Последний знак

      Трель будильника заставила пару раз ударить по мобильному кулаком, но тот всё отказывался выключаться, поэтому Сакура нехотя открыла левый глаз, чтобы нащупать раздражающий своими звуками телефон. Сквозь пелену, застилавшую взор, Харуно с трудом нашла нужную кнопку и собиралась уже снова погрузиться в сладкий сон, как дверь ординаторской с треском распахнулась, и внутрь влетела Ино Яманака. В разводах реальности Сакура заметила, что подруга всем своим видом источала возмущение и, судя по всему, вот-вот начнёт перемывать косточки тупоголовым интернам, с которыми ей приходилось иметь дело.       — Яманака, даже не начинай. — прорычала Сакура как только заметила, что Ино открыла рот — У меня ещё полтора часа до начала смены, и я из этого времени собираюсь всю дурь выспать. Не советую мне мешать! — Харуно опустила голову обратно на подушку, игнорируя возмущённое сопение Ино, которая уже укладывалась спать на второй ярус небольшой кровати. Сакура мысленно похвалила собственную предусмотрительность, благодаря которой девушки полгода назад додумались сами купить в ординаторскую эту кровать. Хоть сборка и помотала обеим нервы, уже на вторую неделю работы в этом сумасшедшем доме стало понятно, что они сделали правильный выбор.       Сакура и Ино продолжали обучение в отделении, куда свозили всех экстренных пациентов, так что ни одного спокойного ночного дежурства на их памяти ещё не было. К серьёзным операциям ни одну, ни вторую пока не подпускали, но в экстренной хирургии даже девочкам на побегушках приходилось несладко. Сакура быстро поняла, что и без того забитая кушетками сотрудников ординаторская не вместит ещё две. Ожесточённое кровавое месиво, в которое уже готовы были броситься лучшие подруги за койко-место, удалось предотвратить распродаже в Икее. Вскоре ещё несколько докторов купили такие же, и теперь в их душной комнатушке даже можно было сделать пару шагов в разных направлениях, чтобы размять косточки.       Зарождающиеся в голове сновидения прервал вой сирены и оглушающий своей безысходностью голос, громко проговаривающий «code blue», раз за разом звуча всё более раздражающе. Когда Сакура была наивной девчонкой, она приходила в восторг от сериалов, в которых врачи сбегались на этот код к тяжело-раненным пациентам и героически их спасали. Сейчас она глотку была готова расцарапать когтями тому несчастному, который нажал на кнопку.       Скрипя зубами и протирая глаза, обе девушки тут же подскочили со своих мест, наспех надевая на лица маски и обматывая шею стетоскопом, на котором после нескольких ничтожных часов сна хотелось буквально повеситься, как на удавке. Вместо этого Ино и Сакура, переглянувшись, рванули к двери, чтобы уже в коридоре в ужасе распахнуть глаза от количества привезённых пациентов.       Мимо них на полной скорости пробежала Шизуне — глава отделения, и тут же начала махать руками в сторону дверей, где парковались машины скорой помощи.       — Парамедики сказали, что у всех что-то похожее на токсический шок. Проверьте каждого, и, если подтвердится, связывайтесь со мной и вызывайте врачей из инфекционного. Сами не справимся! За работу, живо!       Сакура и Ино кивнули и бросились в сторону приёмного отделения. Обе на секунду застыли, когда увидели, как машины скорой, одна за другой, выгружали на каталках людей в полу сознательном состоянии, бьющихся в лихорадке и совершенно не понимающих, что с ними происходит. У каждого мертвенно бледное лицо. Девушки быстро принялись за работу и, когда стало понятно, что своими силами не справиться, Сакура побежала к телефону, чтобы вызвать подмогу. Более опытные врачи в любом случае лучше знали, что нужно делать. Сакура и Ино впервые видели, как целая масса людей поступает с одним и тем же диагнозом. Источник может быть чем угодно, и они понятия не имели, как быстрее определить корень проблемы.       Когда сумасшедшая беготня под яростные выкрики Шизуне и других медицинских главнокомандующих подошла к концу, Сакура едва стояла на ногах. Пара часов сна перед экстренным кодом совсем не способствовала продуктивности, и сейчас Харуно буквально ползла к кофе-машине. Её смена закончится только через полтора часа. Потом можно с чистой совестью идти домой, чтобы поспать, хотя она на полном серьёзе обдумывала, стоило ли ей вообще шагать дальше порога госпиталя.       