Последний знак

      — Я же сказал тебе, никакое это не свидание, — Шикамару крикнул из кухни, слыша в ответ дразнящее «ну да, конечно». — Нам нужно встретиться по работе и обсудить общий проект. — схватив кружку со свежезаваренным чаем, он вышел в общую гостиную, смотря на Узумаки снисходительным взглядом. Болтая ногами в воздухе, Наруто лежал на диване, подперев подбородок ладонями, и всем своим видом изображал кокетливую девицу на балу. Губы его вытянулись в трубочку, издавая звонкие звуки поцелуйчиков, а ресницы так быстро хлопали веером, что того гляди и унесли бы своего обладателя из этой комнаты. Ради такого, Шикамару уже готов был пошире открыть окно. — Ну что за театр.       Закатив глаза от громкого смеха Наруто, Шикамару прошел к рабочему месту и плюхнулся за компьютер. С самого утра он чувствовал себя странно, будто не только не с той ноги встал, но еще и попал не в ту тарелку. Ощущение, словно маленький зверек внутри вихрем кружился по всему телу, не имея возможности спокойно уместиться на одном месте. И подобно этому зверьку, Шикамару нервно слонялся по квартире, проложив зацикленный маршрут из трех точек между кухней, своей комнатой и рабочим местом.       Встреча с коллегой действительно была задумана как возможность обсудить рабочие детали их совместной деятельности, по крайней мере Шикамару очень старался себя в этом убедить. Однако, понимая, кто была та самая коллега, он постепенно сам начинал в этом сомневаться. Под руку попался привычно лежащий на столе пакет с орехами, чем Шикамару не преминул воспользоваться, закидывая парочку в рот и вспоминая, как та-самая-коллега по имени Темари сокрушалась каждый раз, когда видела его заваленный упаковками от сухофруктов стол. Три года назад, когда его, как лучшего эксперта в области программирования, переманили из одной компании в другую, Темари уже работала там год в качестве ведущего по проектам, успешно взаимодействуя не с одним десятком сложных заказчиков, и чувствовала себя словно рыба в воде. Их первую встречу совершенно нельзя было назвать дружеской. Вторую тоже. На третью, когда она принесла очередное техзадание, Шикамару тут же схлопотал тяжеленной папкой по голове, лениво отрывая заспанное лицо от клавиатуры. Удивление на её лице отразилось заметно, когда она услышал, что предыдущая задача была сделана еще часа четыре назад. В итоге, водрузив на него еще три задания, вместо принесенного одного, Темари лихо выскочила из кабинета, оставляя Шикамару в растерянности с той самой тяжелой папкой в руках.       Нагружать его работой больше, чем он хотел бы, Темари взяла как за правило. Он же каждый раз ворчал под нос, устало вздыхал, демонстрируя на лице весь доступный спектр усталости, но работу свою делал. И однажды, зайдя в свой кабинет Шикамару скептически осмотрел идеально чистый стол, рядом с которым стояла едва покрасневшая Темари со знакомой папкой в руках. В тот день он решил, что работа никуда не убежит, если он пригласит её на обед чуть раньше положенного времени.       — Не забудь цветы купить — где-то возле уха елейным голосом пропел Узумаки.       — Ну точно, — хмыкнул Шикамару, звучно отхлебывая горячий чай. — Чтобы она мне этими цветами при любом удобном случае по морде съездила. Ну уж нет.       — Значит все-таки свидание — чуть не подавившись чаем от такого заявления, Нара, прищурившись, подозрительно посмотрел на улыбающегося Наруто, отмечая с какой гордостью того распирает собственная гениальность.       — Наруто, ты меня сейчас подловил? — получив довольный утвердительный кивок, Шикамару тихо вздохнул, сдавая позиции. — Мы слишком тесно общаемся, ты начинаешь соображать.       