильно гложет его. Сейчас я больше списывал на усталость дня и некоторую обескураженность. Поэтому я подарил ему теплую улыбку и взглянул снова на разворачивающийся пейзаж, готовясь продолжить формировать те мысли, которые еще казались мутными даже для меня. Возможно, он просто не понимает, почему я это говорю и почему делюсь. Возможно, не до конца понимает, что важен мне. И хотелось пояснить и доказать эту важность ему. Пусть будет уверен. Пусть разделяет со мной эти эмоции.              - Почувствовал скорее что должен рассказать. Не знаю, с тобой мне так легко и спокойно, как не было, наверное, ни с кем. Мне не хочется спешить куда-то, находить тысячи причин что-то не делать или не говорить. Просто вот так же искренне и открыто говорить, быть рядом по возможности, - я вкладывал в свои слова то, что крутилось в голове. Свои внутренние ощущения. Я уже прекрасно понимал, что не смогу так просто без него. Тит сломал мое ощущение одиночества и заполнил все собой. И от этого было тепло на душе.              Когда я повернулся снова к нему, Тит выглядел очень бледным, почти белым, чем напугал меня не на шутку. А горячий лоб совсем не сулил ничем хорошим. Может, перелеты и стрессы в последнее время сильно повлияли на него, и организм начал сбоить. Поэтому мы двинулись к дому.              По приходу я приготовил ему горячий чай и заставил смерить температуру. Цифры в 37.2 не очень радовали, говоря точно о легком недуге. Но и не так плохо, как могло оказаться. Лекарств в аптечке не было особо, поэтому мы договорились, что я схожу и куплю. А Тит дождется меня в кровати.              Фармацевт долго смотрела на меня отсутствующим взглядом, пока я перечислял симптомы и рассказывала последние события пары дней Тита. Мне нужно было понять, что с ним действительно все будет в порядке и для этого мне нужны были правильные проверенные средства. По итогу тетушка все-таки прониклась моими переживаниями и передала целый пакет препаратов, прописав, что, когда и от чего стоит давать.              По пути я заглянул в пекарню, чтобы порадовать парня свежей выпечкой. Но чего я не мог ожидать, так это того, что, вернувшись домой, я обнаружу пустую квартиру и ключи на полке у входа. Тита не оказалось в квартире, как и всех его вещей. И когда я собирался уже выбегать на его поиски, мой взгляд зацепился за одинокий лист на столе с невероятной пугающей и одновременно логичной фразой, которая ставила все на место: «Еще один рисунок тебя в мою бесконечную копилку…».