В последние дни синий код стал каким-то злым роком для отделения. Раньше девушки слышали его не чаще раза в месяц, но последние пару недель экстренных пациентов везли будто с конвейера, так что даже те врачи, которые успевали уехать домой, зачастую возвращались на работу из-за нехватки персонала. Суеверные медсёстры уже решили, что главную больницу Осаки просто кто-то проклял, не иначе.       — Да уж, как же… вас проклянёшь, бездельниц. Только и думаете капельницы менять да на жизнь громче всех жаловаться. Идиотки… — Сакура скривилась, вспомнив визгливый плач новенькой медсестры, которая впервые увидела торчащий из руки пациента кусок арматуры. Эти пигалицы с первого дня работы считали, что отделение проклято, так что Сакура обычно только закатывала глаза и самоустранялась, пока медсёстры не успели снизить её же ай-кью показатели своими разговорами. — Но в последнее время что-то стало совсем плохо… — мрачно соглашаясь с ненавистными коллегами, проворчала Сакура, прислонившись лбом к холодному экрану кофе-автомата. Он продолжал заунывно урчать, выплёвывая кофе в пластиковый стаканчик, и эти раздражающие звуки были единственным, что держало её в сознании, не давая вырубиться прямо стоя.       Даже хвалёная выдержка Харуно начала давать сбои. Яманака ещё три часа назад рухнула в обморок от переутомления и сейчас мертвецки крепким сном спала под капельницей в ординаторской. Сакура обычно держалась куда лучше подруги, но вечные чрезвычайные ситуации будто начинали вытягивать из неё жизненные силы. Она сильнее уставала, ей сложнее было просыпаться, а раздражительность так вообще перешла все видимые и невидимые границы. Харуно походила на взведённую пружину, которая с треском отскочит в лицо любому, кто посмеет хотя бы дунуть в её сторону.       Когда кофе, наконец, был готов, Сакура на ватных ногах поплелась к ближайшему диванчику, который ласково принял её в свои объятия. Она умоляла организм продержаться ещё чуть-чуть. Шизуне глазом моргнуть не успеет, как её интерн уже будет валяться на заднем сидении такси и мирно похрапывать. Горячий напиток на какое-то время привел её в чувства, но потом всё снова вернулось на круги своя: глаза стали закрываться, а сердце учащённо биться. Вместо бодрости эта дрянь только наградит её тахикардией через пару лет.       Сакура схватилась за сердце, не на шутку испугавшись. Такое состояние было чем-то за гранью добра и зла. Она сейчас не то, что пациентам, она даже себе помочь была не в состоянии. Чтобы хоть как-то угомонить бешеный стук в грудине, Сакура начала делать долгие выдохи, а потом задерживать дыхание и медленно считать до десяти, но ничего не получалось. Боль только усиливалась. Харуно отставила в сторону стаканчик с кофе и рухнула корпусом на колени, сильно зажмурив глаза и пару раз ударив себя кулаком по ребрам.       «Код синий! Внимание, всему медицинскому персоналу! Код синий!»       Сакура протяжно взвыла и злобно зашипела:       — Да не может быть такого, чёрт бы вас побрал! Не дважды же за день! — от гневных слов сердце в груди рвануло с новой силой, так что второй раз Харуно взвыла уже от боли. Мимо пробежали несколько врачей: этот код означал, что буквально через несколько минут скорая выгрузит им очередную партию тяжёлых пациентов, за которых придётся побороться. Один из медиков остановился и присел на корточки перед Сакурой.       — Эй, ты в порядке?       — Конечно! Я сейчас подойду. — Харуно как могла мило улыбнулась, собственными зубами сдерживая рвущийся наружу рык. Ни черта она не в порядке. Ей нужно как минимум сутки поспать, иначе такая резкая боль…       Сакура в ужасе округлила глаза. С чего бы вдруг её так схватило из-за пустяка? Без недосыпа и кофеина она уже как личность не состоялась, они были её спутниками начиная со второго курса университета. Сакура уже и не помнила, какой жизнь была до них. Не могло дело быть во вторых сутках на ногах и дрянном кофе!       Она резко поднялась со своего места и помчалась в приёмное. Пришлось вцепиться ногтями в щёки, чтобы не закричать.       — Токсический шок? — пошатываясь, к ней подошла Яманака, звонко пискнув от увиденного. — Снова? Мне не снится?       Сакура ущипнула сначала себя, потом Ино.