Победоносное выражение моментально стерлось, превращая лицо Узумаки в маску непроницаемости, за которой явно читалось что-то в духе: «а ты сомневался?». Нара рассмеялся, поднимая руки вверх в примирительном жесте.       — Ладно, мне нельзя опоздать — посмотрев на наручные часы, стрелки которых подбирались к полудню, Шикамару встал, нервно разглаживая помятую футболку.       — Больше энтузиазма — Наруто подбадривающе похлопал друга по плечу, слыша в ответ нервное хихиканье. — А я на работу схожу, нужно много к благотворительной акции подготовить. И поспрашиваю у Сая про больницы.       Кивнув, Шикамару напоследок отхлебнул чая, будто искал любую мелочь, что могла бы его сейчас задержать дома. Возможно, следовало еще футболку снова погладить, поэтому, чтобы не поддаться неведомому желанию, он быстро выскочил за дверь, выходя на улицу.       Погода сегодня благоволила, снижая температуру до терпимых двадцати градусов, вдыхала жизнь в городские улицы, наполняя их шумными толпами людей, будто каждый житель, прятавшийся до этого в прохладных офисах и квартирах, решил почтить улочки своим присутствием, наслаждаясь теплым пятничным деньком. Шикамару шел неспеша, ловко лавируя между людьми, чувствуя вновь зарождающееся волнение, что никак не удавалось подавить. Он беспокойно теребил пакет с сухофруктами в кармане штанов, лихорадочно бегая взглядом по незнакомым лицам людей. Острое чувство тревоги закрадывалось в душу и неприятно скручивало жгутом внутри. Пульс словно иголкой бил по вискам.       В тесной толпе с трудом удавалось свободно дышать. Давление от людей казалось таким плотным, будто из пространства высосали весь воздух и запечатали вакуумную упаковку. Шикамару нахмурился, резко сворачивая в пустующий переулок, сумбурно извиняясь по пути перед теми, кого случайно растолкал плечами.       Кирпичная стена здания любезно подставила его взмокшей спине опору. Он нагнулся вперед, упираясь ладонями в колени и опуская голову вниз. Непонятные ощущения раздражали и пугали одновременно. Хотелось сорваться и бежать не выбирая маршрута, но больше одолевало желание буквально разорваться и бежать во все стороны сразу. Беспокойные мысли редко являлись к нему — он умел быстро справляться с ними, с корнями выкорчевывая причинно-следственные связи и находя им объяснение. Но в этот момент они поселились в голове как сорняки, впились колючками, не желая вытравливаться.       Шикамару глубоко вдохнул, откинув голову назад и упираясь затылком в стену. Это было не просто волнение перед встречей. Интуиция кричала о чем-то еще. И это самое «что-то еще» никак не давало покоя, вызывая мелкую тряску.       Сквозь смутную мешанину из ощущений, набатом в голове стучала только одна мысль: надо идти.       Полукруглый, высотой в пятнадцать этажей, бизнес-центр показался из-за поворота. Полностью застекленный фасад отражал от идеально начищенных окон солнечные лучи и создавал впечатление, будто покрыт золотом. В соседней пристройке находилась кофейня, куда они с Темари ежедневно забегали в перерывах между работой. Наверняка, там все еще работал тот же молодой паренек, который каждый раз вырисовывал ей на капучино сердечки, в то время как недовольный Шикамару тихо ворчал, обзывая их задницами. Тогда Темари скромно улыбалась, размешивая деревянной палочкой молочную пенку и молча портя рисунок.       Все здесь выглядело неизменным. Однако, одна примечательная вещь никак не вписывалась в колорит местного делового квартала, и своим присутствием усиливала тревогу. Белоснежный автомобиль со служебными мигалками и с тонкой красной полосой, расположенной посередине, вдоль всего кузова, стоял возле входа. Шикамару пару раз проморгался, но машина никуда не делась. Нахмурившись, он двинулся вперед, приближаясь к машине скорой помощи медленно и осторожно, будто подходил к прокаженному.       