О травах, снах и завтраке

Сагр знал, что с Локи шутки плохи, что этот прохвост способен практически на все, чтобы вдоволь посмеяться, но чем заслужил такое наказание, искренне не понимал. Вжимаясь в стену собственного дома и прижимая к груди потрепанную шкуру, он с возрастающей паникой наблюдал за бегающей по его дому Лив и усердно моргал. Конечно, за эти несколько дней он успел привыкнуть к смертной: она была тихой, по-своему умной и ненавязчивой. А еще не топтала растения в саду, как делал это рыжий плут, и даже поливала те ростки, до которых у него не доходили руки. Что-то внутри Сагра — ох уж эта сущность вана — теплело, когда Лив скакала по его жилищу с охапкой дров, когда она сонно щурила глаза во время его вечерних рассказов у очага и смешно сопела под утро. Быть богом плодородия — сущее наказание, потому что Лив казалась почему-то хрупкой фиалкой, хрупкой и стойкой одновременно, и ее хотелось постоянно оберегать и — о Фрейр — ласкать. Воистину, если бы она не была смертной, Сагр подумал бы, что девчонке достались силы Фрейи. Теперь же Сагр и вовсе не знал, куда себя деть. Лив по обыкновению скакала где-то у очага, широко улыбалась, ворочая тесто в деревянной кадке, и еле слышно пела. А еще на ней была одна только рубашка со знакомыми, его — Сагра — рунами на вороте. Сагр старался не смотреть на подол одеяния, из-под которого виднелись ровные, тронутые загаром ноги, но все безуспешно, взгляд сам скользил туда, куда скользить не стоило. — Лив, — откашлявшись, Сагр постарался укрыться под шкурами хотя бы до груди. Обычно смертная крайне настойчиво вырисовывала личные границы — вещь, несомненно, нужная в том, что касалось совместного проживания с кем-то вроде Локи — и потому никогда не позволяла себе обнажаться больше положенного. Остаться в одной рубашке, по мнению Сагра, определенно относилось к нарушению личных границ. Только Лив это, кажется, нисколько не волновало. Смертная качнула бедром, вторя ритму незатейливой мидгардской песни, и обернулась. Солнце коснулось ее рыжеватых прядей, и Сагру на секунду показалось, что вся она соткана из света и тепла. — Ты спал до обеда, — Лив улыбнулась, упершись ладошками в тесто. Рубашка задралась еще больше, и Сагр вперил взгляд в обнаженные ноги. — Совсем устал вчера? Я тебя, наверное, измотала вконец. Сагр тяжело сглотнул. Что происходит? Локи, сукин сын, если это ты… Прошептав под нос заклинание, Сагр сжал руку в кулак, и кожа еле заметно засияла. Секунда, две… Иллюзия, а это должна была быть она, не исчезла. Проследив за его манипуляциями, Лив вскинула бровь и лукаво улыбнулась: — Если хочешь приворожить меня, здоровяк, просто позови. И я приду. — Что? — голос был сухим и ломким, как мертвое дерево. Тепло, появившееся в животе, перекинулось в голову. — О чем ты? Забавно жмурясь, Лив рассмеялась: — Дурной ты, Сагр. Умывайся и иди к столу. — К столу? — кажется, к столу Сагра не звали уже как минимум вечность, и теперь тяжесть, возникшая в груди от этих слов, казалась столь приятным грузом, что хотелось счастливо улыбаться. — Если хочешь, устрою завтрак в постель, — Лив кокетливо прикусила губу и посмотрела на него с хитринкой: — В прошлый раз, правда, все остыло, пока мы добрались непосредственно до еды. Сагр покраснел и побледнел одновременно. Локи, мать твою, кем бы она ни была, это слишком жестоко! Лив же, кажется, приняла его растерянный вид за одобрение и, одернув рубашку, двинулась к постели. На деревянном подносе виднелись чашки с ароматной кашей. Сердце тяжело забилось в груди, и Сагр невольно подался вперед, пытаясь ухватить образ Лив, такой домашней и красивой, всей своей сутью. — Сагр! Видение рассеялось, и сквозь шум в ушах донесся голос Локи. Кажется, он смеялся. Сагр открыл глаза, уставившись в потолок, повертел рукой, которая, казалось бы, вот-вот должна была коснуться руки Лив, и еле слышно застонал. — Я убью тебя, отродье Сурта! Локи подорвался на ноги в ту же секунду, но спрятать пучок жженых трав не успел. Стиснув горло рыжего прохвоста рукой, Сагр ударил его спиной об стену и прорычал: — Что это было?! — Сагр! Обернувшись на голос, Сагр встретился взглядом с Лив, обеспокоенно сжимающей в руках кипу одеял. Здесь, в свободном от иллюзий мире, она была — слава всему сущему — одета. И хмура. И не то чтобы это радовало. Сагр разжал ладонь, позволяя Локи скользнуть в сторону с отвратительным смешком, и тяжело выдохнул. — Ты тоже надышалась этой дрянью? Лив кивнула, и Сагр заметил, как щеки ее тронул легкий румянец. Она тоже видела эти странные сны? Что ей снилось? Кто ей снился? Сагр почувствовал, как в животе вновь появляется знакомое тепло, и нахмурился. — Я… Мне надо полить… — Иггдрасиль? — Да… То есть нет… Острячка. Лив хохотнула, и Сагр смутился еще больше. Невыносимая. — Я вернусь к ужину, — Сагр обошел Лив, стараясь не поднимать взгляд с пола, и схватил со стены корзину. Ему нужно было немного уединения. И мяты. И воды. Холодной. — Сагр! Голос Лив звучал приглушенно, и Сагр обернулся, чтобы слышать ее лучше, хотя в глубине души желал умчаться как можно дальше отсюда. — Да? — Насчет завтрака в постель… все в силе. Сагр замер, уставившись в лукавые глаза смертной. — Что?