***

      — Наруто, ты бы не перенапрягался так — Наруто перевел взгляд на Сая и нахмурился, замечая его улыбку, что едва ли можно назвать настоящей. При всем старании Сай не умел воспроизводить искреннюю улыбку на лице и выглядел фальшиво, будто за спиной держал острый нож для разделки мяса. Наруто про себя даже дал название его выражению: постная физиономия с резиновой улыбкой.       Сай подошел к растянувшемуся на пожарной лестнице Узумаки, облокотившись рукой о перила.       — Да брось, я полон сил и готов таскать коробки дальше! — Наруто подскочил, хватаясь руками за металлическую балку, и как в лучших традициях каскадерских трюков перепрыгнул перила, приземляясь на асфальт. В пояснице что-то предательски щелкнуло, вынуждая его схватиться за спину и согнуться в три погибели. Ему ведь говорили, что тяжелые коробки нужно таскать по одной, а не выстраивать трехэтажную башню, за которой и головы не видно, в попытках унести все сразу. Но Наруто не был бы Узумаки, если бы каждый раз не бросал сам себе вызовы различного масштаба: от проверки того, сколько рамена он может съесть за раз, до подсчета максимального километража на пробежке после, как выяснилось, трех порций.       — Больше не нужно, все разгрузили уже, — по плечу прилетел утешительный хлопок, пока Узумаки разминал поясницу. — Через неделю снова благотворительную акцию устраиваем, в двух кварталах отсюда открывается частный детский центр развития и владелец прям из кожи вон лезет, чтобы показать, что он готов участвовать в социальных проектах города. Скорее всего для собственной репутации, но нам от этого не хуже. Так что ты обязательно приходи.       — Сай, ты что спонсора нашел? — на утвердительный кивок, Наруто лучезарно улыбнулся и ответно хлопнул Сая по плечу, да с такой силой, что тому пришлось от неожиданности сделать пару шагов в сторону. — А ты, оказывается, мастер переговоров!       — Ну, скоро эту задачу я тебе передам, надо же твое ораторское искусство в правильное русло направлять, — улыбка мгновенно сошла с лица Наруто, когда он снова увидел постную физиономию, вызывающую неловкую паузу. Видимо их новый спонсор еще более странный, если очаровать его даже у Сая получилось. — Ладно, отдыхай на сегодня и спину побереги.       Попрощавшись с другом, Наруто быстрым шагом вырулил из внутреннего дворика на оживленную улицу. Июнь в этом году наградил Киото своей изнуряющей жарой, достигая порой отметки до тридцати градусов в зените и отбирая у жителей и туристов все надежды на нормальное существование. Асфальт плавился под жгучими лучами точно также, как плавился в этот момент мозг Наруто, утопая в духоте и отказываясь соображать до тех пор, пока не получил бы чего-нибудь прохладительного. Он тихо усмехнулся, представив как Шикамару проворчал бы о том, что мозг Наруто итак толком не соображает, но сейчас дела совсем были плохи.       Маленькая торговая палатка по пути стала для Узумаки спасительным оазисом, приклеивая все его воодушевление к витринам с холодными десертами. Он словно мартышка, которая не знала за что ухватиться в первую очередь, скакал вокруг, жадным взглядом облизывал стекла холодильника, рассматривая мороженое, и имел огромное желание самому залезть в морозильный ларь. Вовремя подоспевший продавец избавил его от угрозы растечься лужей прямо перед торговой палаткой.       С чувством выполненного долга перед собственным мозгом, уже спустя несколько минут Наруто гордой походкой вышагивал вперед поедая какигори. Топпинг из сахарного сиропа сверху был похож на верхушку заснеженной горы и визуально добавлял прохлады. Наруто изо всех сил старался себя в этом убедить.       Киото славился своими многочисленными храмами, проходя мимо которых Наруто часто предавался воспоминаниям о приюте при одном из таких, где он вырос. Это было веселое и беззаботное детство, полное шалостей и ребячества. Наруто с теплом вспоминал о кучке других воспитанников, образовывающие большой круг любопытных слушателей, когда он с упоением вещал выдуманные из головы сказки. Десятки заинтересованных ушей впитывали рассказы о городских праздниках, куда Наруто тайно убегал один. Дух подросткового бунтарства срывал уроки, за что Наруто нередко получал указкой по макушке от своего самого терпеливого в мире учителя. Его всегда было много; бьющая ключом энергия заполняла все пространство, магнитом притягивая к себе все вокруг.       