Из дверей здания внезапно выскочила группа медиков, спешно загружая носилки с лежащим человеком в машину. А когда из-под рукава одного сотрудника мелькнула пушистая копна волос песочного цвета, Шикамару почувствовал, как его сердце пропустило удар. Дурное предчувствие нахлынуло новой волной, заставляя сорваться с места.       — Подождите! — со сбитым дыханием прокричал Нара, стремительно преодолевая разделяющее расстояние между ним и скорой. Персонал либо не услышал, либо, отдав весь приоритет больному, никак не отреагировал, мгновенно загружаясь в машину и закрывая двери.       Страх сковал желудок до размера орешков в кармане его штанов. Он бежал, не слыша звука собственных шагов и когда до цели оставалось всего пара метров, Шикамару полной грудью вдохнул душную порцию пыли из-под колес. Следом мощным приливом накрыло безрассудное желание помчаться вдогонку. Откашливаясь до слез, Шикамару согнулся пополам и сплюнул на землю. Съеденные сухофрукты попросились следом, но он плотно прижал ладонь ко рту сдерживая позыв. В размытом фокусе он наблюдал, как машина выехала на проезжую часть и под вой сирены умчалась в неизвестном направлении.       Протерев глаза костяшками пальцев и сплюнув очередную кислую слюну на землю, Шикамару повернул голову в сторону входа в офис. Всеми силами ему хотелось ошибаться в своих догадках, поэтому с трудом восстановив дыхание, он спешно направился в офис.       Нервное напряжение, царившее в рабочей атмосфере, Шикамару ощутил каждой клеточкой своего тела. Оно было и неудивительно, не каждый день кого-то из твоих коллег увозит скорая прямо в разгар рабочего дня. В углу между собой перешептывались две пожилые женщины в униформе уборщиц, обсуждая недавние новости о неизвестной болезни, что пачками отправляла людей в больницы. Та, что круглее в формах и говорливее своей коллеги, периодически повышала голос, с опаской лепетала о неминуемой эпидемии, которую навлекли грехи человеческие. Кто-то неловко прятал глаза от услышанного, кто-то молча озирался на старуху, исподтишка прислушиваясь к ее словам.       — Не наводите панику раньше времени — Шикамару цокнул, проходя мимо женщин.       — Как же не паниковать, когда такое происходит? Дурной это знак…ох, дурной — болтливая запричитала ему в спину. Суеверия о таинственной власти неизвестных болезней, обрушившихся на человеческий род, на протяжении многих веков преследовали тех, кто отчаянно верил в высшие силы. Фанатики готовы были в лепешку расшибиться, доказывая, что все невзгоды — ничто иное, как справедливость и наказание, уготованное судьбой. Шикамару мог понять их непреодолимое желание придать необъяснимому форму, наполняя религиозным значением. Неведомое всегда пугает гораздо сильнее, когда не имеет смысла.       — Чем языками чесать, лучше бы работали. — фыркнув, он с удивлением почувствовал, как закипает внутри раздражение. Внезапно перед глазами мелькнула рыжая копна пушистых волос. — Моэги!       — Ой, Шикамару-сан, — прижимая увесистую кипу бумаг к груди, Моэги резко остановилась, будто невидимая рука схватила её за шкирку, плавно поворачивая на сто восемьдесят градусов. Она в свое время оказалась единственной из стажеров, кто смог не только приспособиться к таранящему всех и вся характеру Темари, но и успешно зарекомендовать себя как перспективного сотрудника. Темари явно старалась вырастить копию себя в лице рыжей девушки, делясь наработанными лайфхаками. Что-то в стиле пошаговой методички: «Кому и сколько нужно раздать пиздюлей для поднятия КПД». Моэги учтиво склонила голову в приветственном жесте. — Не ожидала вас тут увидеть.       — Что произошло? Где Темари? — пристально наблюдая, как ее лицо заметно помрачнело, а брови напряженно свелись к переносице, Шикамару сжал пальцы в кулак.       — Темари-сэмпай…не знаю, что произошло, ей резко стало плохо, сознание потеряла, лихорадило всю, — Моэги пожала плечами, перехватывая выскальзывающие документы поудобнее. — Поэтому скорую вызвали.       — Ясно… — ощущение, словно из-под ног выбили почву, заставило его напряженно выдохнуть. Догадка, получившая статус «подтверждено», с гулким стуком металась по черепной коробке, как мячик для пинг-понга. Вытащив телефон из кармана, он открыл приложение вызова такси. — В какую больницу ее увезли?       — В Университетскую клинику.       — Так далеко? — в удивлении вскинув брови, он посмотрел как Моэги уверенно кивнула. — Ладно, я проведаю Темари, а ты подхвати часть работы по проекту, пока она не вернется.       — Шикамару-сан, я уже. — Моэги деловито вздернула подбородок, легонько тряхнув грузом в руках.       — Отлично, — он кивнул, залипая взглядом в экран телефона на котором высветился экран поиска такси. Каждая безуспешная лишняя секунда раздражала. — Рассчитываю на тебя.       Время спешило куда-то так быстро, что пять минут ожидания показались ему целым часом.       — Чтоб вас, будет сегодня кто-нибудь работать? — сквозь зубы процедил Шикамару, не отрывая взгляда от телефона. И когда приложение высветило долгожданный номер автомобиля, он быстро выбежал из офиса, готовясь чуть-ли не по пути ловить водителя.       Крупнейшая клиника города напоминала муравейник, куда хулиганистый ребенок наступил ногой, чтобы понаблюдать за происходящим. Персонал суетился, разрываясь между приемом больных и теми, кто поступал из неотложки. Ловя уставшие взгляды сотрудников и пациентов, Нара почувствовал себя здесь чужим муравьем, случайно забредшим не в то гнездо. Читая новости вчерашним вечером, он вообразить не мог, насколько ситуация была удручающей и, видя собственными глазами больничную суматоху, отчего-то вспомнил слова болтливой уборщицы. Увидь это старуха, точно разразилась бы в праведной тираде: «а я же говорила!». Нервно постукивая носком кроссовка по полу, Шикамару сидел в приемной, напряженно ожидая, когда врач даст разрешение зайти к подруге. Мягкая кушетка словно была утыкана тысячами иголок, вынуждая ерзать по всему сиденью. Время превратилось в бесконечную пытку мерно тикающих стрелок. Людские переживания скапливались в единую невидимую тучу, заполняя помещение, а когда в конце коридора кто-то из пациентов начал громко возмущаться, сильнее расшатывая взвинченные нервы криком своих килогерц, Нара резво подскочил, удалившись в сторону выхода. Пыльный запах дороги вперемешку со свежей зеленой листвой прочищал мозги куда лучше, перебивая характерный больничный аромат. Ему показалось, что нервозное ощущение, не покидавшее с самого утра, пропитало каждую молекулу его тела, скапливаясь тягучей липкой массой в районе сердца. Иначе как еще объяснить, что тяжелые глухие удары отдавались в ушах? Глубоко вдохнув, Шикамару лениво поплелся в ближайший магазин, надеясь занять себя хоть чем-то полезным в томительных часах ожидания.       Щелчок зажигалки, и ядовитый дым мгновенно заполнил легкие, принося мнимое душевное спокойствие. Шикамару не считал подобное чем-то полезным, но в редкие дни позволял себе погрузиться в глубокомысленное курение. Эту привычку он со временем перенял от отца. Но если отец — который даже не прикуренную сигарету привычно сжимал в зубах — дымил как паровоз, то сын отделался легкой зависимостью, выкуривая пару-тройку сигарет при необходимости. Для него этот процесс был сродни внутренней перезагрузке. Когда нервы накалялись до предела, он тушил их едкой гарью очередной затяжки. Вспомнив о том, что за последние два года это второй раз, когда приходится вынужденно