Наруто чудачил, усердно кивал головой, слушая нотации о правилах приличного поведения, отмахивался от заумных речей и снова брался за своё. Монахи театрально хватались за сердце, смотря на очередной творческий порыв, нашедший своё применение в разрисовывании мелом стен храма.       «О, Ками-сама! Узумаки, ты балбес!» — беззлобно кричал Ирука-сенсей, с глухим стуком прикладывая книгу к темечку спящего за партой мальчишки. Учитель Ирука был как отец, который хвалил, когда было нужно похвалить и строго грозил пальцем, когда было нужно отругать. Но именно его забота помогла маленькому Наруто уложить в голове мысль о том, что он не неправильный и не ненужный. Он просто ребенок, которому не посчастливилось расти в приюте, однако этот факт не делал его заведомо несчастным.       Священники, наверное, вздохнули с облегчением и отметили день, когда Наруто достиг совершеннолетия, красным в календаре, как символ освобождения. А Ирука буквально за ухо дотащил хулиганистого ученика к благотворительной организации. Энергии и отзывчивости Наруто нужно было придавать правильную форму, направлять на верный путь. И вот уже на протяжении трёх лет он исправно трудился, помогая детям, подросткам и взрослым оказавшимся в трудном положении.       Неспешно дойдя до станции метро, Наруто внезапно обнаружил одну маленькую неприятность, которая заставила обреченно вздохнуть. Пустой кошелек совершенно недвусмысленно намекал на продолжение пешей прогулки, а пустой стаканчик из-под десерта буквально смеялся над тем, кто, сам того не замечая, потратил на него последние деньги. До дома оставалось километра три — по прямой до Киотской башни, свернуть направо и рядом с любимой раменной увидеть желанную дверь —, однако путь при такой жаре превращался в какой-то цирковой трюк хождения по углям, от которого расплавились бы не только ноги, но и весь внутренний дух. С раздражением швырнув пластиковую ёмкость в мусорное ведро, Узумаки медленно поплёлся вперёд.       Простая двухкомнатная квартирка встретила потного Узумаки своей неизменной атмосферой: в общем холле, за компьютером, восседал его друг — Шикамару, как всегда изображая на своем лице сложные мыслительные процессы. Наруто был уверен, что Нара, сидящий в такой позе с самого утра, вставал лишь для того, чтобы сходить в туалет или принести еды за комп. Об этом говорила гора кружек и тарелок на столе, выросшая в башню, что при неосторожном движении тут же разрушилась бы, с шумом падая на пол. Однако Шикамару не был приверженцем совершать лишние телодвижения, а потому неустойчивая конструкция каким-то чудом всё ещё сохраняла свою форму.       Восхваляя кондиционер и того, кто придумал эту спасительную технику, Узумаки растёкся на полу, подставляя загорелое лицо под прохладные потоки воздуха. Тело отчего-то чувствовалось ему слишком тяжёлым и изнуренным. Неподъёмным грузом туша придавилась к паркету, отказываясь полностью шевелиться, а сердце трижды болезненно сжалось, отдавая резью в груди и лёгким головокружением.       «Тепловой удар, что ли» — подумал Узумаки, прикрывая веки. Где-то рядом с ногой зашумел робот-пылесос и, когда тот врезался в ступню, Наруто с удивлением услышал неприличные ругательства, издаваемые механическим голосом.       — Извините, — Наруто растерянно моргнул, наблюдая, как потыкавшееся пару раз в его ногу устройство развернулось, удаляясь в коридор под отборнейший мат. — Шикамару, ты чего с ним сделал?       — Перепрошил голосовые команды — будничным тоном выдал друг, лениво потягиваясь.       Наруто всматривался в его спину, размышляя о том, что видимо Наре сегодня было слишком скучно, раз он увлёкся абсолютно бесполезным занятием. Вышло, конечно, забавно, но совсем не свойственно обычному Шикамару. Узумаки слишком хорошо знал своего друга. Он относился к тому типу людей, которые и пальцем не пошевелят, если результатом их действий не окажется что-то полезное. Они познакомились давно, еще когда Наруто жил в приюте, а Шикамару со своей семьёй частенько приходил в храм на службу. Узумаки уже и не помнил толком, почему решил подойти к мальчишке, но с первого же дня между ними образовалась дружеская связь, что крепла с каждой новой встречей. Именно поэтому у них не возникло проблем, когда Наруто, выпустившись из приюта и не имея возможности самому снимать целую квартиру, предложил Наре делать это вместе.       