обращаться к никотиновому рехабу, Шикамару выбросил окурок в мусорное ведро. Первый раз был на похоронах отца, которого, по всем законам злой иронии, в итоге сгубило это опасное увлечение. Неспешно вышагивая недалеко от входа в больницу и выкуривая одну сигарету за другой, Нара размышлял над произошедшим. Из невольно подслушанного ранее разговора медсестер он узнал, что их коллег из Осаки только за вчера накрыла двойная волна таких пациентов, а за последние две недели больница переполнилась настолько, что практически перестала принимать тех, кто не в тяжелом состоянии. Назойливые мысли о странных симптомах и беспокойно колотящаяся интуиция приводили в исступление. Складывалось ощущение, будто его собственный мозг бил тревогу, оповещая о приближающейся опасности.       «Дурной это знак…ох, дурной»       — Да не может быть… — буркнув себе под нос, Шикамару щелчком пальцев выбросил пятую по счету сигарету. Глупая идея посетила его голову, заставляя хмурить брови и поджимать губы. — Нет, нет, бред же. Полный абсурд. — прогоняя из головы голос старухи, он дернул левой рукой вверх, смотря на часы и с удивлением обнаруживая, что слоняется так по улице уже почти четыре часа. Возможно, теперь его смогут пустить в палату к Темари. Хлопнув себя по карманам штанов, он подумал, что будет хорошей идеей порадовать девушку чем-нибудь, когда она придет в себя. Внезапный легкий звон колокольчиков привлек внимание, заставляя взглядом обратиться к магазину через дорогу и мимолетно улыбнуться, когда ноги сами понесли в нужном направлении.       Осторожно приоткрыв дверь в палату, Шикамару заглянул внутрь, сразу цепляясь глазами за больничную койку, на которой лежала Темари. Окруженная капельницами и кардиомониторами, она глубоко, медленно дышала и практически сливалась побледневшей кожей с цветом белоснежной простыни. Врач сообщил, что Темари уже пришла в себя, однако прикрытые глаза и неподвижное тело смущали. Шикамару уже готов был бежать за доктором, поднимая весь персонал на ноги.       — И долго ты в дверях стоять будешь? — от хриплого голоса Нара вздрогнул, уверенно шагая внутрь и рассматривая девушку более отчетливо. Внутри все сжалось от её болезненного вида: проступившая испарина на висках, расползающийся синяк от иглы капельницы в тонкой руке. Противный монитор, с низкими показателями давления, нагло уставился ему в лицо. Темари приоткрыла глаза, тут же распахивая их, в изумлении смотря на своего посетителя.       — Как чувствуешь себя? — сохраняя спокойствие в голосе, Шикамару чувствовал, как внутри все натянулось тугой струной. Нервной походкой он миновал палату, подходя к тумбочке возле её кровати и, пряча взгляд, поставил в вазу пышный букет белых камелий.       — Надо же, пришлось на грани смерти оказаться, чтобы цветы подарили — девушка слегка отвернула голову, растягивая губы в улыбке. Нара присел рядом на стул, всматриваясь в зарумянившиеся щеки Темари. Было одновременно непривычно и приятно видеть подобное проявление эмоций с её стороны и то, как она отчаянно боролась с ними, бегая смущенным взглядом по палате. Это ласково щекотало мужскую гордость, заставляя чувствовать себя важным. Темно-зеленые глаза искрились удивлением и он понял, что его порыв стал для нее приятным сюрпризом.       — Ага, еще и как Хатико четыре часа прождал у входа, забив на работу. Боюсь, мой менеджер не одобрит таких вольностей — Шикамару облегченно улыбнулся, слыша тихий смех со стороны девушки.       — Думаю, на это твой менеджер сможет закрыть глаза.       Время, что он провел у нее в палате, пролетело быстро, опустив дневное солнце к горизонту. Душные улицы окрасились теплыми закатными лучами, укрываясь в желтом зареве. К вечеру Темари заметно расцвела, украшая изнуренное лицо улыбкой и, несмотря на плохое самочувствие, держалась уверенно. От этого стало даже легче, будто один из камней сорвался с его души. Допытывать девушку о случившемся он не стал, однако сама она мельком упомянула о своем состоянии, из чего Нара сделал вывод, что оно крайне схоже с последними событиями. Пообещав перед уходом, что обязательно зайдет к ней снова, как минимум для того, чтобы обновить букет, Шикамару в задумчивости кусал щеку изнутри, вразвалку плетясь домой. Внезапная вспышка неизвестно откуда за мгновение охватила разные точки страны. Настоящая болезнь не ведет себя так, она, как правило, концентрируется в одном месте и уже после, скоротечной паутинкой расползается вокруг, охватывая все больше территорий. Было во всей этой катастрофе что-то необъяснимо странное. То, что требовало детального анализа и изучения. То, что скорее всего невозможно будет объяснить человеческой логикой и понимаем этого мира. И это предчувствие. Как же он не хотел его испытывать! Вытащив телефон из кармана, Шикамару быстрым движением пальца нашел нужный контакт, прикладывая смартфон к уху.       — Наруто, я надеюсь ты дома, — услышав после гудков голос друга, Нара не дал ему возможности и пяти копеек вставить в разговор. — Нужно кое-что обсудить, я скоро приду.

***

      Саске довольно хмыкнул, карандашом проведя последнюю линию в первом наброске частного жилого дома. Голова всё ещё гудела, воспроизводя необычайно низкий голос будущей хозяйки. Очкастая неотёсанная островитянка с Окинавы ещё какое-то время будет являться ему в кошмарах, пытаясь сожрать с потрохами, как самка богомола. Она чуть не сбила его с ног при первой же встрече на месте строительства, а потом пару раз заехала красным хвостом по лицу, пока вертелась вокруг. Учиха нервно повёл плечом, вспоминая, как сумасшедшая девица с явно завышенным либидо на нём повисла. Как жаль, что нельзя отдирать от себя заказчиков так же, как он отдирал приставучих девчонок в школе: за шкирку. Саске успел помыться и сменить рубашку, хотя подумывал отправить старую на жертвенный костёр, только бы в следующий раз на встречу приехал кто-нибудь другой. Её муж-рогоносец, к примеру.       Учиха начал подбирать по знакомым мелкие шарашки, чтобы зарабатывать, ещё на последних курсах института, и наивно полагал, что повидал уже все виды психически нездоровых людей. Карин Хозуки доказала ему обратное, распахнув двери в ещё невиданную палату наглухо отбитых женщин. Совершенно ничего не понимая в архитектуре, она сыпала в него замечаниями как из рога изобилия, и, честное слово, одна идея другой краше. Саске с ужасом в глазах осознавал, что ему самому вскоре потребуется палата и ведро успокоительных, если и дальше придётся вежливым тоном объяснять этой женщине, что окна гостиной не могут таранить соседский участок. Глазомер у очкастой хромал: в доступных квадратных метрах ошибалась она просто безбожно.       Откинувшись на спинку сидения, Саске ещё раз скользнул взглядом по всем линиям, прикидывая в голове примерную планировку и молясь всем богам, чтобы красноволосая горгулья с первого раза её одобрила. Если бы его номер ей не дала Микото, он бы свалил ещё до того, как Карин жеманно протянула руку при знакомстве. Вежливость и дружелюбие никогда не были его сильными сторонами. Тактично доказывать свою точку зрения он до сих пор не научился, порываясь заорать каждый раз, как кто-то нёс откровенную чушь. Чертежи хотя бы не требовали, чтобы их внимательно слушали, не кривя лицо. Поступая на архитектора, Учиха мечтал безмятежно работать в полном одиночестве. Зачастую, так оно и было, но частные дома требовали, по меркам Саске, слишком много личного участия и постоянных переговоров. А парламентёр из него был неважный, он из тех, кто палит из пушки при первых признаках чего-то раздражающего, вместо того, чтобы чинно договариваться.       