Своей активностью, Наруто часто вытаскивал друга из его ленивого образа жизни, в то время как Шикамару нередко давал дельные советы и не позволял солнечной батарейке зайти далеко за грань своих фантазий. Имея интеллект равный гению, Нара всегда отдавал предпочтение умственному труду, в итоге найдя свою стезю в программировании и изучении бинарных алгоритмов. Часто, дабы разбавить времяпрепровождение в перерывах между работой, он увлекался онлайн рулетками, с легкостью просчитывая их действия и принцип работы. Узумаки тоже как-то проявил интерес к подобным развлечениям и даже попросил Шикамару научить его, но сдался на первых же минутах, когда друг начал объяснять что-то про теорию вероятности и комбинаторику. Нара, в тот момент, будто на другом языке с ним разговаривал.       — А ты не мог сделать его немного повежливее? — хмыкнул Наруто, наблюдая, как пальцы друга шуршат маленьким пакетиком на столе, перебирая внутри орешки. Выбирают самые любимые — арахисовые. — Ну что, каким образом сегодня тебе удалось нагреть очередное онлайн-казино?       — Наруто, избавь меня от мороки объяснять тебе то, чего ты все равно не поймешь — закидывая орешек в рот, Шикамару хохотнул, выслушивая порцию недовольного бурчания. — Я сегодня довольно интересные новости прочел.       — Тяжело тебе наверное было, — бубня, словно обиженный ребенок, Узумаки схватился за волосы. Ему то весь день пришлось по жаре коробки тяжелые таскать, разгружая пожертвованные для приюта вещи. — Я вот спину, кажись, надорвал ещё и… — не успев договорить, Наруто почувствовал, как черепная коробка будто лопается пополам, словно воздушный шар, разрывая голову острой болью. Ощущение тошноты накатом подступило к горлу, застревая в глотке комом. Пульс подскочил, дыхание участилось, заставляя с протяжным стоном скрючиться на полу и сжать руками голову.       — Что с тобой? — обеспокоенный Шикамару присел рядом, осторожно касаясь разгоряченного лба друга. Узумаки тяжело дышал, не в силах вымолвить и звука, кроме тихого поскуливания. Славясь своим крепким здоровьем, он никогда не чувствовал ничего подобного, будто все его тело и органы напряженно сжимались на фоне общей слабости организма. Он сделал пару-тройку глубоких вздохов и тошнота постепенно начала отступать, давая возможность говорить.       — Видимо перегрелся. Жара то какая на улице — еще раз опустошив легкие шумным выдохом, Наруто медленно перевернулся на спину, пока симптомы теплового удара методично снижали уровень боли.       — А ты ещё и пешком шёл домой, наверное — фыркнув, Нара встал, быстрым шагом удаляясь на кухню, а когда вернулся, протянул Узумаки стакан воды. Улыбнувшись так широко, как будто вовсе и не корчился от боли последние десять секунд, Наруто привстал, опираясь на локти, и принял стакан, осушая его сразу наполовину. Шикамару слегка улыбнулся, продолжая смотреть на друга встревоженным взглядом.       Узумаки никогда не жаловался ни на что по-настоящему. Он словно вовсе не умел этого делать. Даже когда в очередном побеге из приюта этот тринадцатилетний ребенок шлёпнулся с качели, разбивая нос и бровь в кровь, мальчишка не выдавил из себя ни одной слезинки. Нара тогда сильно испугался за друга, когда как Узумаки, совсем не обращая внимания на боль, побежал к речке умываться, лишь причитая по пути, что вот Ирука-сенсей точно его убьёт, а качели это так, боевые шрамы.       — Чего, кстати, за новости-то?       — Да вот всплыла странная информация, что в больницы стало поступать как-то много людей с непонятными симптомами, — Нара вернулся за свое рабочее место, всё ещё искоса поглядывая на друга. — Токио, Киото, Осака, Кавасаки, даже Макао немного зацепило. Вы же с клиниками тоже иногда пересекаетесь, ничего подобного не слышал?       — Мы? — в удивлении вскинув брови, Наруто вопросительно посмотрел на друга, не сразу соображая, о чём конкретно тот толкует. — А, мы. Нет, может Сай что-то знает об этом, я поспрашиваю у него. Какая-то массовая болезнь?       — Да кто его знает. — нахмурившись, Нара пожал плечами, отворачиваясь к компу. — Но что-то мне это не нравится.       Узумаки молча продолжал смотреть на встревоженного друга и самому хмурить брови в раздумьях. Если Шикамару говорил, что что-то не так, то в этом можно было не сомневаться. И Наруто осторожно коснулся пальцами груди в районе сердца, ещё ощущая болезненные отголоски внутри.