Вся дипломатия перелилась от Микото к Итачи — старшему брату, оставив для Саске лишь пару капель, которые мгновенно испарялись, уступая темпераменту. Самозабвенно душить в себе недовольное шипение у него получалось только с родителями, непроизвольно. И хоть сговорчивость выбрала Итачи, намеренно расстраивать отца и мать не мог ни один из них. С Фугаку было проще: он не блистал дружелюбием, как и младший сын, так что просьбы с его стороны сводились чаще к матери. Микото, тем временем, своей отзывчивостью к проблемам то и дело подбрасывала неблагодарную работу обоим детям. Саске каждый раз поджимал губы и обречённо кивал на просьбы помочь очередной знакомой, в душе проклиная мягкотелость. Итачи обычно тепло улыбался и скрепя зубы тонул в юридической трясине, даже не надеясь на достойный заработок за труд.       На глаза тут же попалась раздражающая рождественская открытка, снизу доверху забитая ёлками и оленями, которую вручил старший брат. У них на уют в квартире были разные взгляды. Его жильё своими тонами и вечно задёрнутыми гардинами немножко напоминало склеп, что каждый раз провоцировало Шисуи — двоюродного старшего брата — на идиотские шутки про то, что младший Учиха на самом деле не отражается в зеркале и сгорает на солнце. Несложно догадаться, гостеприимство тоже хромало, потому что левой ногой он в таких ситуациях придавал Шисуи ускорения под зад в сторону выхода.       Саске предпочитал минимализм, полностью освободив все помещения от декоративных предметов интерьера. Всё, что находилось вокруг, всегда использовалось по назначению и блестело чистотой ровных поверхностей, на которые даже пылинки будто боялись падать. Рождественское дерево, от которого одни иголки и морока, здесь никогда не появлялось, точно так же, как и безвкусная красно-зелёная мишура. Нагромождение предметами вызывало в нём раздражение. Зная об этих закидонах, Итачи в шутку просил Саске раз в месяц присылать фото недовольной моськи на фоне чудовищной открытки. В руках должна была быть свежая газета, чтобы он поверил в то, что его не нагрели. Если память не изменяла, так террористы поступали с заложниками.       Словно отреагировав на язвительный комментарий, брат тут же дал о себе знать загоревшимся на экране телефона уведомлением о сообщении. Саске удивлённо сдвинул брови, увидев, что Итачи просит его и Шисуи встретиться в ресторане, неподалёку от того места, где работает. Обычно тёплые семейные воссоединения у них проходили нечасто, а если и проходили, то стабильно вечером и около Микото и Фугаку, которые хоть и не признавались, но скучали по всем троим. К тому же, Шисуи был единственным, кому никакого труда не составляло прилететь на первый зов в любую часть дня (ну, может, за исключением тех моментов, когда он нежился в объятиях какой-нибудь барышни). Следом прилетела ещё одна смс: «не опаздывай». Саске фыркнул. «Как будто это у меня проблемы с пунктуальностью» — подумал Учиха, тут же возвращаясь мыслями к Шисуи и его абсолютно наплевательскому отношению ко времени.       «Это было не тебе.»       Саске усмехнулся. Убрав набросок дома в ящик стола, он пошёл в кухню, чтобы выпить кофе перед тем, как ехать. Он так торопился эвакуироваться с Окинавы, подальше от Карин, что не раздумывая поехал в аэропорт сразу после встречи, по дороге покупая билеты на самолёт. Все надежды на то, что он сможет подольше остаться на острове, разбились о навязчивые приглашения горгульи на обед. Уже тогда начав переживать, что десертом будет он сам, Саске открестился от предложения и рванул в Токио, только и успев насладиться ранним утром на острове.